Rocky road

Прикрыв глаза от удовольствия, Минги смаковал нежный фисташковый вкус мороженого, пытаясь насладиться им сполна. Даже зимой и промозглой осенью он забегал в Baskin Robbins, чтобы купить хотя бы один стаканчик своего любимого лакомства, и Юнхо, зачастую, был вынужден делать это вместе с ним. Поход за мороженым почти в одиннадцать часов вечера был символическим знаком благодарности за то, что Минги согласился сходить с Юнхо в «Дом ужасов» в парке развлечений. Он стойко сдерживал крики первые пять минут, но привидение и Тыквоголовый Джек были такими жуткими, что всё оставшееся время Минги провёл, крепко вцепившись в предплечье Юнхо. Конечно же столь же крепко зажмурив глаза. Минги боялся многих вещей, но ради Юнхо он был готов пойти на многое, даже на целую ночь просмотра ужастиков и полёт на параплане. Юнхо ненавидел сладкое мороженое, предпочитая кислый замороженный лёд, но ради Минги он воодушевлённо пытался справиться со своим приторно-шоколадным «Роки-роуд», от которого, по его словам, у него щекотало в горле. Это было негласное правило их дружбы — делать что-то друг для друга, даже если тебе самому этого не очень хочется. — Юнхо, сходи со мной в парк Ханыль, — тихо попросил Минги, скромно опустив взгляд в стаканчик с мороженым, в котором почти ничего не осталось. — Разве сейчас не сезон цветения той розовой травы? — задумчиво ответил Юнхо, обречённо разглядывая количество собственного недоеденного мороженого. — Там наверняка будет не протолкнуться, а ты не любишь скопления людей. У Минги было заготовлено по меньшей мере пять крепких аргументов для того, чтобы уговорить Юнхо и убедить его в том, что у него не случится панической атаки, когда он окажется окружён толпой шумных незнакомцев. Минги продумал всё от и до, каждую деталь и возможный ответ на тот или иной вопрос, но он уже знал, что Юнхо согласится. Он слышал это по его голосу, видел по едва сдерживаемой, слегка мечтательной улыбке. В отличие от него, Юнхо обожал людные места, особенно на открытом воздухе. — Из-за этого мне никогда не удавалось попасть туда. Но я правда очень хочу посмотреть! К тому же, ты будешь рядом со мной, если мне станет не по себе, — Минги неловко потёр шею, жалобно смотря на друга слезящимися глазами. Это неизменно работало, когда он хотел что-то заполучить. — Говорят, эта трава пахнет карамелью, можешь себе представить? Всплеснув руками, он принялся рассказывать о каждом прочитанном в интернете факте, постепенно углубляясь в исторические справки и даже латинские названия растений, посаженных в парке. Минги так увлёкся, что даже не заметил, как остатки его мороженого превратились в сладкую зелёную лужицу, и уж тем более не обратил внимания на то, с какой очарованной улыбкой Юнхо ловил каждое сказанное им слово. Неожиданная просьба была лишь началом грандиозного плана, над которым Минги раздумывал с того самого момента, как осознал, что влюбился в своего лучшего друга. Он до сих пор не мог сказать наверняка, как отыскал в своём слегка трусливом сердце силы на то, чтобы рассказать о своих чувствах. Самой романтичной идеей, пришедшей ему в голову, было признаться в одном из красивейших мест, что можно найти в Сеуле осенью. Казалось, парк Ханыль благословлял на безрассудные свершения во имя любви, и Минги не терпелось узнать, сработает ли волшебство этого места и для него. Они познакомились такой же необычайно дождливой осенью и почти сразу же поклялись, что будут лучшими друзьями до самой смерти. Иногда они представляли, какой будет их дружба через много лет, когда они оба станут седыми стариками. Когда они всё чаще будут предаваться воспоминаниям о самых драгоценных моментах и безумных поступках молодости, о которых они не жалели ни секунды. Юнхо считал, что они будут днями напролёт гулять по паркам, пытаясь сбежать от внимания особо активных аджум. Минги же настаивал на спокойных рыбалках, на которых они будут соревноваться с другими рыбаками в размере улова. Они думали о разных вещах, о разной старости, и всё же они не представляли её друг без друга. Минги давно перестал бояться отказа или осуждения. Этот страх долгие недели сидел гадким узлом в его солнечном сплетении, пока он не понял, что ему было не о чем волноваться. Даже если Юнхо не сможет ответить ему взаимностью, они всё равно останутся лучшими друзьями. Иначе и быть не могло, ведь они были соулмейтами. Они были одним целым вот уже девять лет. — Конечно, давай сходим. Не могу видеть расстроенное личико моей принцессы, — с невыносимой нежностью сказал Юнхо, вмиг заставив сердце Минги забиться так сильно, словно оно было готово вот-вот вырваться из груди, взмыть в небо и вспыхнуть настоящими фейерверками.

***

Восторг смешивался с щемящим волнением, и за последние несколько часов Минги успел пройти через все стадии эмоциональных качелей, на которые только был способен. Он был на грани того, чтобы взорваться на миллионы крошечных Минги с сердечками в испуганных, но невероятно влюблённых глазах. Ни к одному свиданию в жизни он не готовился так тщательно. Не то чтобы его личная жизнь была такой насыщенной, чтобы он мог смело сравнить между собой все те неловкие встречи в кафе и прогулки по улочкам Сеула. Несколько вариаций укладок, которые Минги умудрился сделать всего за один час, превратили его осветлённые волосы в нелепое распушившееся гнездо. Перемерив все свитера, он остановился на том, что так любил Юнхо — жёлтый с рисунком цыплёнка, держащего в крохотных крылышках пистолет, — но в конечном итоге заляпал ткань гелем для волос, и ему пришлось надеть единственную чистую толстовку. Прерывисто вздохнув, Минги посмотрел в зеркало у входной двери и, ободряюще кивнув самому себе, наконец-то вышел из дома. Он выглядел как катастрофа. Чувствовал он себя ещё хуже. Тревога определённо творила с ним странные вещи. Несмотря на привычку постоянно опаздывать, Минги приехал на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Юнхо уже ждал его у выхода из метро. Как всегда безупречно одетый и безумно красивый, словно персонаж из дорамы, который по чистой случайности попал в реальный серый мир. Из них двоих именно он выглядел так, будто бы собирался на свидание, и Минги невольно подумал о том, что после их прогулки Юнхо и правда запланировал романтическую встречу с кем-то особенным. Гадкое чувство ревности судорожно запульсировало в его груди, и Минги стоило титанических усилий продолжать улыбаться, пока они молча шли в сторону парка. Как бы он хотел быть тем человеком, на кого Юнхо будет смотреть с безусловной глубокой любовью в глазах; кого будет целовать, нежно нашёптывая слащавые влюблённые глупости, от которых непременно будут бежать мурашки по коже. Минги хотел всего этого так сильно, что это причиняло физическую боль, но он всё равно продолжал надеяться, продолжал тянуться к Юнхо, стараясь насладиться крупицами того, что имел. Они шли так близко друг к другу, что их руки то и дело слегка соприкасались. Невольно вздрагивая, Минги пытался продлить эти невесомые прикосновения хотя бы на пару секунд дольше, в моменте останавливая себя, чтобы не взять Юнхо за руку. Слишком рано, слишком смело. — Ого! — громко воскликнул Юнхо, стоило им ступить на грунтовую дорожку входа в парк. В один момент они словно оказались на другой планете, и только небоскрёбы, видневшиеся по сторонам, напоминали им о том, что всё вокруг было реальностью. Минги восторженно крутил головой, не зная, на чём заострить своё внимание в первую очередь. Накрапывающий дождь, похоже, никого не смущал. По тропинкам неторопливо расхаживали семьи с детишками и многочисленные парочки разных возрастов. Минги с лёгкой завистью смотрел на то, как звонко смеялись девушки, держа за руки своих парней и мужей. Как они прижимались друг к другу, делая фото на фоне воздушных розовых кустов, а затем шли дальше, пока не пропадали из виду, скрытые высокой травой с серебристыми кисточками на верхушках стеблей. — Ты чего застрял? — прокричал ему Юнхо, давно убежавший в самую гущу розоватой травы, невероятно похожей на облака сахарной ваты. В таком окружении он выглядел как самая сладкая фантазия Минги, как сон, в котором хотелось остаться навсегда. Стараясь не обращать внимания на то, что его ноги начали подкашиваться, Минги сделал глубокий вдох и зашагал вперёд. Расстояние до Юнхо он преодолевал целую вечность. Его то обдавало жаром, то бросало в холодный липкий пот, а желание признаться то вяло затухало, то снова вспыхивало, заставляя сердце сходить с ума. Поравнявшись с Юнхо, Минги едва не выпалил импульсивное: «Уважаемый Чон Юнхо, я люблю тебя», но, вовремя прикусив язык, решил продолжить идти молча. Он плёлся за Юнхо унылой тенью, тщетно пытаясь прочувствовать волшебную атмосферу парка, но все краски вокруг них словно потускнели. Вытянув руку, Минги отрешённо касался мягких розовых верхушек, уговаривая себя смириться с тем, что он никогда не сумеет достойно признаться в любви. Даже в таком подходящем для этого месте. Юнхо заслуживал самых прекрасных и нежных слов, но никак не скомканных мыслей, что продолжали биться в его голове с начала их прогулки. От розовых кустов не пахло ни обещанной карамелью, ни цветами, лишь прелой травой и долгожданной свежестью, что принесли недавние дожди. Но Минги всё равно пару раз наклонился, надеясь уловить хотя бы тень несуществующего сладковатого запаха. — Стой так! — провозгласил Юнхо, и Минги, вырванный из горестных размышлений, комично застыл на месте, едва не споткнувшись о собственную ногу. Заметив, что Юнхо решил достать из рюкзака камеру, он выдохнул и, расслабив плечи, выдавил подобие улыбки. Уставившись в объектив, Минги сконцентрировался на серии щелчков затвора, но его взгляд то и дело скользил по рукам Юнхо, по его длинным пальцам, которые так хотелось… — Красивый. — Что? — переспросил Минги, глупо хлопая глазами. Он был уверен, что покраснел в очередной раз, и его щёки стали таким же розовыми, как и трава вокруг них. — Я сказал, что ты красивый, — Юнхо рассмеялся, надевая ремешок камеры на шею, и снова двинулся вперёд, прокладывая им маршрут по извилистым грунтовым дорожкам. Вот так просто? Надув губы, Минги решительно рванул следом, больше всего на свете желая найти способ смутить Юнхо так же легко, как он проделывал это с ним обычными ненавязчивыми комплиментами. Я хочу видеть его улыбку всю оставшуюся жизнь. Я хочу рассказать ему о том, как сильно он мне нравится. Я готов признаться ему. — Подожди, — воскликнул Минги, когда они повернули на очередную тропинку, которую отчего-то все остальные посетители парка обходили стороной. Теперь это был их собственный укромный уголок, и даже окружающий шум здесь самую малость затих. К счастью, Юнхо сразу же остановился и с лёгким беспокойством посмотрел на него. Старательно избегая зрительного контакта, Минги опустил глаза в землю и, прерывисто вздохнув, продолжил: — Я должен сказать тебе кое-что. «Ты мне нравишься. Я, кажется, люблю тебя больше, чем друга», — мысленно добавил он, вдруг, позабыв, как соединять звуки в слова. От волнения у Минги пересохло в горле, язык будто приклеился к нёбу, и всё, что он мог, — беспомощно разглядывать травинки и сероватый гравий под ногами, надеясь, что когда-нибудь это чудовищное волнение отступит. Он знал, что Юнхо не станет его торопить, не станет давить и даст ему столько времени, сколько понадобится, даже если им придётся проторчать в парке до самой ночи. Взгляд Минги судорожно блуждал из стороны в сторону, пока не наткнулся на табличку, вколоченную в грунт. Рисунок он увидел раньше, чем надпись, но ледяная рука ужаса моментально сдавила его лёгкие, и он, тихо пискнув, спросил: — Тут что, водятся змеи? Не раздумывая ни секунды, он с силой схватил Юнхо за руку, совсем перестав переживать о том, какими мокрыми были его ладони. Минги был готов к потоку шутливых подколов по этому поводу, но в тот самый момент его беспокоила только вероятность быть укушенным десятком змей, что притаились в пушистой розовой траве. Обманчивая красота, так, кажется, говорят? Придвинувшись ближе, Юнхо внимательно огляделся по сторонам. Он выглядел поразительно собранным и спокойным для человека, который находился в шаге от смерти. Змеи в этом парке наверняка были ядовитыми. — О, что это такое ползёт? — он указал пальцем куда-то между двумя высокими кустами. Подпрыгнув на месте, Минги не сумел сдержать постыдный вопль и вжался в Юнхо ещё сильнее, тщетно пытаясь подавить тошнотворный страх. Могли ли змеи слышать их? Что, если его крик привлёк их внимание? — Юнхо, я передумал, я больше не хочу здесь гулять. Пожалуйста, пойдем в кафе или куда-нибудь ещё. Я даже согласен сходить на ту выставку в честь Хэллоуина. — Признаешься мне там? — фыркнув, тихо спросил Юнхо. Его длинные пальцы неожиданно сжали руку Минги так крепко, будто бы и он наконец-то испугался шорохов в густой траве. — Наверное, мне стоит поблагодарить змейку, решившую поздороваться с тобой. Иначе я бы так и не дождался, когда ты осмелишься взять меня за руку. Он говорил так легко и непринуждённо, что Минги не сразу заметил его едва заметное волнение. Юнхо редко краснел, но если и смущался, то первыми розовели его уши, и в тот самый момент они стали ярко-красного цвета. — Вообще-то я испугался! — слабо возмутился Минги. — Ага, — Юнхо нервно рассмеялся, а затем аккуратно коснулся его щеки, что пылала жаром от всех эмоций. — Так я услышу своё признание? Сглотнув ком в горле, Минги непроизвольно склонил голову и на пару секунд прикрыл глаза, удивительным образом успокаиваясь от приятного тепла чужой ладони. — Ты нравишься мне. Очень сильно нравишься, — прошептал он, с опаской выискивая на лице Юнхо тень испуга или отвращения. Но вместо этого он продолжал ласково улыбаться, вселяя уверенность сказать самые главные слова. — Я влюбился в тебя. — Знаешь, я и сам собирался признаться. Но именно сегодня у меня появилось предчувствие, будто ты сделаешь это первым. По крайней мере попытаешься. Минги криво ухмыльнулся, пока до него не дошёл смысл сказанного. Он нравился Юнхо? Его чувства были взаимны? Может быть это всё было лишь очередным сном? Но как проверить наверняка, как понять, что это не шутка и не игра его воображения? В его голове метались самые нелепые мысли. А вдруг его и правда незаметно укусила змея, и теперь, перед вечным забвением, он просто видел самый счастливый момент в своей жизни? — Поцелуешь меня? — неуверенно спросил Минги, зная, что, если это и был сон, как только их губы соприкоснутся, он непременно проснётся. Осторожно оглядевшись по сторонам, Юнхо наклонился ближе, и мир вокруг них в тот же момент затих. Невесомый поцелуй был столь трепетным и осторожным, что Минги не сразу осознал, что Юнхо всё же коснулся его губ своими. В одно мгновение всё встало на места, как идеальные кусочки мозаики. Это были секунды, которые кричали громче, чем все возможные слова. Теперь Минги знал наверняка, что не спал и не умирал от змеиного яда. Довольно хмыкнув, он обхватил Юнхо за шею, уверенно притягивая его ещё ближе, превращая неловкий первый поцелуй в целую череду куда более уверенных и страстных. Таких, от которых всё внутри делало кульбиты, а кислорода катастрофически не хватало. Казалось, они и правда стали единым целым. Позабыв про всё на свете, Минги цеплялся за плечи Юнхо, утопая в его ласковых прикосновениях и тяжёлых вздохах, которые то и дело срывались на тихие стоны. Ему было всё равно, если их кто-то увидел, если удивлённо ахнул и, прикрыв глаза руками, пробежал мимо. И даже если в этих кустах и водились змеи, ему неожиданно стало совсем не страшно. — Теперь мы можем пойти в кафе? — шепотом спросил он, мечтая об очередном стаканчике фисташкового мороженого, который он разделит с Юнхо в статусе бойфрендов. Им было некуда торопиться. Шаг за шагом, Минги хотел получить ещё больше, создать бесконечное множество их особенных моментов и подарить Юнхо всего себя. Он уже раздумывал о сотне предстоящих свиданий, о том, как они насладятся приближающимся Танпхуном, забравшись на невообразимые высоты Сораксана, а через пару месяцев встретят первый снегопад этого года и Рождество. Они превратят самые обычные дни в особенные, только потому что они проведут их вместе. — Можем придумать занятие поинтереснее, — пробормотал Юнхо, тяжело дыша. Его слегка затуманенные глаза искрились счастьем и чем-то глубоким, пронзительным, словно он сам никак не мог поверить в происходящее до конца. — Чёрт, я так люблю тебя, ты даже не представляешь! Минги не нужно было представлять, он чувствовал эту любовь каждой клеточкой тела. Она наполняла его обезоруживающей теплотой, заставляла взволнованно кусать губы и думать о том, что будет, когда они всё же окажутся наедине. Как сильно он будет дрожать, когда Юнхо стянет с него толстовку, как жалкие попытки быть тише окончательно растворятся где-то на кончике языка, и они оба потеряют контроль. — Да, я совсем забыл, что у меня дома тоже оставалось мороженое, — с наигранной задумчивостью протянул Минги, уставившись на распухшие губы Юнхо, в которые так хотелось впечататься очередным поцелуем. — Тогда нам стоит поторопиться, — Юнхо взглянул на небо, которое окончательно затянуло тяжёлыми серыми тучами. — Не отпускай мою руку, принцесса. В очередной раз не успев возмутиться, Минги опомнился только тогда, когда они уже бежали к выходу из парка, стараясь не намокнуть под усилившимся дождём. Что бы Юнхо ни задумал, это было куда соблазнительнее вкуснейшего фисташкового мороженого. Это была их девятая осень вместе, но первая, когда они стали больше, чем просто друзья. Минги поклялся непременно возвращаться в парк Ханыль каждую осень, и, вновь утопая в розовой траве, снова и снова признаваться Юнхо в любви.