Фантом

Мужчина средних лет тяжело спустился в сырой подвал, ступени под ним скрипели, будто предупреждая — дальше пути нет. В углу, под одинокой лампой, стояла странная махина. Гладкий корпус, стальной блеск, овальное окошко, за которым мерцал собственный мрак. Она выглядела одновременно как саркофаг и как машина будущего. Он молча снял пальто, аккуратно повесив его на гвоздь, будто боялся нарушить порядок. Рубашка, брюки — всё отправилось следом, оставив его в одном белье. Когда руки добрались до головы, с лёгким щелчком соскользнул парик, обнажив неровные клочья седины. На секунду он словно стал другим человеком — обман раскрылся, но некому было смотреть. Пальцы уверенно скользнули по панели, вызывая мягкий гул механизмов. Индикаторы ожили зелёным светом, внутри камеры загорелась холодная подсветка. Мужчина, будто входя в давно знакомый ритуал, лёг внутрь. Крышка сомкнулась над ним, издав звук, похожий на вздох. Лицо его расслабилось, дыхание стало ровным — он спал, доверив себя этой странной утробе из металла. И тут внизу раздался тихий шаг. Из тени лестницы возник силуэт — чужой, незваный, чуждый. Он двигался так осторожно, будто был тенью самого подвала. Несколько секунд он просто смотрел на капсулу, затем вынул что-то из кармана и резким движением заткнул тонкий шланг. В воздухе повисло глухое напряжение. Зажигалка щёлкнула. Маленькое пламя ожило в его ладони, осветив лицо без тени сомнения. Медленно, почти с издёвкой, он открыл окошко капсулы и бросил туда огонь. Вспышка была мгновенной — пламя вырвалось наружу, проглотив кислород, металл вздрогнул от жара. Подвал наполнился ревом, запах горелой плоти смешался с чадом. Через десять секунд тишину разорвал вой сирены — пронзительный, безжалостный, возвещающий, что тайна подвала больше не принадлежит тьме.

***

Иногда жизнь подбрасывает сюрпризы. Кто-то просыпается под шум моря, кто-то — в чужой постели, а мне выпала честь открыть глаза в психушке. Первое, что я понял — голова гудит, тело ватное, а мысли скачут, как пьяные козы. Где я, мать его? Кто я вообще такой? И самое главное — что за хрень таращится на меня с соседней койки? Так называемой "хренью" был парень лет 25-30, точнее не сказать. Он сидел напротив, уставившись так, будто видел мою душу насквозь, ещё с такой ухмылочкой, что жуть. Мне же казалось, что души у меня сейчас и нет, максимум — остатки мозга, намазанные по черепу тонким слоем. Внутри всё ныло: "Что ты, блять, такое?" Но язык не послушался, и я просто уставился на него в ответ. — Проснулся, Святоша ты наш ненаглядный? Я думал ещё сто лет проспишь, спящая красавица. - Он мигом оказался у моей кровати, и принялся тыкать своим коготком мне в щеку. И его ногти, это действительно когти какие-то. Конечно в психологическом отделении вряд-ли дают особо следить за собой, однако это был уже перебор. Вообще, всё происходит слишком быстро. Что вообще происходит сначала дайте понять. Кто этот человек, который находится рядом со мной и кто я? Черт, как же болит голова.

***

— Молодой человек, успокойтесь. С вами всё хорошо, не нужно так нагружать тело после того как вы пробыли в коме несколько месяцев! - Говорит молодая девушка, по всей видимости одна из лечащих врачей. Она и дала мне базовую информацию, как минимум о моем имени и возрасте, а ну и диагнозе конечно. В графе о пациенте четко выведено шизофрения, хотя за пациентом подобного не наблюдается. Перед диагнозом, аккуратно выведено "Пациент: Пьюр Ванилла; возраст: 27 лет". Единственное что как оказалось известно о нём, никаких консультаций с врачами до этого, что странно. — Что Я тут делаю? Выпустите, это ошибка какая-то, Я не болен, Я не псих! - Ванилла неверно мечеться по комнате, цепляется за рукав рубашки, любезно выданной санитарами. Он ничего не помнит, даже своего имени. Что с ним случилось, тоже непонятно. — Я вас прошу, успокойтесь. Мне тоже непонятно, как вы находитесь тут, ведь не было никаких общений с врачами, однако диагноз поставлен. Вы как... Призрак. Мы поможем вам, разберемся, главное держите себя в руках, господин Пьюр. - Девушка видя неверное поведение странного пациента, медленно тянется к кнопке вызова санитаров, ведь чаще всего подобные экземпляры считаются буйными, вдруг сорвётся. В это время, всё ещё бредя, парень бросается к столу, хвастаясь за края, практически нависая над врачом. — Выпустите меня отсюда! - Тяжёлое дыхание, глаза дёргаются, зрачки бегают, а руки предательски дрожат. И сердце, будто насмехается, так медленно, будто нехотя, тук-тук. — Если вы сейчас же не успокоитесь, Я вызову санитаров! Кому из нас от этого хуже будет! - Врач тоже подорвалась, чем заставила Ваниллу сесть на стул напротив, мгновенно закончив приступ. — Извините... Действительно, он не в самом лучшем положении. Да он напуган, да он не понимает кто он и что тут делает, даже врачи это подтверждают. Однако его никогда не выпустят отсюда, если он будет так вести себя. — Я понимаю вас, вы только недавно очнулись, для организма это уже стресс, но если вы хотите выбраться отсюда, то прошу вас, ведите себя как нормальный человек. Сейчас вы свободны, анализы мы ваши приняли и беседу провели. Так как о вас мы мало знаем, то ближе к обеду вас будет ждать глав врач, возможно тогда он и приставит к вам комиссию, но это будет лишь в том слуг, если вы будете действительно здоровы. И ещё раз говорю, я ваш лечащий врач, Блек Рейзен. - Говорит брюнетка, подписывая какие-то нужные документы, уже явно не особо заинтересованая в пациенте. Как никак работы много. Ванилла поблагодарив и попрощавшись вышел из кабинета. Сырые коридоры, которые кишат санитарами и психами, идиально просто, ничего не сказать. Подойдя к зеркалу, он вновь рассматривает себя, в попытке хоть что-то вспомнить. М-да, внешность конечно у него миловидная. Рост приблизительно 175, смуглая кожа, худощавое тело. Естественно, учитывая что он пролежал тут пару месяцев ещё и под препаратами. Волосы цвета пшеничный блонд, приблизительно по плечи, возможно и чуть ниже. Причёска неряшливая, с небольшими калтунами, но выглядит для этого места ещё прилично. Глаза сами по себе прекрасны. Гетерохромия, явление редкое, один глаз голубой, словно ясное небо, или же чистое озере, а другой жёлтый, как солнце или январь. Белые ресницы трепещут от белого света ламп. В этом месте не помешал бы нормальный ремонт, а то например решетку выломать тут без проблем можно, вон мужик с вилкой в руке гайки откручивает. Последнее что Ванилла заметил было белой родимое пятно на лбу, в виде искры, или же звёзды. На тело была накинута рубашка как на всех других пациентов, в на ногах штаны. В принципе удобная одежда, хотя тут некому жаловаться, кому есть дело до хотелок психов. — Ну что, Мистер Х, или правильнее сказать "хрен знает кто ты", помочь освоится в этом прекраснейшем месте? Ванилла аж вздрогнул. За его спиной оказался тот самый парень, которого он видел когда очнулся и всё так улыбался во все тридцать два, правда улыбка было скорее как у лиса, чем человека реально желающего помочь. Сейчас у него появилась возможность детальнее рассмотреть соседа по палате. Ростом чуть выше, возможно около 180, если не меньше, телосложение приблизительно такое же как у него самого. Кожа бледная, практически белая. Волосы были сине-черными, а челка белой, казалось будто это космос. А глаза... Да ладно, он тоже имеет гетерохромию?. Один был синий, другой берюзовый. На правом глазу был жуткий шрам чем-то напоминающий трезубец. Одет он был в тоже что и он сам, рубашка и штаны. — А ты кто, прости? - Стараясь как можно вежливее быть, спросил Ванилла. Кто знает что за болезнь у этого человека и что вообще у него в голове, вдруг кинется. Парень напротив весело захохотал и в одно мгновение оказался возле его лица. Какой-то он слишком дерганный и резкий. — О! Забыл представится, Я Шедоу, а тебя как зовут, Амнезя ты наш? - Шедоу с любопытством разглядывал своего соседа, словно это было самое лучшее развлечение в этом месте. Как никак новенькие, с которыми можно нормально поговорить, это огромная редкость, а если это твой сосед по палате, то можно хоть в жопу целовать администраторов, за такой подарок, ведь они ответственные за расположение больных. Конечно, это считается подарком, только если ты не социофоб, а Шедоу таким уж точно не являлся. Ванилла чувствал, что вот-вот свалится, прямо в коридоре, от усталости и побочных эффектов препаратов, котрыми его напичкали после пробуждения, однако иметь более менее нормально знакомого хотелось бы. — Ванилла... Пьюр Ванилла. Можешь проводить до палаты пожалуйста, а то мне дурно от лекарств. - Попросил он нового знакомого. Брюнет заметно оживился, и живенько схватив под руку Ваниллу, пошел в нужную сторону, то и дело здороваясь, приторно вежливо, будто с издёвкой и желанием послать куда подальше, с каждым санитаром которого видел. Те его игнорировали почему-то, хотя по всей видимости он их настолько задрал, что пока не делает проблем, то не трогают. Проходя мимо большого окна Ванилла заметил двор клиники. Некоторые больные ходили там, или же пускали самодельные кораблики в лужах. Возможно ему потом тоже не помешало бы прогуляться. Оказывшись в палате, Ванилла мгновенно вырубился на своей койке. Что же такого им всем колят, что тело так реагирует, он даже знать не хочет если честно. Даже спустя несколько часов, Ванилла лежал на койке, чувствуя, как ломит всё тело, будто его собрал какой-то криворукий механик и кое-где оставил лишние детали. Мысли путались, как нитки в старом свитере, и единственное, что удерживало его от того, чтобы снова провалиться в сон, — голос не затыкающегося соседа. — Вставай, турист, — бодро скомандовал Шедоу, хлопнув его по плечу. — Добро пожаловать в наш зоопарк. Тебе повезло: сегодня я твой гид, оценку можешь поставить любую, но принимаются только хорошие. — Снова этот пронзительный и громкий смех. Походу Шедоу действительно псих, пусть и кажется нормальным. Блондин нехотя поднялся, опираясь на стену. Ноги дрожали, но идти получилось. Шедоу шагал рядом, размахивая руками так, словно вёл экскурсию для толпы школьников, которым эта экскурсия нахуй не нужна, но возразить они не могут. — Итак, слева направо, наш первый экспонат, — театрально указал он на парня у окна. Тот раскачивался, словно маятник, и бубнил: — Здрасьте, здрасьте, здрасьте, здрасьте… — Если не поздороваешься в ответ, он будет так до скончания веков, — пояснил Шедоу, склонившись к уху Ваниллы. — Тут главное - поддерживать вежливость. Попробуй. Ванилла неуверенно буркнул что-то похожее на здрасьте. — Здрасьте, — отозвался тот и… замолчал. На секунду. Потом снова: — Здрасьте, здрасьте… Шедоц прыснул и захохотал весело. — Видишь, вечный двигатель в действии, затыкается только если врезать дубинкой по башке. Они пошли дальше. В углу, за шахматной доской, сидел здоровяк-громила. Сам против себя, но с видом, будто ведёт чемпионат мира. Он делал ход белыми, потом переставал дышать, хмурился, и громко матерился чёрными. — Вот наш гроссмейстер, — представил парень. — Играет сам с собой, и, заметь, всегда проигрывает. Агрессия зашкаливает, но зато в шахматах у него хотя бы один честный соперник. Ванилла остановился, глядя, как тот опрокидывает ладью и рычит на пустоту. Его сосед толкнул его локтем, предупреждая. — Никогда не предлагай ему сыграть. Он не терпит свидетелей поражений. Дальше, у стены, сидел парень с коротко остриженными волосами. На его лице застыла смесь злобы и обиды. Пальцы беспокойно тёрли затылок, будто он пытался отрастить волосы прямо на глазах. — Это наш шаман, — с удовольствием сообщил Шед. — Он верит, что сила живёт в его волосах. Ему уже дважды за год ночью срезали шевелюру. С тех пор он ненавидит темноту и уверен, что она его предала. Шаман поднял голову, и Ванилла уловил в его взгляде искру безумия. — Знаешь, — продолжил Шедоу, — у него даже список подозреваемых есть. Первым номером там идёт сама ночь. Представляешь, суд над тьмой? Ванилла хмыкнул, хотя улыбка вышла кривой. Не особо ему хочется слушать о чужих бедах с башкой, когда даже со своими разобраться не можешь. — Идём дальше, — Он широко развёл руки. — Это наш цирк уродов, психиатрическая фауна, все при своём безумии. А теперь, внимание! Я не только экскурсовод, но и один из этих аборигенов. И ты теперь тоже, поздравляю. Билет на выход у нас не продаётся и если появляется шанс... Цепляйся всеси силами. Они обогнули коридор, и Пьюр заметил ещё одного — худощавого типа, который методично рвал газету на мелкие кусочки и складывал их в аккуратные стопки. — А это бухгалтер хаоса, — пояснил Шедоу. — Считает, что каждую бумажку нужно разделить, чтобы мир не лопнул от переизбытка информации. Такой себе спаситель Вселенной. Ванилла открыл рот, чтобы спросить, зачем он всё это делает, но тут в коридоре показались двое: санитар и главный врач. Последний шагал важно, поправляя свои волосы, словно это была корона. Шаман вскинулся, его глаза загорелись фанатичным светом. Он уставился на врача, будто узнал в нём вора. — Он украл мои волосы! — завыл шаман, и, срываясь с места, бросился прямо на врача. Санитар рванул вперёд, наваливаясь всем весом, пытаясь удержать буйного. Завязалась короткая, но яростная драка — шаман кусался, царапался, бился, словно зверь в клетке. Волосы, которые оказались париком, с врача чуть не слетели, и тот, скривившись, поспешно отступил. Шедоу заорал от смеха, хлопая В. по плечу: — Ахаха! Вот это шоу! Лучший цирк в городе, говорю тебе! Ни где не найдешь такого, даже в кино. Когда санитар наконец скрутил психа и поволок обратно в палату, главный врач отдышался, поправил парик и сухо сказал другим подоспевшим санитарам: — Готовьтесь. Через два дня — день рождения детектора. С этими словами он ушёл, оставив после себя странное ощущение — будто праздник в этом месте обещал быть куда страшнее любой драки. — А ну бегом по палатам все! - один из санитаров принялся бить дубинкой, на что психи тут же подняли галос и разошлись по палатам. Шедоу в приподнятом настроении же пошел в сторону их общей палаты, а Ванилла чувствуя какую-то тревогу поплелся за ним, стараясь не отставать, вдруг получит ещё от этих санитаров. Вернувшись в палату, Ванилла уселся на свою койку, переодически поглядывая на Шеда. Он был , всё ещё ломкий и пустой, будто его выжали, вывернули и кинули обратно в оболочку. Утомительно все, слишком много нагрузки на мозг. Шедоу же, напротив, выглядел бодро — в руках у него оказался таз с водой, в котором он зачем-то мыл… свои тапки. — Слушай, турист, — начал он тоном профессора, поднимая палец вверх, — у нас тут зверинец, и выжить в нём можно только по правилам. Я их тебе сейчас зачитаю, так сказать, устав выживания. Если не запомнишь — тебя сожрут. Ванилла хотел спросить, кто именно, но взгляд Шеда не оставлял сомнений — лучше слушать. — Первое правило, — Брюнет торжественно отжал тапок и брызнул водой прямо на пол, — всегда здоровайся с Здрастиком. Если забудешь, он будет долбить тебе мозг, пока не полезешь на стену. И, братец, не вздумай спорить с ним — его «здрасьте» сильнее любых лекарств. Широкая улыбка, и он снова сунул тапок в воду. Брызг-Брызг — Второе: никогда не стой за спиной у гроссмейстера. Он считает, что все заглядывают ему в фигуры. Последний, кто рискнул, — теперь молчит и ест только через трубочку. — Шедоу ухмыльнулся, как будто рассказывал детскую страшилку, а его тело в это время дергалост будто в конвульсиях. Он поднял тапок и стал дуть на него, будто это был бокал с вином. — Третье правило: не смотри шаману в глаза, когда свет выключат. Он уверен, что тьма — его враг, и ищет, кому её спихнуть. Станешь «посланником тьмы» — всё, ты покойник. Ваниллу передёрнуло. Шедоу заметил и довольно хмыкнул. Такие как Ванилла, долго не живут тут — Ну и четвёртое… — он замолчал, серьёзно уставившись на Ваниллу, и тут исчез весь клоунский тон. — С врачами держи рот на замке. Не шути, не умничай, не высовывайся. Здесь они хуже психов. Одно слово не туда — и ты не проснёшься завтра. Это место, сброс для таких как мы. В воздухе повисла тишина. Шедоу бросил взгляд на свои тапки, вдруг разжал пальцы, и те с глухим чпок упали в воду. Он наклонился ближе, почти шепотом: — А теперь главное правило, турист… — он ухмыльнулся и резко хлопнул Ваниллу по плечу, сжимая до покраснения кожи. — Никому не верь, даже мне. Глаза Шеда блеснули — слишком умные, слишком живые, чтобы принадлежать клоуну. Слишком безумные и странные. Ванила захотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Так тихо стало. Как на зло кто-то в соседней палате заорал. Кажись обезбол закончился. Где-то под краном капает вода. Кап-кап... Как кровь что льётся из тела шамана, после нападения на глав врача. Шедоу откинулся на спинку кровати, довольной, как змей искуситель и засмеялся тихо, нервно и добавил: — Добро пожаловать в наш рай. Здесь даже смерть не всегда выход. Смех резко оборвался, оставив пустоту. Ванилла почувствовал, как по коже побежали мурашки, и впервые осознал: правила здесь — не игра. Они — приговор. И если он хочет выбраться, лучше прислушаться к его соседу. Каким бы психом он ни был, он чувствует что может доверится ему.