Mess is you

Прежде чем Киван собирался объявить, что король окончательно выздоровел, он подарил им пару дней свободы. Он размышлял: «Быть может, именно сейчас они обретут гармонию?», а затем нарочно перестал их замечать. Всё на свете могло подождать, если это напрямую касалось состояния Тайвина. Спозаранку Арья быстро бежала в спальню короля и тут же преображалась, словно раскрытый бутон, сияя от удовольствия. Ночь разлуки стала невыносимым препятствием. В глазах Тайвина по-прежнему металась буря, которой не суждено было успокоиться. Словно ветер был способен унести и отобрать волчицу. Но в то же время от него исходила любовь, которую он трепетно собирал по крупицам. Они в основном отдыхали, создавая вокруг себя гнездо нежности: Арья вслух читала какой-то роман, устроившись у камина, а Тайвин тихонько начинал ежедневную рабочую рутину. Порой, когда сюжет на страницах книги захватывал её сердце волнением, она прижимала её ближе к груди и мечтательно вздыхала. Тогда у Тайвина из глаз текли искры влюблённости, а спрятать это вовсе не получалось. И все же, несмотря на свои страхи он продолжал следовать за ручьями своих чувств. Её взгляд, подобно солнцу после дождя, радовал щедрым теплом и вызывал неописуемую дрожь. От навалившегося счастья он с трудом мог спокойно дышать. Для затейливой прогулки в небольшом саду им понадобилось обождать, пока Тайвину изготовят трость. От долгих расстояний ноги совсем слабели, но мейстер вынес вердикт, что это всё пройдет. Тайвин беспокоился и сразу обращал к ней неуверенный взгляд, но Арья убедила его, что такая мелочь не повлияет на репутацию и никак не заденет её отношения. Тогда он впервые за день коснулся её щеки, несмотря на то, что они были не одни. Так мимолетно и кратко, но Арья захотела вновь почувствовать подобный жар в груди, а это касание отпечаталось на долгие часы вперёд. Тайвин вёл себя непринуждённо и спокойно, словно их переглядки существовали подле него долгие годы. Но душа медленно плавилась в серебряных кругах её глаз. В тихой прогулке она аккуратно задела его руку, которая была совсем близко, та, которой он рискнул лишиться об лезвие. В этот момент деревья шумно всколыхнуло от потока ветра, а в фонтане весело задрожали кувшинки. Тайвин ощущал, как она нетерпеливо гналась, как жаждала его внимания, словно голодный зверь. Но совсем не смел торопиться, ведь знал простую истину: томные ощущения, преисполненные ожиданием, были ярче всех звёзд и глубже любых морей. – Какую книгу ты сейчас читаешь? – Спросил он, невзначай соединяя их ладони. Арья совсем не могла дышать в его присутствии и заливалась бардовыми оттенками. – Не знаю, схватила первую попавшуюся, а оказалась про любовь... – Слова совсем не складывались в ровную линию. Получалось только тихо мямлить. Его гордая, прямая, как доска, осанка, походка, чёрный камзол, идеально подчёркивающий фигуру – всё возбуждало в ней затяжной шторм. – И что же там сказано про любовь? – Что не существует времени года для её конца. – Это верно. Пообедаем здесь или вернёмся в замок? – Тайвин осмотрелся и вдохнул аромат распустившихся роз, который свободно витал вокруг. Садовая зелень блистала в бриллиантовом великолепии, а листья деревьев тихонько качались в свободном танце. Арья загляделась на его мощный профиль и слегка вздрогнула. Она ощущала некоторую усталость от бесконечных принятий решений и доставила ему удовольствие выбрать самому. На его лице лишь выступила улыбка. За давностью времени он забыл, каково это – быть мужчиной для слабой половины новообретённой души. После обеда они вернулись в замок, который теперь непонятным образом давил на грудь мрачным эхом прошедших дней. Но рядом со строгой фигурой Тайвина печали сбрасывали своё клеймо и отступали. Когда на столицу опускались сумерки, Арья разочарованно вздыхала, ведь скоро настанет время сна и последующей разлуки. Она молча пялилась в книгу и хмурила брови, в попытках успокоиться, но погрузиться в историю больше не получалось. Дальше мысли было не остановить. Мощный поток вопросов, догадок и навязчивых накручиваний. Она слишком сильно желала погрузиться в его объятия, но расстояние в четыре года бросало сомнения. Они так же близки, как и раньше? Может ли она снова поцеловать его или хотя бы прикоснуться? Всю эту рутину она мысленно крутила в одиночку, не желая забивать ему голову. Но поверх общей стопки опасений – она больше всего боялась нарушить единение, которое сложилось между ними сейчас. Тайвин всегда чутко наблюдал за ней издалека и спокойно считывал её эмоции. – Арья? Ты грустишь или мне показалось? Она встрепенулась от того, как неожиданно и ласково его голос расколол тишину. – А? Нет... Всё прекрасно. Он слишком хорошо знал, насколько переменчиво бывает женское настроение, и принялся выколачивать правду. При этом, продолжая заполнять бумаги о созыве родственных связей в столицу. – Расскажи, не бойся. Арья в сотый раз за день засмотрелась на его сосредоточенное лицо. Пока он не смотрел в ответ, всё на свете казалось проще. – Я... Ничего не боюсь и одновременно боюсь всего. Я никогда не была так счастлива, как сейчас, а что, если так будет не всегда? – Она резко замолчала, когда высокий силуэт пересёк спальню и приблизился вплотную. Трость звучно повторяла его шаги. Её встретили глаза, налитые светом и терпением. Расцвеченные оттенками пламени. – Тебе нужно расслабиться. – Арья понимающе кивала под каждое слово. – Что именно тебя беспокоит? Она замялась, заправляя волосы за ухо, и начала придумывать нелепые отговорки. Но под натиском его проницательных глаз невозможно скрыть истину. – Ты. Точнее... Мы? Я не знаю, Тайвин... Всё так сложно... С высоты опыта он не смел пренебрегать её волнениями, но совсем не понимал отчего она не может остановиться паниковать. – Не понимаю, можно больше слов? – В прошлый раз мы разошлись оттого, что я призналась тебе. И сейчас, спустя столько времени, ничего не изменилось. Я даже сейчас боюсь говорить это... Она ощущала себя словно в клетке и ёрзала подальше от его лица, углубляясь в спинку кресла. По сбитым отрывкам он понял, о чём речь, но горел от желания, чтобы она продолжила рассказывать. – Арья, не замалчивай. – Я люблю тебя. Хочу касаться тебя, целовать, хочу быть с тобой рядом! Не хочу уходить в другую комнату и проводить ночь раздельно! Я скучаю по тебе! Меня пугает неизвестность! Что если ничего не получится и мы разлучимся вновь!? – Она тараторила и краснела словно умалишённая, тормоша миниатюрные ногти на пальцах. – Ш-ш-ш, тише, хватит, я понял. – Он провёл рукой по разгорячённому лицу, вкладывая накопившуюся нежность. Её глаза, подобно густому туману, страдали и бегло искали понимания. – Оглянись вокруг, мы рядом, вместе. Я не хочу больше разлук, и тем более, за эти годы было время поразмыслить о том, что я так же сильно люблю тебя. И никогда не бойся говорить мне о таком. Я теперь твоя опора во всём. – Тайвин, как бы мне хотелось поверить в это... Ты уже говорил о любви и... – Арья тихо расплакалась, стараясь спрятаться в копне волос. Её ответ вонзился острым копьём в сердце, но он всё понимал и до сих пор ощущал неизмеримый груз вины за прошлое предательство. – Нужно время, маленькая моя, и ты увидишь. Хочешь остаться здесь на ночь? – Он протянул ей платок, а она согласно закивала головой и слегка улыбнулась. – Хорошо. Я попрошу, чтобы тебе принесли чай. Она уютно устроилась в постели под ночное пение птиц и замирала от запаха на подушке. Ароматы мускуса и древесных нот символизировали надёжность, стабильность и богатство, а запахи страниц плотно переплетались и подчёркивали атмосферу львиной мудрости. «Маленькая моя» Тайвин, предчувствуя бессонницу, продолжил наслаждаться аурой спокойствия и проверять отчёты. Иногда он мельком оглядывал худой силуэт и улыбался, упиваясь её юношеской красотой. Он плотно привязался к мнению, что не имеет права так часто пожирать её глазами. Арья не могла оторваться от книги и тихо шептала ему красивые стихи, замирая от сюжетных поворотов. Она тихонько подсматривала его реакцию на трогательные строки. В основном он хмурил брови и задумчиво засматривался на перо. «Виноваты мы, а любовь права» – У тебя глаза уже слипаются, отложи, дочитаешь завтра. – Пока он говорил, Арья уже сдалась под натиском сна и тихо сопела, кутаясь в шёлковом одеяле. Он затаился возле постели, боясь нарушить её покой, и практически задержал дыхание. Весь день он блуждал в догадках: почему строки из книги так захватывают и отдаются сердцу теплом? А когда повертел её в руках, то вспомнил, что не позволял себе открывать её десятки лет, ведь эти стихи писала ему Джоанна. Страницы показали себя лишь спустя долгое время после её смерти, случайно, на обычной полке. Он присел на край постели, пока тонкий луч света мягко струился по её лицу. Волосы причудливо рассыпались по подушке, а его сердце трепетало, словно птичьи крылья между рёбер. Ощущая присущую ему благородность, он не смел лечь рядом с ней, а лишь продолжал наблюдать и изредка прикасался к хрупким щекам.

***

Арья проснулась и прощупала соседнюю половину постели, словно спать вместе им приходилось уже множество раз. Не ощутив теплоты на простыни, она вскинула голову в поисках: Тайвин, как и подобает королю, работал, натирая уставшие глаза. В скромных лучах рассветного солнца он сиял покоем и уютом. – Доброе утро! – Бодро вскрикнул он, откладывая замусоленные бумаги в сторону. Ночь показалась ему слишком долгой и он успел прочувствовать разлуку, о которой она говорила прежде. – Доброе, ты спал? – Получилось немного подремать. – Он скрыл от неё, как ночь напролёт выворачивал душу, читая стихи Джоанны. Она лениво поднялась с постели и обвила его руками, принимая колючие поцелуи в щёку. Сонная завеса начала проходить, а смелость осталась в постели, уступая знакомому кому волнения. – Чем сегодня займемся? – Арья оглянула стол, заваленный бумагами и встревожилась над тем, сколько времени у него уходит на работу. Руки потянулись окутать обросшее лицо в тёплый оттенок. – Для начала нужно побриться. – Подметил он, но Арья продолжала поглощать его влюблённым взглядом, наслаждаясь седеющей щетиной. – И у меня есть к тебе вопросы. – Какие? – Я бы хотел заняться теми солдатами, о которых ты упоминала. Расскажешь подробнее? Арья напряглась от его желания ворваться в рабочую рутину и отпрянула, скорчив недовольную гримасу. – Может быть ещё отдохнём? Я переживаю за тебя. Ты очень много работаешь! – Я король, это моя работа. И, кстати, это тоже нужно обсудить. – Что именно? – В Харенхолле ты довольно часто присутствовала на военных собраниях, а Киван очень хорошо научил тебя читать карты, поэтому я хочу ввести тебя в состав общего совета. Арья пялилась на него сумасшедшими, абсолютно дикими глазами. Она никогда не думала и тем более не желала погружаться в политику, особенно в таком случае, где ответственность заграждала собой любую другую жизнь. – Тайвин, я... Последние годы провела в кровавой резне, защищая бедняков. Я умею убивать и не представляю себя в политике. Он нахмурился от услышанного и осыпал её молчаливым сожалением. «Как легко она об этом говорит» – Ты так же будешь помогать им, только с помощью передачи информации напрямую мне. Дополнительно займёшься письмами и посланиями. Это тебя устроит? – А я могу отказаться? Мне приказывает король. – Король, я там, за дверью, а когда мы наедине... – Он неожиданно застыл, так и не закончив фразу. – Когда мы наедине, можешь вести себя свободно. И я не приказываю, а предлагаю. – Хорошо, раз предлагаешь, то я подумаю. Пользуясь новообретённой свободой, она мельком коснулась его губ и вернулась обратно в кровать. Каждый момент казался лёгким и призывал застыть в кропотливом созерцании. Ей хотелось прочувствовать каждую секунду: касаться роскошного шёлкового белья, валяться до обеда, осматривать Тайвина и не скрывать своего любования, вдыхать запах морских волн, доносящихся из редких створок. И искренне надеяться, что подобное счастье продлится ещё хотя бы день. Тишина лилась словно мелодия, а между ними складывались тонкие нити, которые означали, что любовь между ними прокладывается мощными потоками. Тайвин откинулся на спинку стула и открыто любовался, как из маленького волчонка она преобразилась в иного зверя. «Словно дикая кошка, беспечная и резвая» День пролетал совсем незаметно, на ловле коротких взглядов и смущений. Ближе к вечеру они устроили у камина прямо на напольном ковре, широком и мягком. Это была идея Арьи. Она рассказывала, как прожила эти тягучие годы, и не отдавалась грусти. Вспоминала доброго трактирщика, семью торговца с кучей малышей и бездомных собак, которым раздала имена. Тайвин упивался, внимательно слушая: её голос струился багряной рекой, словно сладкое вино, пропадая где-то в пламени камина, а глаза горели жизнью. – Я вижу, ты скучаешь по городскому шуму. – Знаешь, в каких-то моментах, пожалуй, очень сильно, а иногда... Он слышал в её словах некоторую тоску по свободе, и по образу жизни, который ей удалось выстроить вокруг себя. – Хочешь прогуляемся в Блошиный конец? Поужинаем в таверне. – Хочу! – Арья резво кинулась на него с объятьями, он даже не успел подставить руки, чтобы поймать. – Спасибо! Спасибо! Долгие часы томления под её напором пробуждали в нём необъятную, стонущую страсть. Их лица обдавали друг друга жаром дыхания, а Арья пожирала взглядом так, будто наблюдала горизонт в его взгляде. Она гуляла руками по его лицу, как по весеннему цветущему саду, огибая пальцами губы. – Арья, попроси меня. Я не смею прикоснуться к тебе, пока не услышу согласия. Она привыкла к тому, что мужчины заполучали её словно вещь, передавая из рук в руки. Услышав его учтивость, вокруг резко закончился воздух. – Арья, пожалуйста. Глубокий, наполненный мудростью голос подтолкнул согласиться на зов искушения. – Тайвин, поцелуй меня. Я прошу. Он обвил её талию руками, подобно мощным корням деревьев, иссохших глубоко под землёй. Их губы встретились. Арья страстно впилась в него, но затем подхватила его нежный темп и обмякла, словно облако. Под лопатками приятно ныло, а тёплая волна чувственности окутала их души в одном ритме. Тайвин ощущал её хрупкость и обещание, не требующее подтверждений, пока она плавилась в его сильных руках. Он едва мог дышать, пока её тонкие пальцы нежно гладили его волосы. Поцелуй был длительным и наполненным смыслом, словно они хотели поглотить души друг друга. Тайвин мягко отстранился, стараясь не разрушить волшебство момента и не превратить его в грязь. Арья вздохнула, томно глядя на его губы. – Я хочу ещё. Хочу большего. Тайвин едва мог ответить, переводя сбитое дыхание. – Не торопись пожалуйста. Когда он попросил слуг, а скромная девушка предложила ей бардовый, отливающий оттенками золота плащ, Арья замешкалась. Её душа тянулась к воспоминаниям о доме, где густые леса поднимались выше облаков, а ледяной ветер щекотал лицо. Оттенок Ланнистеров порочил ей вечное беспокойство и страх оказаться изгнанной навсегда. – Принеси другой. Синий или зелёный, возможно, чёрный. – Приказал Тайвин, не отводя от неё чуткого взгляда. Он хорошо понимал, как она борется со своими чувствами и пытается им противостоять. И всегда знал её такой: эмоции бьют мощными потоками, сомнения нападают изо всех щелей, а она лопается от страданий. Арья тихо поблагодарила его за понимание. Через несколько мгновений плащ обрёл новый цвет, а волчица заметно посвежела. Тайвин протянул ей дрожащую ладонь. – Идём? Расскажешь с кем тебе ещё удалось познакомиться? В прогулке под завесой звёзд её задорную болтовню было не остановить. Тайвин тихо радовался тому, что у него получалось удовлетворить её женскую часть, ту, которую она хотела скрыть под завесой замочных скважин. Она размахивала руками, рассказывая, как лазила по деревьям, прячась от пекаря, у которого пришлось украсть хлеб, и как к ней привязались прозвища: в основном «Арри» или «Дикая кошка». Всё потому что она страстно желала помогать людям и сгорала в этом деле до тла. Она играла с детьми, возвращала украденные кошельки, а сердобольный трактирщик поддерживал в ней жизнь, выдавая порции еды и ночлег. Заодно поведала, как пощадила Брона и опрокинула его самоуверенность. Тайвин наслаждался каждым словом и тихо вдыхал аромат города. Пройдя ещё пару переулков, Арья резко схватила его за руку и велела поторапливаться. Люди стали оборачиваться на её весёлый нрав и с любопытством рассматривали, кто они такие. Таверна была близко, он понял это, когда стены переулков загудели от приятных мотивов музыкантов, а Арья поспешила прямо на ходу подтанцовывать в такт лёгким мелодиям. Она сияла, словно только что отлитое золото. На секунду он обернул её к себе, объясняя, что ноги подустали двигаться в таком темпе, и снова облокотился на трость, о которой час назад напрочь забыл. Ей пришлось через силу умерить зудящий пыл. Зал таверны гудел от ряда голосов и спутанного пения. «Празднование коронации продолжается!» — Она громко закричала, надеясь пересилить шум толпы. Тайвин лишь усмехнулся от её стараний. Она резко ворвалась в центр толпы и принялась танцевать, разбрасывая искры своего озорства. Чудливо улыбалась и размахивала руками, кружась по кругу. На краткий миг позади неё воссиял знакомый сердцу столб света. Тайвин вновь почувствовал вокруг себя знакомое присутствие, но на этот раз оно отличалось холодностью. Джоанна, которую затмил яркий танец волчицы, дарила ему спокойный, увесистый взгляд. Он ощутил себя подлым изменником и застыл в предвкушении казни, словно она способна забрать его с собой. Она не двигалась, не улыбалась. Просто наблюдала за счастьем, которым её несправедливо обделила жестокая судьба, и витала в воздухе. Тайвин в панике двинулся в сторону Арьи, крепче сжимая трость вспотевшей ладонью. Но Джоанна медленно испарилась, прошептав сладким, тонким голосом: «Прощай». Тайвин застыл в куполе мрака, а по щекам текли струйчатые мысли вперемешку со слезой. Всё рухнуло. Он почти снова перешёл в омут самопоедания, пока Арья неожиданно не налетела на него. Она уже откуда-то достала кружку алкоголя, которая спешила расплескаться ему на плащ, и весело напевала перед ним. Почувствовав мощный порыв коснуться её, он прижал худое тело и втянул в поцелуй. Ничего вокруг не имело значения, кроме её соблазнительного аромата, витающего вокруг. Дрожь толпы, резкие звуки инструментов и звон посуды исчезли в фоновом шуме. Этот миг стал воплощением всего, что он чувствовал. В мгновение тишины, посреди бесконечного движения, пока чужие руки взмахивали в буре эмоций, он вновь ощутил счастье, за которым гнался.