falling in this darkness

Единственное, что освещало комнату в такое позднее время суток, так это свет уличного фонаря. Легкий ветерок тихонечко, совсем как мышка, пробрался через приоткрытую форточку и разгуливал по комнате, периодически щекоча кожу. За окном было тихо, лишь изредка проезжающие машины тревожили покой, который заполнил комнату от пола до самого потолка. Глупые, но до безумия интересные мысли сменялись одна за другой, требуя к себе повышенного внимания. Для Джиуна это была прекрасная компания на вечер. Вернее была бы, только чего-то все же не хватало. Ну или же кого-то. Интака вырубило практически мгновенно, стоило лишь его голове оказаться на груди Джиуна, а руке на его талии. Он был в непозволительной близости рядом с ним, но в то же время будто бы отсутствовал. Глядя на спящее, едва слышно посапывающее создание в своих руках, перебирая короткие темные пряди волос, Джиун понял — этой ночью его явно не ждет та же участь, что с ног до головы накрыла Интака. По крайней мере пока не услышит родной, вечно энергичный даже в уставшем состоянии голос, пока не увидит до щемящей боли в груди щенячью улыбку и блеск в глазах другого, говорящий намного больше, чем простые слова о любви, пока не прозвучат самые главные и нужные для Джиуна реплики, какими бы они ни были. — Интак, — кричащий шепот вырвался из его уст. Джиун опустил взгляд, чтобы увидеть в ответ все ту же картину — темную макушку и лицо, вжатое в его тело. Ни единого звука или шороха не было издано, что слегка огорчало. Ладони спустились чуть ниже. Холодные пальцы пробежались по шее младшего, вызывая у того протяжный вдох и рой мурашек. Интак слегка поерзал, что-то пробормотал сквозь сон, после чего вновь затих. — Интак~и, — нежно, уже в пол голоса пропел Джиун, убирая пряди волос с его лба. И в этот раз Джиуну все же удалось обратить на себя хоть чуточку внимания. Интак шумно потерся головой о него прежде чем поднять на него закрывающиеся глаза. — Что такое? — зевая спросил Хван, отлипнув от Джиуна, и слегка приподнялся, чтобы его лицо было на уровне с лицом старшего. — Скорее всего это полнейший бред, но я кое-что понял! — Джиун продолжал говорить шепотом, но голос его был наполнен детским восторгом от своей же идеи. Только вот Интак сейчас будто бы не был готов разделить его радость, либо же все еще не осознавал происходящее вокруг. Он как бы дал понять, что слушает, но все еще не выражал каких-либо эмоций. Только продолжал лежать, подсунув под левую щеку ладонь. Это не остановило Джиуна, все было совершенно наоборот. Очаровательнейший вид парня со слегка приоткрытыми пухлыми губами, отпечатком складок пижамы на лице и вздымающимися ноздрями лишь больше забавляли и раззадоривали. Всего за одно мгновение Джиун ловко перевернулся на бок и подставил под голову руку, принимая полулежачее положение. Не теряя ни секунды он продолжил: — Интак, вот сам подумай, а если мы произошли вовсе не от обезьян? Кажется Интак совершенно не хотел спешить с ответом, что было не свойственно его нетерпеливой натуре. Вновь тяжелый вздох прозвучал с его стороны, а глаза прикрылись. — Если честно…– хрипло начал младший, после чего, прочистив горло, продолжил: — Ох, Джи, ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? А Джиун уже и не был уверен в том, действительно ли ему это нужно. Вопрос слегка сбил не только его с толку, но и желание беспокоить бедного Интака посреди ночи своими глупыми разговорами. Даже непонятно почему: Джиуна это обидело или же смутило? В любом случае возбужденная улыбка потихонечку сползла с его лица. Глаза больше не светились озорством и энергией, но Интак этой перемены не увидел, ведь, кажется, вновь уснул, так и не дождавшись ответа от старшего. Сначала Джиун хотел вновь лечь в кровать, накрыться с головой одеялом, чтобы спрятать свое необъяснимое желание поговорить хоть о чем-нибудь с Интаком прямо сейчас, свою небольшую и совершенно глупую обиду и убрать самого Хвана из своего поля зрения, лишь бы не провоцировал. Но в итоге делать этого Джиун не стал. В голову пришла мысль получше — просто уйти в другую комнату и отвлечься, слегка утихомирить свою энергию. Это конечно не то, что ему требовалось, но продолжать так лежать тоже не вариант. Он уже откинул одеяло и приподнялся, чтобы встать, как теплые пальцы обвили его запястья. Недовольное мычание заставило Джиуна ненароком повернуть голову и увидеть все то же, что и пару секунд назад, только чуть-чуть видоизмененное. Закрывающиеся глаза, растрепанные волосы, след на щеке от его же пижамы. Но теперь Интак выглядел более оживленным. — Куда ты? — прозвучало по-детски печально, полностью сочетаясь с внешним видом Хвана. — Не важно, Интак, продолжай спать, — ответ вышел не таким, как планировал Джиун. Тон прогремел уж слишком резко, с легкой ноткой агрессии. Совершенно не тихо и заботливо, как предполагалось изначально. И это оказало на Интака хоть какое-то влияние. Хватка с запястья пропала, но вовсе не для того, чтобы отпустить Джиуна скитаться по темной квартире и своим рандомным мыслям, что могли завести в пугающий тупик с мерзкими и чудовищными тварями, жаждущими подпитаться энергией парня. Свет настольной лампы, включенной Хваном, осветил лишь малую часть комнаты, но этого было достаточно для того, чтобы увидеть как Интак принимает сидячее положение, пару секунд активно трет глаза, точно выгоняя остатки сна, а после наконец-то смотрит на Джиуна уже ясным взглядом и… Улыбается. Так по-доброму, что в душе что-то защемило. Настолько обворожительно, что Джиун уже совершенно позабыл о своих планах. — Ну что, доктор вымышленных наук, рассказывайте о своей невероятнейшей теории. Я весь во внимании, — Интак облокотился на спинку кровати, раскрывая руки для объятий, в которые Джиун не спешил бросаться. Все же это была не обида, а самый настоящий стыд за то, что не просто разбудил уставшего Интака, так еще и оставил без выбора, случайно и совершенно необдуманно пригрозив своим уходом. Он снова все испортил. Мысли кардинально сменили русло, а при взгляде на своего родного, домашнего Интака, который продолжал смотреть на него уже с волнением и хлопать по своим бедрам, приглашая в свое безопасное пространство, скрывающее от всего плохого, Джиуну совсем поплохело. Опустив глаза на свои пальцы, нервно теребящие край пижамной рубашки, Джиун старался подавить противный ком в горле, мешающий хотя бы спокойно дышать, но все бестолку. — Ун~и? — голос прозвучал где-то над ухом, практически обжигая нежную кожу. Джиун слегка вздрогнул, подняв голову, и тут же встретился с полным тревоги взглядом. Чужие влажные губы невесомо, но до безумия нежно коснулись его щеки. Всего секунда, но именно это короткое мгновение, казалось, вернуло Джиуну почву под ногами, вытащило из темных вод собственного мышления. Сглотнув тяжелый ком, старший все же позволил Интаку взять контроль над ситуацией. Уж лучше так, чем если бы Джиун безвозвратно уплыл еще глубже. Теперь Чхве сидел на бедрах младшего, находясь в полной оккупации его сильных рук, уткнувшись носом в основание шеи. Нежные ладони Интака безостановочно гладили его по голове. Каждое касание отзывалось по телу маленькими разрядами, только вот они вовсе не напрягали, а наоборот расслабляли, погружая Джиуна обратно в атмосферу крайних летних, слегка прохладных и до дрожи приятных ночей. — Прости, — слова все-равно застревали в горле. Джиун сжал футболку на груди Интака сильнее, прижимаясь к нему еще ближе. — Не извиняйся, Джи, все в порядке, — Интак ответил так же тихо и сжал крепче тело Джиуна в объятиях, практически полностью укрывая от внешнего мира. — Я только рад стать твоим первым слушателем. От Джиуна ответа не последовало. Он может быть и хотел что-то сказать, но ничего кроме дрожащего вздоха выдавить из себя не получилось. Чувствуя, что еще чуть-чуть — и ночь для старшего закончится полнейшим падением, а не глуповатыми разговорами о невозможном, Интак начал действовать практически мгновенно: — Так от кого же мы произошли, если не от обезьян? — Точно, — Джиун слегка поежился, после чего поднял голову на один уровень с Интаком. Его сканирующий взгляд задержался на лице второго надолго, осматривая каждую уже выученную наизусть черту, словно заново знакомясь. — Ну ты точно произошел от собаки. Вернее не от собаки, а от динозавров, которые позже в них эволюционировали, — голос постепенно вновь начал приобретать энергию, а вместе с ней и абсолютную уверенность в сказанном. — Ого, интересно, — задумчиво поджал губы Интак и откинул несколько отросших прядок со лба Джиуна. — Так получается, что условно тот же самый Кихо произошел от эволюционировавшего в лошадь динозавра? Губы Чхве растянулись в яркой улыбке, что точно освещала комнату намного мощнее, чем настольная лампа. Ненароком Интак тоже улыбнулся, совершенно не осознавая этого. Все же не сделать этого было невозможно, когда он смотрел на такого по-настоящему счастливого Джиуна. — Да, все верно! Соответственно самые первые родственники Чонсоба — это какие-нибудь тигры. — Ну слушай, звучит достаточно правдоподобно. Несколько одобряющих кивков головой от Интака и его полное внимание — все, что нужно было для того, чтобы не только порадовать Джиуна, но и избавить его от всех надуманных проблем хотя бы на время. Теперь он абсолютно спокоен и устраивается на Интаке поудобнее, не собираясь покидать его этой ночью, ведь он знает, что его присутствию в этих объятиях только рады. — А как ты думаешь, от кого я произошел? — между делом спросил Джиун, не отрывая глаз от Интака. — Наверное от динозавров-мышей? Интак в ответ хмыкнул. Смекнув, что Джиун с минуты на минуту начнет засыпать и точно не слезет с него до завтрашнего утра, он слегка спустился в полулежачее положение и вновь вернул руку к макушке старшего. — Нет, не от мышей. — Ого, а от кого же тогда? — уже засыпающий Джиун слегка приподнялся, чтобы посмотреть на Интака взглядом полного интереса и удивления. — От семейства кошачьих, Ун~и, — на выдохе проговорил Хван, вновь укладывая голову старшего на свою грудь. — Знаешь почему? Тотальное расслабление окутывало Джиуна все интенсивнее и интенсивнее, растекалось приятной негой по телу, не пропуская мимо себя ни одну клеточку тела. Сил, кроме как на еле слышное «почему?», не осталось, поэтому Чхве позволили себе вжаться в чужую теплую грудь и медленно прикрыть глаза, чуть ли не мурлыча от удовольствия благодаря ласкающим его волосы рукам. — Потому что спишь весь день, а ночью носишься по всей квартире, — голос Интака, точно мягкая карамель, растягивался в воздухе, наполняя его уютом и особым интимом. — Под утро наконец-то засыпаешь у меня на груди, а я лишнее движение боюсь сделать, дабы не разбудить. В его словах не было упрека, только полное принятие и спокойствие. Прекрасно осознавая это, Джиун улыбнулся, ведь нашел долю правды в словах младшего. — Что-то в этом есть, — тихо ответил Чхве, зевая. Он был готов вот вот уснуть, но умолкать не собирался. — А от кого же тогда произошел Шота? — Хм, даже не знаю, — Интак задумчиво тянул каждое слово, слегка замедляясь в движениях. Будто вопрос действительно поставил его в небольшой тупик. — Ну наверное от пришельцев и бабл-ти. — Думаешь, что в эпоху динозавров существовал бабл-ти? — Джиун звучал уже совсем слабо, а тело стало мягким и податливым, что сулило полное расслабление. — Конечно, у него сто процентов тоже есть самые первые родственники. А дальше последовала полная тишина, прерывающаяся лишь изредка проезжающими машинами с улицы. Свободная рука Интака уже потянулась к выключателю, чтобы вновь погрузить их в полную темноту. Он уже было подумал, что Джиун полностью погрузился в царство морфея и скорее всего уже наворачивает десятый круг, бегая по первобытным полям с огромными деревьями и кислотно-яркими цветами. Но внезапно Хван вновь почувствовал активность со стороны старшего. Джиун поднял на него практически закрытые глаза и, печально надув губы, тяжело вздохнул. — Ну вот зачем ты сказал про бабл-ти? — в вопросе явно присутствовало недовольство, но наигранное. Лбом, будто бодаясь, Джиун уныло впечатался Интаку в плечо и издал уставший стон. — Я теперь не усну, пока он не окажется у меня в руках. — Уснешь, Джиун, — губы младшего неторопливо, но оттого и чувственно коснулись макушки Джиуна. Интаковская ладонь проникла прямо под рубашку, отпечаталась теплым следом на пояснице. — Чем быстрее уснешь, тем быстрее получишь свой бабл-ти. Это я тебе гарантирую. И, кажется, Джиун все же решил последовать совету Хвана. Его голова больше не упиралась с силой в плечо, лишь лежала рядом. Дыхание стало размеренным, тихим. Но Интак его слышал, как и биение своего сердца, что готово было выпрыгнуть из груди от радости, когда он видел своего Джиуна таким открытым и искренним, спокойным и немного беззащитным. Таким настоящим. Свет наконец-то погас, погружая два сплетенных между собой тела в полную темноту. Эта темнота не была пугающей, не хранила в себе то, чего стоило бы бояться. Она лишь давала покой, возможность быть кем угодно в любимых и любящих руках, не боясь осуждения. Интак притянул спящее тело к себе еще ближе, чему Джиун совершенно не противился. Из уст старшего вырвался короткий, но абсолютно блаженный стон. Он вновь постарался положить свою голову на плечо, с чем Интак ему конечно же помог, и перекинул одну руку через туловище Хвана. Сильно отставать от Джиуна Интаку не хотелось, но он не отказал себе еще в паре минут, что полностью ушли на наблюдение за сопевшим Чхве, его трепещущими ресницами и полным умиротворением. Может диалог действительно не нес в себе какого-то познавательного смысла, а Интак завтра встанет позже, чем хотелось бы, но такие моменты для них двоих было бесценны. Может то, что они на полном серьезе обсуждают такие вещи в их возрасте является чем-то глупым, но ради лишних пары минут, проведенных в объятиях, и улыбок друг друга можно сказать самую абсурдную вещь на свете.