Неловко вышло

— Годжо, почему я должен спать в комнате с тобой? — Гоку, плюхнувшийся на свою постель, прервал поедание булочек из стремительно пустеющего пакета и, прежде чем Годжо нашёл что ответить, добавил, — Почему Хаккай спит с Санзо? Годжо, именно в этот момент с удовольствием разлёгшийся на койке и как следует затянувшийся, едва не поперхнулся окурком от такой непосредственности, когда воображение подкинуло ему самую неприличную ассоциацию на словосочетание «спит с». Следующие пару минут он старательно выкашливал из горла казалось застрявший там дым, а из сознания неприличные образы. К счастью, какая-то часть его мозга оказалась способна давать ребёнку более-менее нормальные ответы даже в такой ситуации. — Тупая макака! Да я тоже не хочу делить с тобой комнату! Ты храпишь — стены дрожат! — Не храплю! — Ещё как храпишь, обезьяныш. Выспаться невозможно! — Неправда! Я докажу! — Хочешь проверить? Если Санзо не выспится по твоей милости — он нас до завтрака пристрелит. — Заткнитесь! — вполне угадываемо донеслось из соседней комнаты. — Слышал? — торжествующе ткнул в стену Годжо. — Он всегда так го… Два выстрела и осыпавшаяся со стены штукатурка под более громкое «Спать!» заставили замолчать обоих. Ненадолго. — И всё-таки ты храпишь, — ехидно вполголоса произнёс Годжо, закуривая очередную сигарету. — Ты сам храпишь, — отозвался Гоку, доедая последнюю булочку. — А вот и нет. Хаккай ни разу не жаловался. — Вот и спал бы с Хаккаем, — запустил подушкой Гоку. — Каппа-извращенец. Годжо не нашёл другого ответа, чем запулить подушкой обратно. *** Утро было в самом разгаре, и пустая ночью улочка превратилась в настоящие торговые ряды, по которым с ленцой прогуливались или деловито сновали жители городка. — Хаккай, а, Хаккай? — Гоку, жуя яблоко, подёргал нагруженного пакетами Хаккая за рукав. И в этот раз, как обычно, хозяйственная польза от Гоку начиналась исключительно после того, как его руки освобождались от еды. — А? — Хаккай перехватил пакеты удобнее. — Почему ты не спишь с Годжо? — Что? — только привычная маска дружелюбия не позволила Хаккаю продемонстрировать замешательство от столь неожиданного вопроса, отразив лишь лёгкое удивление. — Почему ты не спишь с Годжо. Он бы не был против, — с детской непосредственностью повторил Гоку. — Э... Гоку, он сам тебе это сказал? — бывший учитель, наконец, сообразил, что заходить надо с наводящих вопросов. — Он сказал, что ты ни разу не жаловался, что он храпит, — сдал «старшего брата» Гоку. — А значит, ты можешь спать с ним. — Но он и правда не храпит, — Хаккай озадачивался всё сильней. Странный разговор, странные вопросы и выводы Гоку. И, что хуже, ему в голову теперь тоже лезли странные мысли. Очень странные. — В чём дело, Гоку? Сон Гоку вместо ответа посмотрел по сторонам и шёпотом, будто опасаясь, что их услышат, выдал: — Мне надоело спать в комнате с Годжо. Почему мне нельзя спать в комнате Санзо? Когда нам дают две разных комнаты, вы отправляете меня и Годжо в одну. Я так надоедаю Санзо? — А, вот в чём дело? — Хаккай, наконец, понял, что имел в виду Сон Гоку, и у него немного отлегло. Мальчишка, и так ведущий себя сильно младше видимого возраста, сейчас смотрел на него как ребёнок, искренне недоумевающий, неужели его больше не любят. — Санзо, он... Ох, Гоку, ты же сам знаешь, какой у него характер. И как плохо он иногда спит. А когда не высыпается… — ...он может нас пристрелить, — закончил мысль Гоку. — Так Годжо сказал. — В самом деле? Наконец он сказал что-то умное, — Хаккай бросил взгляд в сторону таверны и вручил своему помощнику пакеты. *** Ночь в дороге, когда до ближайшего города ещё не один час пути, но ты сам больше не можешь вести машину, спутники спят, да и Хакурю желает отдохнуть. Хаккай потихоньку задрёмывал, так и оставшись на водительском месте, когда за спиной послышалось чирканье зажигалки и потянуло табачным дымом. — Не спится? — Типа того, — уклончиво ответил Годжо. — Пройдусь. Не мешать же вам. Хаккай посмотрел вслед долговязой фигуре полукаппы, отшедшего от машины и устроившегося на поваленном стволе дерева. Кончик сигареты тлел алым. Хаккай легко побарабанил пальцами по рулю и выбрался из машины. — Тоже не спится? — выдохнул дым Годжо. — Наверно. Знаешь, — Хаккай опёрся локтями о колени, сцепив пальцы в замок, и задумчиво посмотрел на тёмные кроны деревьев, — Гоку задал мне странный вопрос. — М? — показалось, или интерес Годжо был неподдельным, а не ради поддержания одностороннего разговора. — Он спросил, почему я с тобой не сплю. Второй раз за два дня Годжо едва не подавился сигаретой. Хаккай старательно хлопал его по спине, пока старавшийся кашлять потише Годжо не запросил пощады. Но если табачный дым из горла выбить удалось, то вот некоторые образы из головы не выбивались даже после такой беспощадной помощи. — Всё в порядке? Извини, неловко получилось, — Хаккай улыбался своей мягкой улыбкой, стараясь не встречаться с приятелем взглядом. — У меня он тоже спрашивал. Почему ты спишь с Санзо? — только сказав, до Годжо дошло, что прозвучало это, как его собственный вопрос. На этот раз настала очередь Хаккая откашливаться. — Я... я с ним не сплю. Не в том смысле. — Ага. Закуришь? — Годжо, прервав повисшее молчание, протянул помятую пачку. Рука Хаккая дёрнулась и замерла в воздухе. — Нет, но... — некурящий Хаккай убрал руку подальше от пачки. Ещё несколько таких задушевных разговоров и он и впрямь рискует пополнить эту компанию дымящих. Кажется, теперь он понимал одну из причин травить себя этим. — Извини. Неловко вышло, — Годжо вытряхнул новую сигарету, взамен пропавшей, прикуривая, — Я сказал ему, что он слишком храпит, а не выспавшийся Санзо нас пристрелит. — Я тоже, — отозвался Хаккай. — Про Санзо. — Я понял. Некоторое время они сидели молча, глядя на звёздное небо через рассеивающийся табачный дым. Обратно к машине шли тоже вместе. — Какая идиллия, — Хаккай остановился, кивнув на спящих Санзо и Гоку. — Умеет он быть тихим, — прокомментировал Годжо. — Знаешь, может нам стоит иногда всё-таки меняться? Гоку будет счастлив. — А... Ну да, — Хаккай запустил пальцы в волосы. — А Санзо? — А что Санзо? — легкомысленно отмахнулся Годжо. — Не пристрелит же он нас, если мы… — Будете шуметь — пристрелю, — не просыпаясь пробубнил Санзо. — Да мы не... — начал Годжо и осёкся под тихий смех. Санзо так и продолжал спать, недовольно хмурясь, Гоку даже во сне жевал. А Хаккай смеялся. Искренне, сбросив привычную маску, вытирая глаз. — Неловко получилось, да? С этими детскими вопросами. — Ага, неловко, — Годжо ухмыльнулся и щелчком отправил куда подальше погасший окурок. — Спать надо. — Надо. Утром вновь предстоял долгий путь на запад.