Если падешь ты — паду и я...

Это был решающий удар. Силы, коих уже почти не было, иссякли. Герой пал. Пал на колени. В кучу серой, густой пыли, поднимая все больше грязи в воздух. Коей было не мало. Из-за которого было трудно дышать. Она неприятно лезла в нос, глаза, оседала на открытых ранах, смешиваясь с алой кровью, окрашивая глубокие царапины в неприятный, коричневый оттенок. Голова кружится. В ушах звенит. Его сейчас вывернет наизнанку. Соник выставляет руки вперёд, чтобы хоть как-то словить себя и не курнуться носом в песок. Но его заваливает на бок. Издав тяжёлый, сдавленный хрип, ёж растягивается на земле. Тело крупно вздрагивает. На зубах хрустит песок, а раны хлюпают кровью. Вокруг шум, гам, голоса людей и звуки борьбы. Но он это все уже не слышит – оно ушло куда-то на второй план. Их заменил неприятный, пронзительный писк, нарастающий с каждой минутой. Ёж чувствует, что покидает этот бренный мир. Закрывает глаза, растягивая губы в горькой ухмылке. Агония наполняет тело, не давая нормально мыслить. Он уже и привык к болезненным спазмам. Может, это шок, организм не выдерживает, не желает больше чувствовать что-то подобное.

Он... Ведь смог ?... Сделать то... что должен...?

Это конец? Игра окончена? Он не смог?

Да не может быть такого. Нет!

Но это являлось болезненной действительностью .

Шаги, доносящиеся словно из другой вселенной, добрались до уха синего возвращая в реальность. Шум людей и улицы вернулся, но шаги не утихли. — Чтож... Фейкер... В этот раз победа за мной. — глубокий спокойный голос донёсся до синего уха. Но оно даже не дернулось. Как и все тело. Оно продолжало лежать на земле, безвольным, неживым. Тишина накрыла поле. Столпившиеся люди и мобилианцы безвольно стояли вокруг. Ничего не говоря. Никак не шевелясь. Смотрели на них обоих. А Шедоу ожидал. Что Соник встанет. Что что-то произойдет. Что все закончиться как и всегда. Но уже несколько минут ничего не происходило. Шедоу чувствовал, как иглы на спине поднимаются, а по лопаткам ползет неприятный холодок. Он хватает Соника за иглы, скалясь. Поднимает над землёй. Тот безвольной куклой лишь покачнулся в хватке. Не издав звука. Не вздохнув. Шедоу замер. Затаил дыхание. Да не может быть... Нет... — Фейкер. Ты поиграл. — твердо повторил черный, чувствуя как начинает дрожать лапа. — вы проиграли. Никакой ты не герой. — встряхнув тело, продолжил совершенный, не до конца веря в произошедшее. Но... Оно случилось. Ему удалось победить Соника. Но... Во время его поражения никто не пришел к нему на помощь... Люди и мобилианцы просто смотрели на то, как умирал их герой. Герой, что все ещё верил в них самих... — Хах. Подожди немного. Скоро все разумеется. — тихий, совсем невнятный голос Соника, вытянул черного из мыслей. Даже сейчас. На границе жизни и смерти... Он оставался таким же. Его глаза метнулись к толпе вокруг, ища поддержки. Но толпа была нема. А Соник продолжал от них что-то ждать. Тупой идиот. — Заметь, рядом с тобой сейчас я, а не они, — прошептал Шедоу на ухо синему. Еж в ответ хмыкнул. И этот звук забрал последние силы. Шедоу смотрел на поверженного ежа. Но не чувствовал какого либо счастья. Он ненавидел этого синего идиота. Они были соперниками. Врагами. Противниками. Он хотел сразить Соника. Только не так. Он стоял, неподвижно, сжимая челюсть, почти до скрежета зубов. Чувствовал, как сердце бешено колотилось внутри груди. Победа далась нелегко, но цена оказалась слишком высока. Все обернулось совсем не так, как он хотел. А толпа продолжала стоять неподвижно, будто каменная статуя. Ничто не нарушало её апатичного безразличия. Они знали, кем был Соник, знали, какую роль он играл в их жизнях. Почему же сейчас, когда он нуждался в помощи сильнее всего, никто не выступил вперед? Шедоу ждал ответа. Логичного итога каждой битвы. Что вот сейчас, Соник окажется в надежных руках и выживет. Что он не сгинет. Но... Соник дышал медленно, неглубоко. Каждый вдох давался ему мучительно, будто сам воздух сопротивлялся проникновению внутрь лёгких. Чёрный понимал, что синий уже одной ногой на том свете. — Почему вы стоите... — тихо прошептал он, расслабляя хватку на иглах Соника, тем самым вызывая болезненное хныканье. Шедоу замирает. Бесполезно. Никто не придет. Шедоу не может его просто оставить здесь. Сбежать как трус, предав все своим принципы. Но и добить... Он даже не может смотреть на то, как жизнь уходит из тела звукового... — К черту. — прорычал черный, дотрагиваясь до изумруда хаоса, запрятанного глубоко в иглах. — хаос... Контроль!

***

Синяя шерсть была отмыта. Вся запекшаяся кровь. Вся пыль, грязь и земля. Теперь ёж пах свежестью и чистотой, а не порохом и огнем. И лежал в гостиной, на довольно потрёпанном диване. Бездыханный. И как будто вправду не живой. Шедоу стоял далеко, около выхода с кухни, хмуро буравя взглядом чужое тело. Голова кипела. Он не мог разобраться с собой, своими чувствами. Не мог переварить произошедшее. Вихрь эмоций резкой исчез, когда тело на диване пошевелилось. А после ещё и ещё. Шедоу оторвался от дверного косяка, делая шаг вперёд и вытягивая шею, чтобы увидеть состояние собрата. Но нормально разглядеть Соника не получалось. Новое шевеление сопутсвовалось более уверенным шагом. Шедоу затаил дыхание. Синие иглы распушились. Из корня выпало несколько обломанных иголок и другой мусор, что черный не смог вымыть водой. Шедоу замер. Прежде чем в миг оказаться рядом и впериться взглядом в растерзанное тело. Соник дрожал. Начиналось воспаление. После которого может пойти и заражение крови. Нет, зачем тогда Шедоу притащил его сюда, раз вот-вот и герой скончается у него же в гостиной. Выуженная из шкафа аптечка была принесена к раненному. Шедоу присел около кровати, потерянно осматривая тело, не зная с чего начать. Он был весь покрыт ранами, порезами, синяками и гематомами. Часть этих ран нанес ему сам Шедоу. Другие – роботы Эггмана. — Герой... Ебанный...

***

Сидя рядом с спокойно спящим собратом, Шедоу пялил в стенку. Какое-то безумие. Посмотрел искоса на синего. Он мирно сопел, растянувшись в своей обычной улыбке... Или... Шедоу развернулся, складывая лапы на краю сидушки дивана, кладя сверху голову и смотря в мордочку напротив. Эта улыбка была какой-то другой. Более... Естественной? Лишённой прежнего ехидства, чем-то более настоящей? Такой, которой Шедоу никогда не знал. — Спустя столько лет, я смог добиться твоего поражения. Но...почему я не чувствую себя счастливым? — прошептал черный, протягивая лапку к чужому лицу. Но во время отдергивая и прижимая к телу. Сердце грозило выскочить из грудной клетки. Шедоу отпрянул всем телом, выдыхая. Нет, он точно слетел с катушек. Он не должен был этого делать. Он не имел права. Их ничего не связывает, они друг другу чужие. Враги. Антиподы. Но ему не хотелось покидать Соника. Не хотелось, чтобы тот погиб. Только не от его рук... — Мммхх... Ох, как я хорошо поспал... — потягиваясь, протянул ёж. Что-то хрустнуло и он схватился за бок, болезненно простанывая. — Тише... Ты... — прорычал черный, хватая того за кисти лап. Глаза героя расширились. — Ты?! Что я здесь делаю?! — Соник лишь сильнее затрепыхался, желая выпутаться из хватки черного. Но тот держал крепко. — эй! — Не двигайся. — На удивление спокойно попросил черный. — Твои раны ещё не затянулись. А ребра ещё и не думали срастаться. — Соник сжал губы в тонкую линию, но расслабился. Усталость брала свое, как и организм, желающий покоя, во время заживления. — Хорошо. Хорошо. — выдохнул, кивнул синий. Шедоу кивнул. Отпустил только через несколько минут. Ежи поддерживали зрительный контакт, не до конца понимая происходяшего. А после Шедоу сел спиной к дивану, на пол, обратно, больше не проронив ни слова.

***

— Почему я нахожусь здесь? Ты не оставил меня там, где мои друзья и соратники? — спустя почти полчаса молчания, все же спросил Соник. Шедоу сжал кулаки. — они бы помогли мне, ты мог бы не утруждать себя. — ... Никто не пришел к тебе, пока ты лежал по уши в земле. Никто не понял, не выбил из моих лап. — гулко рычал черный. — они стояли и смотрели на то, как ты умираешь... — Но.... Слов не нашлось. Ежи вновь встретились взглядами. Шедоу гулко вздохнул. — Ты защищал всех этих людей на протяжении долгих лет своей жизни, и где они сейчас когда они тебя так сильно нужны? Они бросили тебя, потому что ты показал слабость, как и меня бросили однажды. — голос черного нарастал, отражая все то, что он чувствовал в ту самую минуту. И тогда. И сейчас. И когда-то давно, когда он был иным. Перед глазами проносится вся жизнь. Он видит каждый момент, когда был брошен, предан. Но первым он видел то, как его решили всего. Решающий выстрел. Что пронзил не только тело девушки. Но и его сердце. — Ты правда все ещё думаешь, что добро существует? Ты ошибаешься... Где те люди, которых ты защищал, годами жертвуя собой? Они просто наблюдали, похоронили тебя и теперь ждут нового героя... — прошептал черный, сжимая лапу в кулак, утыкаясь носом в согнутую коленку, пряча лицо, — просто наблюдают и ждут. Тишину можно было ощутить всем телом. Вязкую, неприятную. Но как не странно, ее рассек голос Соника. Не поникший. Живой. Как и всегда, в принципе. Но, хаос всемогущий, вновь другой. Тихий. Аккуратный. Сказавший лишь одну фразу. В коей он вместил все. Что и не расскажешь во век. — Я просто Соник. Тот, на ком лежит последняя вера и надежда. И я не имею права кого либо разочаровывать. Шедоу посмотрел искоса на звукового. Или он вправду отбит на голову. Или Шедоу сам сошел с ума. — Невозможный... — черный не смог закончить фразу. Гулко вздохнул, вставая. — врождённый героизм не лечиться, можешь не продолжать. Выплюнул это, словно что-то особо неприятное и горькое, направляясь прочь. Но замер, остановившись в дверях. — Но... Знай. Шедоу глубоко вздохнул. — Если падешь ты — паду и я.