Mess is you

Время беспощадно бежало. Столица кипела от жара печей, каменные тропинки гремели и колыхались от топота стражей, а Тайвин ощущал себя вне пространства и этой спешки. Он искал способ обмануть Арью и двинуться в сторону врага без неё, но в голове, как назло, не было вариантов. Всё, что присутствовало в седой копне волос, играло против него: гнев, озлобленность и нервозность. Восседая за привычным столом в зале советов, он наблюдал за паникующими вассалами и особо спокойным Тирионом. Он до сих пор был смешон в его глазах с этим коротким шагом и чересчур серьезным взглядом десницы. Руки за прямой спиной и высокомерный взгляд на присутствующих, словно он забыл кому обязан жизнью. Тайвин сгорал заживо от вопиющего страха потери: кожа закипала от яростных потоков крови, а голова раскалывалась на тысячи осколков. Страшный дьявол-мучитель по имени Судьба вновь натягивал нервы, словно прочную тетиву. Но она уже давно износилась, а на спине благополучно рос горб из страданий. Ему вспомнилось как усердно Арья принялась тренироваться. Да ещё и в паре с Джендри. Парень отлично держал меч и всегда сохранял уверенную стойку. Пролетая с утра мимо тренировочной площадки, где они поселились, он заметил его горящий взгляд и влюблённое полыхание в сторону Арьи. Грудь заливалась горячим свинцом. Он доверял ей, но так же прекрасно понимал какую струю эмоций скрывает кузнец в молодом теле. Чуть поёрзав на стуле, Тайвин принял решение написать Сансе: изложить новость о свадьбе и перечислить перечень её обязанностей перед короной. Рука дрожала, а перо казалось невероятно тяжелым. Тирион исказил его картину, нарушив тропу мыслей своим появлением и тихо прошептал: – Отец, они все в ужасе. Есть слухи о том, что часть людей Тиреллов уже здесь и сейчас готовят переворот. Сомневаюсь, что по возвращению трон останется твоим. Тайвин слышал его слова, словно противное жужжание. – Вряд ли я вернусь. И меня не волнует трон как средство власти, ты ведь знаешь это. – Ответил он, не отрываясь от чернил. – Что значит «вряд ли вернешься»? – Неведомый тебя дери, ты понимаешь, сколько мне лет? Я держал меч четыре... Может быть, пять лет назад. Тирион запаниковал, наблюдая, как его плотина спокойствия прорывается. Он воочию наблюдал, как время гнуло его, а доспех из могущества трещал. – Ты король и не должен биться в авангарде или вовсе погибать! – А кто, по-твоему, поведёт войско против драконов? Драконов, Тирион, ты не ослышался. Тем более у них много больше денег, чтобы собрать не только основные войска, но и нанять наёмников. Я предполагаю, что там будут и дотракийцы, которые одним своим видом заставят наш молодняк обосраться под себя. И если уж у тебя есть какая-нибудь информация о перевороте, так предотврати его, идиот! Ты ведь десница короля в конце концов! Найди Брона, он поможет. Тирион внимательно выслушал, поглаживая брошь на груди, и медленно впитал весь ужас, который отец старался донести до него. Он видел в его глазах страх и понял одно: железная несгибаемость утонула в слабости от любви. Ему осталось лишь молча отступить в зал к ряду паникующих взглядов, которые искали в нём выход и уверенность. Он аккуратно снял брошь, уколовшись об острый край, припрятал в карман и вышел из зала, чувствуя на себе ауру непонимания.

***

— Железо ржавеет, — говорил Джендри, его лицо было невозмутимо. — Мускулы слабеют. Но скорость… Скорость — это твоя сила. Будь быстрее, предугадывай мои удары. Арья повторяла движения снова и снова. Позиция кота, которой её когда-то обучил Сириан. Легкий присед, вес на носках, готовность отпрыгнуть или атаковать. Ее тонкие ноги горели, а дыхание жгло горло, но она не опускалась. Простой укол. Не размашистое движение, а резкий, точный выпад, будто клюв птицы. Она падала и поднималась, пачкая свежие брюки в дождливой траве. Пот стекает по лицу или назойливые капли дождя, неважно – стремление научиться побеждать смерть было сильнее. Боковым зрением Арья всегда замечала, как на площадке появляется плывущая словно облако фигура Тайвина. И была рада, представляя себе, как он гордится. Худая рука взмахом остановила горячее состязание и она подбежала к нему, стараясь отдышаться. – Ну как я тебе? – Мне оценивать как мужу или как королю, которому нужен храбрый боец? – Не знаю. – Как муж я отвечу, что это порочит твою женскую хрупкость, как правитель — что горжусь тем, на что ты способна. Твои упорство и выносливость впечатляют. Арья улыбнулась, разглядывая его уставшее лицо, и стерла каплю пота с лица, размазывая въевшуюся в рукава землю по лицу. Тайвин медленно провёл ладонью по горячей щеке, вытирая дорожки грязи. – Что-то не так? Ты хмуришься. – Я начал войну. Глупый вопрос. Идём, мне нужно тебе кое-что показать. Она следовала за его силуэтом в место прежде незнакомое: вглубь длинных коридоров, где почти не было света, кроме нескольких коротких факелов. Его решительный шаг не сулил чего-то хорошего, и Арья напрягалась, рассматривая седой затылок. Он провёл её в небольшую комнату, в которой стены скрывались за множеством полок, набитых книгами и пыльными склянками, а в самом центре стоял круглый мраморный стол. В нос забивался противный запах болотной воды и грязи, а глаза терялись в полумраке. Тайвин зажёг свечу. – Что это за место? – Здесь родился дикий огонь. Это место предназначалось для гильдии алхимиков, но когда их масштабы переросли размер этой комнаты, она стала обычным складом. Он взял с полки свиток, отличающийся свежим видом, и развернул ткань. Арья распахнула глаза от удивления, это был кинжал, который она когда-то потеряла в стенах Винтерфелла. Такой же изящный и завораживающий опасной красотой, как и прежде. Она потянулась забрать своё, но Тайвин резко одёрнул её. – Не трогай лезвие руками. Оно покрыто змеиным ядом. Это небольшая помощь тебе на случай, если что-то случится. – Ядом? – Да, стоит только пораниться, и через несколько минут человек начинает задыхаться и пускать пену изо рта. Арья застыла, рассматривая его обеспокоенное лицо: налитые золотом глаза слезились и болезненно сверкали. Она медленно перехватила ткань и отложила на стол. В этой атмосфере ей казалось, что он довольно уязвим и откровенен, словно темнота скидывала тяжелую ношу власти. Когда она медленно коснулась его щеки он вздрогнул, задерживая дыхание, и сильнее прижался к тёплой ладони. – Тайвин, ничего не случится. Все будет хорошо! – Ты не понимаешь всей картины происходящего. – Расскажи мне. Ты слишком многое носишь в себе. В ответ он нахмурил брови, словно сейчас что-то вырвется наружу и отпрянул назад. – Я и не должен тебе ничего рассказывать. Моя задача — беречь тебя и твоё спокойствие. Ты знаешь, как я против твоего желания выступать со мной, но ничего не могу с этим поделать. Ведь твой нрав... Никому не подвластен, даже мне. И порой мне кажется, что ты сама не управляешь собой. – О, Тайвин... – Арья тихонько подкралась ближе, обвивая руками в объятья, и уткнулась лбом в широкую спину. – Ты ведь знаешь, что я не отступлюсь. Я не могу отпустить тебя одного. Ты слишком свыкся быть одиноким, и это нужно прекращать. Расскажи, что носит в себе король? Тайвин глубоко вдохнул, прогибаясь под её убедительным щебетанием, и выложил всё, что накопилось. Страх смерти, сгорая заживо от вопиющего пламени, паника, отсутствие твёрдого положения среди своих же людей и крах столицы. Взвалив свои тяжелые мысли на её чистую душу, он развернулся и стал целовать каждый миллиметр лица, держа в голове страшную мысль о потере. Об очередной потере, которую он, пожалуй, не переживёт и не останется добровольно существовать с этим. Арья таяла под градом поцелуев, ощущая сожаление и боль от того, что никак не может облегчить его ношу. Она лишь крепко прижалась с желанием поместить его поближе к сердцу. — Этот день ещё наш, — прошептал он, с любовью разглядывая худое лицо. — Давай примем ванну или поужинаем? Может быть, почитаешь мне что-нибудь? – Я выбираю ванну, посмотри, испачкалась как порося! Тайвин чуть ухмыльнулся от её попытки выбраться из мрака предстоящей войны, и всё же почувствовал некое облегчение. – Как скажешь, жена моя. В первую очередь они уединились в спальне, слегка перекусили сыром с цветочным мёдом и немного выпили, чтобы успокоить возбуждённые сердца. Но кое-чего было не унять в тот вечер: Арья без умолку рассказывала, как ловко управляла холодной сталью и сколькому Джендри успел её научить. Тайвин внимательно слушал, временами заправляя непослушные локоны за уши, чтобы они не отвлекали её от рассказа, и наполнял бокал, который пустел слишком быстро. В ней горела жизнь, а в глазах пылал огонь, побуждавший скорее оказаться в страстях путешествия. Арья упала на подушки, разложенные возле камина, и мечтательно выдохнула. Тайвин посмотрел на неё с долей сожаления, ведь волчица совсем не понимала, о чём мечтает. Его мрачные воспоминания о кровопролитиях прервал слуга, сообщая, что вода нагрета, а мягкие полотенца с чистой одеждой готовы. Арья оживилась ещё больше и, схватив мужа за руку, побежала навстречу к ароматам хвои и пара. В затишье царил закон усталости и тепла, а воздух был сладок от дымного ладана. Тайвин медленно сбросил мягкий камзол, накопивший бесчисленные отпечатки рукопожатий и аромат чернил. Опустившись в горячую воду, он издал тихий стон удовольствия, позволяя воде смыть этот тяжелый день. Он с упоением рассматривал, как её волосы каскадом опускались на тощие плечи, тёмные, как ночь за окном. Уже не воительница, а хрупкое создание с тонкой талией и белоснежной кожей скользнуло в воду напротив него. – Я хотел спросить, – он прервал насыщенное молчание, сталкивающееся с треском поленьев в камине. – Тебе не одиноко здесь? – Почему ты спрашиваешь? – Ну-у-у, – он протянул руку, передавая ей кедровое мыло. – Ты ни с кем не общаешься, подолгу ждёшь меня с советов. – За последние годы я привыкла быть в себе. Это неплохо. – Арья прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что затвердевшие мышцы расслаблялись под водой. Она вспоминала недавнюю тренировку, представляя со стороны как ловко двигалась и была довольна собой. Вода остывала, забирая с собой последние следы пыльного дня и всяческих переживаний. Тайвин вышел, распахивая перед собой полотенце и бережно завернул её. Всякий раз при его откровенности Арья не переставала заливаться краской и смущаться, словно впервые. – С утра я была в саду, – тихо прошептала она. – За твоими цветами ухаживает очень хорошая девушка, она дочь пекаря, кажется. Скоро зацветут розы, бутоны очень красивые. – Хотел бы я, чтобы ты ухаживала за ними, пока меня нет. – Он отошёл в сторону, накидывая шёлковый халат и с загадочностью засмотрелся в окно на дворцовый сад. Бремя возвращалось. Утренняя заря начинала стучаться в край горизонта, а значит это последний день обычной жизни перед выездом. Этот день сулит лишь тяжесть, долгие сборы, кропотливое мышление и бесконечные рассмотрения разноцветных карт. «Я пока ещё здесь», – напомнил он себе, крепко закрывая глаза. — Мы завтра увидимся? — вдруг спросила она, выискивая взглядом его реакцию. – Почему ты спрашиваешь? Конечно, мы ведь в браке, забыла? – На людях ты не особо со мной общаешься, видимо, не хочешь, чтобы пошатнулась репутация. Я понимаю это. Просто скучаю и... хотела провести больше времени. – Она говорила это искренне, сдерживая мелкую дрожь в голосе. В зависимости от обстоятельств он ловко приспосабливался и быстро менял настрой. Арье оставалось лишь покорно ловить ноты настроения, чтобы засечь ту самую секунду, когда она может занять его мысли. В ней просыпалось дикое собственничество и ревность к любому человеку, кто мог общаться с ним больше неё. Задумавшись об этом вновь она не заметила как Тайвин подошёл ближе, с нежностью изучая её лицо. – Завтра с самого утра весь день вместе. Проведём совет, проверим готовность войск, лошадей и составим маршрут, хочешь? – Очень хочу, только вот... Карты стоит доверить Кивану, у него получается лучше всех.

***

Тайвин совсем не спал, лишь тихо наблюдал, как непослушные волосы жены разбежались по подушке. Сердце колотилось бешеным зверем, отдавая стук во все части тела, а кровь ощущалась кипятком под кожей. Мысли тяжелым грузом давили на исполосованную душу, и чтобы остановить накручивания, он вернулся за рабочий стол. Пересчитал продовольствие на время похода, перепроверил отчёты Тириона о запасах для столицы, вновь и вновь ворошил пожелтевшие листы в руках. Он знал каждую цифру наизусть, но опасался найти просчёт, глупую ошибку, которая перевернёт всё вверх дном. Нарушит желанный контроль. В дверь постучали, это был Киван. Как они и договаривались. Тайвин осторожно ступил в коридор, не надевая обуви, чтобы не разбудить Арью звуком грубой подошвы. – Ваше величество, хочу доложить, что все поручения выполнены: жители из ближайших деревень доставлены за стены столицы, а войско полно сил и энергии! Как и велено, лорд Тирион останется здесь для сохранения порядка. Тайвин не смог оценить его официальность и безупречную, как струна, осанку война. – Ты чего? Не дури, понял я, понял. Киван резко осунулся вперёд, громко выдыхая с облегчением. – Да я просто нервничаю... Нам не по тридцать лет, чтобы снова нестись галопом с боевым выкриком. Я всю ночь не спал, сердце сжимает, дышать тяжело. – Понимаю. Я тоже плохо спал. – Тайвин не знал как выдавить из себя хоть каплю эмоций, но проникался абсолютным пониманием к его словам. – Ладно, тебе ещё хуже, чего уж тут говорить. – В каком смысле? – Я про Арью. Кроме как следить за своей спиной, ты должен ещё и за ней смотреть. – Через пару мгновений, когда брови брата хмурились к носу в негодовании, Киван принялся отступать. – Кхм, пойду вниз, увидимся там. Тайвин не отрывал взгляда от его удаляющейся фигуры, облачённой в длинный бардовый плащ с золотыми узорами. И бесконечно думал, задыхаясь от паники: сможет ли он защитить её? Он решил прийти в себя и вернулся в спальню, чтобы провести с ней эти бесценные минуты. Те, которые закатывали в уют последний раз. Арья встретила его, озаряя сонной улыбкой, и с мудростью зрелой девушки освещала его день. Они проверяли лошадей, поднимались на дозорные башни и воскрешали дух новобранцев, на чьи плечи выпала не стычка с разбойником, а сразу битва. Некоторые дрожали то ли от утренней прохлады, то ли от страха, но когда видели перед собой девушку – в миг мужали и становились крепче. Арья держалась крепко: старалась сохранять прямую осанку, подбородок взлетал ввысь, чтобы казаться достойной короля, но игривые глаза выдавали её простоту. Ближе к обеду Тайвин приказал Хасину, одному из алхимиков, покрыть каждое лезвие ядом. По центру площадки поставили бочку с едкой, прожигающей нос вонью. Казалось, только от запаха можно было упасть замертво, но солдаты послушно окунали мечи и кинжалы. За ними последовали лучники. Через какое-то время все наяву увидели действие яда: когда один из солдат взмахнул мечом в воздухе, заливаясь боевым выкриком, смертельная капля упала ему на лицо. Недоумок принялся вытирать жижу руками, размазывая по коже, а через несколько мгновений пал на землю, корчась в страшных муках. Голубые глаза наполнились кровавой крапиной, а изо рта, словно морская волна, хлынула густая пена. Арья застыла, больше от неожиданности, чем от страха остывающего тела. Она словно видела, как из него испаряется дух, и хотела уйти, но Тайвин грубо схватил её за руку, останавливая, чтобы никто из сотен присутствующих не мог разглядеть в ней изъян. «Уберите его отсюда», – приказал он, разворачиваясь так, словно жизнь этого парня ничего не значила. Как только им удалось остаться наедине, Арья вцепилась в него с обезумевшими глазами, невнятно повторяя, что смерть никому не одолеть. Никому не удастся спастись. Тайвин, словно ополоумевший прижимал её к себе, нашёптывая прежний наказ остаться в столице. Наконец она молча согласилась, без единого звука о преданности и борьбе. Подтвердила мокрыми от слёз глазами и бесшумным кивков. К вечеру она не произнесла ни слова. В груди лишь сквозила неприязнь и липкая ненависть к самой себе, а в голове толстая паутина из ряда мыслей: «Я не справилась» На последней миле в виде итогового совета Тайвин держал её за руку, читая в глазах окружающих особое чувство уважения к ней. Его переполняла гордость за то, как стойко она смогла перенести на своих плечах этот мрачный день. Ближе к ночи оставались считанные часы на сборы и малую долю отдыха. Тогда, в тусклом свете свечей на его столе она неожиданно прервала акт молчания и спросила: – Этим можно убить дракона? – Она вдруг вспомнила множество сказок и небылиц, которые прочла в детстве. В них виднелся отблеск надежды. Тайвин сидел безмолвно, сложив руки на груди, и сверлил взглядом случайную точку на столе. – А? Ты о чём? – Этот яд. Им можно убить дракона? – Не думаю, чешуя слишком крепкая, нам её не пробить, чтобы добраться до плоти. – Рот? Глаза? Кто-то может выпустить стрелу. – На самом деле, я не думаю, что они действительно перебрались через море. Я предпочитаю считать, что это блеф, но заранее готовлюсь к худшему. – Но... – Арья, прошу тебя, остановись. Я не хочу обсуждать это, давай просто побудем вместе напоследок? – Его вдруг пронзило осознание, что это последние часы вместе. Раньше отъезд казался далёким, почти нереальным, словно времени наслаждаться её присутствием достаточно. Ночь надвигалась невероятно тихо. Даже садовые фонтаны звучали приглушённо, а привычный шелест листвы за узкими окнами вовсе померк. Арья сидела у камина, подбрасывая тощие ветки, и куталась в бархатную тишину. Тайвин подошел совсем не заметно и опустился на одно колено, проговаривая словно заклинание: – Я вернусь. – Я знаю. – Солгала она. Иной правды в эту ночь не могло существовать. Правда была за стенами дворца, где гонцы и пехотинцы завывали стихами с весёлым бардом в тавернах, провожая свою юность. Правда была в завтрашнем рассвете. Они больше не говорили об этом. Вместо этого она вспомнила, как однажды по утру столкнула его в тёплую реку, пока он умывался. Он рассказал, как померещился запах яблок в её коротких волосах в первые секунды встречи. Они ловили обрывки обыденности и простоты, в которой дни тянутся долго и уверенно. Тайвин не мог отвести взгляда, стараясь запомнить мелкие детали её силуэта: тонкий шрам на ухе, короткие ресницы, но главное, чем он неустанно любовался – серебряный обод на пальце. За окном неумолимо светлело, а размеренный, тактичный звук колокола напоминал: пора расставаться. С той самой минуты тишина стала иной. Он поднялся и его фигура резко приняла облик стали, отлитой в человеческую форму. В это утро в дверь не стучали – Киван распахнул её бесцеремонно, врываясь с массивным доспехом, покрытым львиными гривами, и благородно кивнул, встретившись с ней взглядом. Все молчали, только звон заклёпок и кожаных ремней нарушал колкую тишину. С каждым звуком защёлкивающихся креплений, покрытием его тела сталью, Арья с трудом сдерживала ком в горле. Её окутывало желанием ринуться за ним, сломать обещания, но выглядеть глупой девчонкой совсем не хотелось. Она тихо наблюдала, как Тайвин приобретает могущественный, грозный вид, пока на плечах появлялись круглые наплечники с клыками, и боялась вздохнуть. Он произнёс в сторону брата тихое: «Оставь нас, я подойду через минуту» «Минуту», — повторила она про себя. «У нас есть всего минута». Как только дверные петли заскрипели от хлопка, Арья подошла на ватных, дрожащих ногах и не знала, что делать. Его не обнять – броня мешает, а руки опустились лапшой и не желают подниматься. Тайвин вдруг выплюнул глупость, от которой она резко очнулась: – Я оставлю с тобой Джендри. Вдруг ты всё таки полюбишь его и заживёшь счастливо. Я не верю ему, но знаю, что он позаботится о тебе. Она уставилась на него, моргая сотни раз за секунды, и влепила резкую пощёчину. Он не шелохнулся, пуская из опустошенных глаз блестящие дорожки слёз, и резко прижал её к груди. Холодный доспех пропускал глухие, частые удары сердца. Арья наконец разревелась, выпуская наружу накопившееся горе, и вцепилась в его руки, чтобы удержаться на ногах. Поэтому Тайвин выделил им жалкую минуту – знал, что его размажет, как кусок масла, и силы утонут в этой скорби. Пока она бесконечно хлюпала носом и шептала слова любви, он начал отдаляться и сбрасывать её ладони. Она боролась, но всё же бессильно упала на колени, а когда подняла голову, оказалась в пустой спальне. Он исчез, словно его никогда не существовало.

***

Улицы затихли, но в ушах осиротевших детей так и отражался гул конницы по узким каменным дорожкам. Слёзы, разлука, скорбь. К вечеру Арья так и не вышла из спальни, перебирая в голове воспоминания о сражениях, приключениях, о том, как самостоятельно научилась выживать. Она ослабла рядом с ним и рвала нутро на куски, напоминая себе о собственной ничтожности. Короткими периодами к ней заглядывал Джендри, оставлял еду под дверью и старался держать улыбку. Но сколько бы шагов навстречу он ни сделал, она убегала и отдалялась. К прохладной ночи Арья проговорила вслух, глядя на пустую постель: «Я могу сражаться, умею выживать, так почему мне так страшно?» Через силу она заставила онемевшее тело зашевелиться и начала собираться: осторожно заправила кинжал в ножны и собрала непослушные волосы в ленту. Напоследок оглянувшись на спальню, она бегом пустилась в конюшню, игнорируя громкие возгласы стражника. В груди колотилось отчаявшееся сердце. В глазах размывалось отражение тёмных коридоров. «Всю мою жизнь только он был моим домом», – твердила она себе, спускаясь по лестнице. Мир никогда не менялся, был жесток и груб с ней. Менялся только он, становился мягче, заботливее и душил свои принципы. Выбегая в небольшой уличный переход, она увидела перед собой препятствие в виде тёмноволосого силуэта. – Могла хотя бы предупредить. – Я не обязана тебе сообщать куда иду. – Не обязана, верно, но если с тобой что-то случится он меня растянет на дыбе, а потом обезглавит. Так что я еду с тобой. – Тогда не медли. Джендри подхватил быстрый шаг и думал о том, что всё это ложь – ему плевать на смерть и последствия королевского гнева. Пускай хоть ногу отнимут и лишат языка, его любовь в разы сильнее любых физических страданий. Благодаря тому, что ранее дорожные сумки были готовы, они выдвинулись без промедлений. Джендри заботливо помог надеть доспехи, и взобраться в седло, подшучивая, что отныне он её оруженосец. Только вот от этой заботы её тошнило. Выехав за ворота Арья с облегчением выдохнула и по памяти направила коня в сторону королевского тракта. Ещё вчера днём они вместе прокладывали маршрут на карте, которую ей удалось отпечатать в памяти так, словно она перед ней. — Извини, я была груба с тобой, — сказала она под мелодичный топот копыт. Вид тёмных крон и свет звёздного неба смягчили её настрой. – Я привык. – Привык? – Арья громко усмехнулась, осматриваясь по сторонам. – Ты всегда так делаешь, когда злишься, а я попадаюсь под руку. – Это не правда. – Когда ты только приехала в столицу. Когда была коронация. Когда ты увидела его в таверне. Ты ведь всегда приходила ко мне. Я нужен тебе лишь как слушатель... – В таком случае прости меня и давай больше не будем говорить об этом. – Ей пришлось резко оборвать это странное проявление эмоций, чтобы не потерять контроль над собой. Она пришпорила коня, загоняя его в быстрый галоп и глубоко вдыхала порывы ночного воздуха. Шёлковая лента слетела с волос, расправляя локоны по ветру. «Только вперёд, к нему» – думала она, крепче наматывая поводья на кулак, и наслаждалась скоростью, в перемешку с могущественной силой коня.