Часть 1
5 сентября 2025 г., 23:32
Smoking cigarettes on the roof
You look so pretty and I love this view
Айрис Поттер не спалось. После окончания войны она вернулась в Хогвартс чтобы закончить учебу, и сейчас она вертелась в своей постели, охваченная отчаянием и терзаемая миллионами мыслей.
Она старалась не думать о тех, кто погиб: о Ремусе, Тонкс и многих других… но не могла. Она пыталась не винить себя, но глубоко внутри знала. Она знала, что могла сделать что-то иначе, поступить как-то по-другому. Гермиона объяснила ей, что это чувство называется виной выжившего – когда ты думаешь, что должен был погибнуть вместе с остальными или вовсе вместо них.
Чтобы окончательно не утонуть в этих мыслях, она решила прогуляться – обычно это помогало очистить разум. Она тихо выскользнула из спальни «восьмого курса», которую она делила с Гермионой и еще двумя девушками, чьи имена она не удосужилась запомнить. Закутавшись в мантию-невидимку, она неспеша шла по пустым коридорам замка, почему-то боясь быть замеченной вне спальни после отбоя, хотя в этом не было никакого смысла. Ей ли, героине войны и победительнице Темного Лорда, шугаться Филча и миссис Норрис? Она попыталась было вспомнить времена, когда жизнь была проще, но не преуспела в этом, осознав, что ее жизнь никогда не была простой.
Глубоко погруженная в мысли, она не заметила, как ноги привели ее на Астрономическую башню. Поднявшись по лестнице, она увидела, что там кто-то есть.
Девушка с длинными светлыми волосами, развевающимися на ночном ветру, сидела на краю башни, свесив ноги вниз, и периодически подносила сигарету к губам, вдыхая дым. Свободной рукой она опиралась на каменный подоконник, а ее взгляд был устремлен в ночное небо.
Айрис, разумеется, знала ее. Знала даже слишком хорошо – бывшая противница, ставшая объектом вожделения. Селестия Малфой. Девушка, которая заставила Айрис усомниться в своей сексуальной ориентации.
— Ты так и будешь стоять или все же присоединишься? — вдруг прозвучал голос Селестии, заметившей чужое присутствие.
Оставив ее вопрос без ответа, Айрис подошла и села рядом, оставив небольшой промежуток между ними.
— Куришь? — Малфой протянула ей сигарету.
Айрис приняла сигарету и наклонилась к Малфой, чтобы та зажгла ее.
В воцарившейся тишине они вдыхали и выдыхали дым. Никто из них ничего не говорил, но Айрис это не беспокоило. Ей это нравилось. Словно они понимали друг друга без слов.
Она повернула голову и посмотрела на Селестию. Та была невероятно красива, и Айрис на мгновение задумалась, что было более прекрасным: вид, открывавшийся с башни, или все же ее старая знакомая.
Пока Айрис курила, ее глаза изучали аристократичные черты лица Малфой. Все в ней было идеально.
— У меня что-то на лице, Поттер? Или ты сейчас что-то поняла обо мне? — спросила Селестия.
В попытке скрыть смущение и неловкость от того, что Малфой застукала ее за любованием ее лицом, Айрис выпалила первое, что ей пришло на ум. Отрицание.
— Я поняла, что в тебе нет ничего особенного, — соврала она, но сразу же устыдилась, осознав, как жестоко это прозвучало.
— Что ж, Поттер, у меня нет времени устраивать перепалки, как раньше. Если не можешь сказать чего-то хорошего, то просто помолчи. Те дни прошли.
С этими словами Селестия быстро встала, затушила сигарету, выбросила окурок и направилась к лестнице, уходя с башни, уходя от нее...
We fell in love in October
That’s why I love fall
Looking at the stars
Admiring from afar
***
Прошел месяц с того момента, когда Айрис, осознав свою неправоту и грубость сказанных ею слов, решила извиниться перед Малфой и посмотреть на нее с новой стороны. Сейчас они ближе, чем когда-либо прежде. В коридорах они приветствуют друг друга кивком – кивок лучше, чем ничего. Иногда Селестия помогает ей с учебой. Айрис никогда не признается в этом Гермионе, но Селестия объясняет материал гораздо лучше, чем Грейнджер. Она понимает каждое слово, которое та произносит. Более того, Малфой делает занятия интересными, добавляя свои комментарии – в отличие от Гермионы, которая попросту ретранслирует содержание книг, рассчитывая на то, что Айрис априори поймет и усвоит материал. По ночам Айрис и Селестия тайно встречаются на Астрономической башне. Порой они даже не разговаривают, ведь в этом нет нужды – им достаточно просто быть рядом друг с другом. — Знаешь, отец всегда хотел сына, — однажды в октябре призналась Селестия, рассматривая ночное небо, где единственными источниками света были мерцающие звезды и свет Луны. — Первый ребенок у Малфоев всегда мальчик. Должно быть, для него это был страшный удар, когда целитель, принимавший роды у мамы, сказал, что родилась девочка. Я часто слышала, как родители ссорились из-за этого. В какой-то момент Селестия поняла, что на глаза навернулись слезы. Она быстро вытерла их в надежде, что Поттер не заметила ее секундную слабость. Та и в самом деле ничего не увидела, потому что сидела прижавшись к ней и положив голову на ее плечо. — Я думала, что если заслужу его одобрение, если он будет гордится мной, он хотя бы похвалит меня, — продолжила Селестия. Поделившись своими собственными переживаниями в обмен на историю Малфой, пока они обменивались взглядами и курили сигареты, Айрис поняла, что влюбилась в нее. Она не знала, когда именно. Может, в прошлом году, когда Малфой увядала на глазах из-за того, что ей никак не удавалось убить Дамблдора по приказу Волдеморта. Или, быть может, когда Айрис спасла ее от огня в Выручай-комнате. Или же когда Селестия в самый ответственный момент бросила ей волшебную палочку. Она не знала точного момента, но это было не важно. Все, что знала – это то, что она всецело и безнадежно влюбилась в Малфой. Но самое худшее заключалось в том факте, что она была гетеросексуальна, и ничего не могла с этим поделать, кроме как ждать, пока чувства пройдут. Или надеяться, что пройдут. — Спасибо, Поттер, что не осуждаешь меня, — вздохнула она, вероятно, закрыв глаза, а Айрис все еще смотрела в небо, глядя на звезды, восхищаясь звездами издалека и близко, стараясь убедить себя, что прикосновение тела Селестия ничего для нее не значит. — Пожалуйста, Малфой, — ответила она с безнадежным вздохом. My girl, my girl, my girl You will be my girl, my girl, my girl, my girl You will be my world, my world, my world, my world You will be my girl***
Наступил февраль. Айрис сидела в библиотеке в одиночестве: без Гермионы, без Рона и, в частности, без Селестии. Впрочем, легкая на помине Гермиона вскоре нарушила ее уединение, ворвавшись в помещение с кипой книг. Ее волосы были растрепаны еще сильнее, чем обычно. Осмотревшись, Грейнджер заприметила Айрис и села рядом с ней. — Где Малфой? — спросила Гермиона, оглядевшись по всем углам библиотеки в поисках упомянутой слизеринки. Это было странно. Айрис, приподняв бровь, посмотрела на подругу с недоумением и немым вопросом в глазах. — Вы всегда вместе учитесь, — лаконично ответила та, изучая одну из книг, что она принесла с собой. — Можешь пояснить? — Я имею в виду, что вы с Малфой всегда вместе в последнее время, поэтому немного странно не видеть ее рядом с тобой. — Она уже некоторое время отдаляется от меня, и я даже не знаю почему, — вздохнула Айрис. Она потеребила пальцем уголок страницы перед тем, как загнуть его, чем заслужила неодобрительное хмыканье Гермионы. Во избежание эскалации Айрис убрала руку с книги, оставив ее в покое. — Ты подарила ей что-нибудь на День святого Валентина? — спросила Гермиона. — Зачем мне что-то дарить ей в этот день? Этот праздник ведь не просто так называется Днем святого Валентина? Недоумение отразилось на лице Гермионы, когда она услышала эти слова. Она перестала возиться с книгами и, взглянув Айрис в глаза, решила донести до подруги то, что, как считала Грейнджер, было неоспоримой истиной. — Ты хочешь сказать, что с середины сентября вы с ней просто друзья? Просто друзья и ничего более? — Да, а что? — непонимающе ответила Айрис. — Айрис, иногда ты попросту не замечаешь очевидного, — сказала Гермиона, закатив глаза. Айрис, впрочем, вовсе не обиделась на эту инсинуацию. Если бы она и впрямь была такой, то Волдеморт все еще сеял бы ужас по всему волшебному миру, убивая людей ради собственного удовольствия. — Мы с Роном думали, что у вас с Малфой отношения втайне, и опасались, что ты решишь, что мы против этого, но это не так... Прежде чем она успела закончить фразу, ошеломленная Айрис перебила ее: — Я и Малфой!? Ты что, смеешься? У нас не может быть отношений! То, что мы много времени проводим вместе, и что одна из нас явно не гетеро, вовсе не значит, что мы вместе. Малфой ведь даже не по девушкам! — Айрис, — вздохнула Гермиона, — Малфой точно не гетеросексуальна. Ходят слухи, что она целовалась с Паркинсон. — Это может ничего и не значить. Помнишь, на пятом курсе она встречалась с Ноттом? — Это тоже ничего не доказывает! Ты слишком все усложняешь! Почему бы тебе просто не спросить у нее самой? Я пытаюсь донести до тебя свою мысль, а ты тупо все отрицаешь! Умолкнув, Гермиона вернулась к своим книгам, слегка покачивая головой. «Теперь она будет меня игнорировать, потому что бесится из-за того, что я не согласилась с ее доводами» — с досадой подумала Айрис. После перепалки с Гермионой она пребывала в совершеннейшем раздрае. С одной стороны, Айрис отчаянно хотелось поверить ей, ведь Гермиона не просто так заслужила прозвище «Мисс Всезнайка». Но что, если это всего лишь слухи, и ее надежды окажутся тщетными? А если все же правда… Захочет ли Селестия быть с ней? Айрис быстро собрала свои учебники и так и не законченные задания. Нужно найти Малфой, спросить ее, действительно ли она… Нет, так нельзя. В конце концов, просто так с бухты-барахты спросить о ее сексуальной ориентации будет грубо. Айрис размышляла о том, как бы ей словно невзначай поднять эту тему в разговоре, не замечая, что ноги привели ее в общую гостиную «восьмого курса». Из этого задумчивого ступора ее вывел Рон, хлопнувший ее по спине и спросивший, не знает ли она, где сейчас Гермиона. Пробормотав ему в ответ что-то неопределенное, Айрис назвала пароль и вошла внутрь. В гостиной она обнаружила Селестию, сидящую на диване и целующуюся с какой-то девушкой со Слизерина. Рука незнакомки увязла в длинных светлых волосах Селестии. Они целовались так страстно, словно завтрашний день никогда не наступит, полностью игнорируя окружающих. Гермиона оказалась права в том, что Селестия, как минимум, не против женской компании. Но она однозначно ошиблась насчет характера отношений Айрис и Селестии. Стараясь не смотреть на них, Айрис поднялась к себе в комнату, захлопнула дверь и швырнула в угол свои учебники и домашнюю работу. Ей было абсолютно наплевать на сохранность ее принадлежностей. Все, что ее сейчас волновало – это то, как справиться с горящим в груди огнем ревности. Избегание всегда было естественным защитным механизмом Айрис. Она уклонялась от проблем в надежде на то, что они исчезнут, уклонялась до тех пор, когда столкновение становилось неизбежным, в конце концов вынуждая ее действовать. Или когда Гермиона решала влезть в чужие дела.***
Однажды за завтраком, Селестия сообщила Панси, что хочет покрасить волосы во время следующего похода в Хогсмид. Услышав это, Гермиона предложила Селестии пойти вместе с Айрис, поскольку та нуждалась в стрижке. Айрис согласилась, хотя до этого момента она вообще не задумывалась о том, чтобы постричься. На пути к парикмахерской между ними завязался ни к чему не обязывающий разговор. Поначалу было немного неловко, потому что они уже давненько не разговаривали друг с другом, в чем Айрис частично винила себя. Когда они добрались до места назначения, парикмахерша проводила их к свободным креслам и спросила, что они хотят сделать с волосами. Селестия высказала желание покрасить волосы в какой-нибудь не слишком яркий цвет. Майя, парикмахерша, предложила ей на выбор несколько оттенков. Айрис не осталась в стороне от процесса и поучаствовала в выборе цвета. В конечном счете, Селестия остановилась на том варианте, который предложила Айрис. Майя похвалила светлые волосы Селестии и порадовалась тому, что нет нужды их обесцвечивать перед покраской. Другая парикмахерша, до сих пор молчавшая, возилась с дикой шевелюрой Айрис. Она спросила, насколько коротко та хочет подстричься. Айрис, и прежде задумывавшаяся о смене имиджа, наконец, пришла к выводу, что устала от длинных волос, которые чем длиннее становились, тем больше хаоса создавали на голове. Ей было трудно ухаживать за беспорядочным вихрем на своей голове, который кто-то по ошибке назвал волосами, поэтому она решила подстричься покороче – чтобы волосы были всего на пару дюймов ниже плеч. — Вы хорошо смотритесь вместе, — вдруг сказала парикмахерша, проводя ножницами по волосам. — Эээ, что? — удивленно переспросила Айрис. Внезапно прозвучавший комментарий оторвал ее от любования Селестией, читавшей какой-то журнал. — Вы выглядите как пара. Я, разумеется, не осуждаю. Я вижу это по тому, как вы смотрите друг на друга, когда думаете, что за вами никто не наблюдает, — объяснила она и, не дожидаясь ответа, продолжила орудовать ножницами. — Если вы все же не встречаетесь, то это значит, что с этим миром что-то не так, и поэтому кто-то из вас должен это исправить. — Мы на самом деле не пара, — горестно вздохнула Айрис. — У нее есть девушка. — Тогда тебе лучше что-то предпринять по этому поводу, потому что то, как она смотрит на тебя, имея при этом девушку, оскорбительно для меня, — заговорщически понизив голос, сообщила ей парикмахерша. Ее слова заставили Айрис улыбнуться, но она ответила только: — Посмотрим, что я смогу сделать. Когда обе клиентки остались довольны результатом проделанной над ними работы, Айрис предложила заплатить за обеих. Селестия поначалу отказывалась, но Айрис в конечном счете настояла на своем. Протягивая Айрис сдачу, парикмахерша украдкой подмигнула ей и мотнула головой в сторону Селестии. — Иди за своей девушкой, — она легонько подтолкнула Айрис в спину. Селестия ждала ее снаружи, и когда Айрис вышла, та заключила ее в крепкие объятия, настолько крепкие, что ей стало трудно дышать. — Спасибо, спасибо, спасибо, Айрис! Мне так нравится моя новая прическа, что хочется кричать, чтобы все об этом узнали! — Думаю, они уже знают, — игриво прошептала Айрис ей на ухо. Малфой покраснела, когда она оглянулась и увидела, что все смотрят на них. — Эм... теперь мне неловко, — сказала она, потупив взгляд, после чего поспешила скрыться с всеобщего обозрения, уводя за собой Айрис. Ни Малфой, ни Поттер не заметили, что покидая Хогсмид, они держались за руки. Smoking cigarettes on the roof You look so pretty and I love this view***
Они снова сидят на Астрономической башне. Это невольно навевает Айрис воспоминания об их первой встрече здесь несколько месяцев назад. Единственное, что с тех пор изменилось – это цвет волос Селестии, она перекрасила их в фиолетовый. Каждый раз, когда Айрис смотрит на нее, у нее перехватывает дыхание, а все ее нутро словно кричит, призывая ее, наконец, поцеловать Малфой. Но есть одна вещь, которую ей нужно прояснить – характер их отношений. Она не хочет быть всего лишь тайной интрижкой, постыдным секретом. Она не позволит себе так страдать. Либо она получит ее целиком, либо останется ни с чем. Это ее выбор, ее решение. — Малфой, я... — внезапно Айрис стало трудно говорить. — Что такое, Поттер? Не стесняйся, выкладывай. Все внутри нее встрепенулось, когда Селестия игриво усмехнулась, но та, заметив тревогу на лице Айрис, тут же замолчала. — Эй, что происходит? Ты можешь мне рассказать, знаешь ли. Айрис глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и убедить себя в том, что что бы сейчас ни сказала Селестия, это не изменит их дружбу. — Ты с кем-нибудь встречаешься? — спросила Айрис. Реакция Селестии ошеломила ее. Почему она засмеялась? Неужели она восприняла ее вопрос как шутку? — Я сказала что-то смешное? — Прости, прости, — неискренне извинилась Селестия, держась за живот. Айрис в этом не видела ничего забавного. — Ладно, ладно. Нет, я просто не понимаю, зачем мне встречаться с кем-то, если я сейчас с тобой? К тому же я уже слишком глубоко увязла в отношениях кое с кем. — Ты про ту девушку, с которой ты целовалась несколько недель назад, да? — О, ты видела? — начала было Селестия, но тут же остановилась. В этот момент к ней как гром посреди ясного неба пришло осознание. — Вот почему ты меня избегала! По какой-то причине Малфой это чрезмерно позабавило. Айрис фыркнула, скрестив руки на груди. Полуночный ветер развевал их волосы, а холодный воздух проникал под кожу. — Нет, я не ревную. — Я и не говорила, что ревнуешь, — поддразнила ее Селестия, подвинувшись ближе. — Я говорю, что это была одна из причин, почему ты меня избегала. — Ну так как, ты действительно с ней встречаешься? — Нет, и не собираюсь этого делать, потому что я могу встречаться с кем-то, кто мне действительно нравится. Та девушка просто экспериментировала со своей сексуальностью, как я когда-то с Пэнси, — ответила она. — Но я думаю что, та, кто мне нравится, до сих пор не догадывается о моих чувствах, ведь она еще не предприняла никаких шагов. Может, мне стоит поцеловать ее прямо здесь и сейчас, чтобы она поняла, о ком я говорю? И вдруг Селестия обхватила ладонями лицо Айрис, притянула к себе и страстно поцеловала. Айрис широко распахнула глаза, пытаясь осознать и принять тот факт, что прямо сейчас губы ее возлюбленной пожирают ее собственные. Она будто оказалась во сне, таком нереальном, но вместе с тем таким солнечным. Даже при всем желании она не смогла бы описать те чувства, что переполняли ее сейчас. В какой-то момент ей даже показалось, что поцелуй ей привиделся, но она развеяла это наваждение, тайком ущипнув себя. Айрис провела языком по нижней губе своей… девушки. Да, уж теперь-то Малфой действительно ее девушка, ведь их поцелуй развеял все остававшиеся сомнения Айрис по поводу характера их отношений. Айрис поняла, что теперь ни за что не отпустит ангела, сидящего подле нее. Селестия тихо застонала, когда язык Айрис проник к ней в рот. Их языки боролись за господство в поцелуе, и Селестия победила только потому, что Айрис позволила ей. Они потерялись в своем собственном мире, и лишь Луна со звездами были свидетелями происходящего. Наконец, они оторвались друг от друга, хотя это далось им отнюдь не легко. Глядя друг другу в глаза, обе смущенно улыбнулись. Айрис обняла Селестию за талию, зажгла сигарету, глубоко затянулась и передала ее Малфой. Айрис подумала, что делить одну сигарету на двоих – чертовски романтично. Она безумно любила этот ночной вид и женщину в своих объятиях. Don’t bother looking down We’re not going that way At least I know I am here to stay***
Когда экзамены ЖАБА были, наконец, позади, Айрис и Селестия решили, что настало время рассказать родителям Малфой о том, что их дочь встречается с Девушкой, Которая Дважды Выжила. Селестия была на грани панической атаки, когда они это обсуждали. Она не стыдилась появляться с девушкой на людях, гораздо больше ее напрягало то, как отреагируют ее родители, особенно мать. Если прежде ее заботило то, что о ней думает отец, то теперь единственный человек, чьего понимания и одобрения она хочет – это мать. — Тебе не нужно бояться. Все будет хорошо, — успокаивала ее Айрис, лежа на каменном полу Астрономической башни, подложив руки под голову. Это место уже несколько месяцев как стало их пристанищем. Именно здесь они впервые по-настоящему поняли друг друга, а потому башня неизменно создавала атмосферу спокойствия. — Я не знаю, Айрис, — призналась Селестия. — Я так боюсь будущего. Не знаю, что делать. Что, если мы расстанемся? Что, если наши отношения не сложатся? Что, если... Айрис притянула Селестию к себе и крепко обняла. Она нежно поцеловала Малфой в лоб, одновременно с этим успокаивающе гладя Малфой по спине. — Эй, эй, перестань. Не думай о плохом. В будущем могут быть проблемы. В любых отношениях бывают взлеты и падения, но я обещаю тебе одно: я никогда не оставлю тебя во тьме. Если у нас возникнут трудности, мы решим их как можно скорее. Произнеся это, она взглянула в обворожительные серые глаза, из которых скатывались слезы страха и печали. Айрис тут же смахнула их. Селестия уткнулась лицом в грудь Айрис. Мягкое биение ее сердца унесло Поттер в мир грез.***
— Хозяин и Хозяйка ждут юную мисс Малфой в кабинете, — поклонился эльф, встретивший их у парадного входа в поместье Малфоев. Селестия нервно сглотнула и кивнула в знак согласия, после чего эльф исчез, вероятно, вернувшийся к выполнению своих обязанностей. На пути в кабинет Айрис взяла Селестию за руку: — У нас все получится. Я знаю, мы справимся. Мы прошли через войну, значит сможем пройти и через это, тем более, что мы теперь вместе. — Я бы лучше снова прошла через войну, чем встретиться с ними лицом к лицу. За эти слова она получила подзатыльник от ошарашенной Айрис. — Шучу, — заверила ее Малфой, натянуто улыбнувшись. Айрис ощутила, как все внутри нее стягивается в тугой узел от волнения. Но она, черт возьми, Избранная! Если она смогла победить Волдеморта, то уж встретиться с родителями своей девушки и подавно сможет. Селестия отпустила руку Айрис и расправила несуществующую складку на своем платье. — Ну что, поехали. Если мы выживем, трахни меня после этого, — сказала она. Айрис в ответ лишь легонько кивнула. Она не была уверена, что Селестия заметила это, поскольку все ее внимание было приковано к двери, за которой их ожидали Малфои. Когда она, наконец, постучалась, из-за раздался требовательный голос, властный и безапелляционный. Голос Люциуса. Перед тем, как Селестия открыла дверь, Айрис обвила руками ее талию и горячо поцеловала. — Спасибо, — прошептала Селестия. Внутри сидели двое: Нарцисса пила чай, Люциус читал книгу, нацепив очки. Оба отвлеклись от того, чем были заняты, когда дверь открылась, и на пороге появились их единственная дочь и Избранная. Не будет преувеличением сказать, что они были весьма озадачены. — Доброе утро, мать, отец, — сказала Селестия, войдя в комнату. Держась за руки с Айрис, они сели на широкую кушетку. — У тебя есть что нам сказать, — реплика прозчувала не как вопрос, а как утверждение. Селестия нервничала, что явственно выражалось в постукивании пальцами по бедру. Заметив это, Айрис взяла и другую ее руку. — Да. Я хочу, чтобы вы познакомились с моей девушкой, Айрис Поттер. Да, той самой Поттер, которая убила Темного Лорда, и которая была моей соперницей с первого курса, и о которой я говорила с первого по шестой курс, и она также…. — Селестия, Малфои изъясняются четко и внятно, а не бормочут что-то несуразное. Ты уже забыла уроки, которые я тебе давал? — перебил ее Люциус. — Прости, отец, — ответила Селестия, пристыженно опустив голову. — Когда я говорю, ты меня не перебиваешь, — он наклонился вперед. Айрис, в свою очередь, была вмешаться и всеми силами защитить свою девушку. Никто не имел права заставлять Селестию чувствовать себя ничтожной, даже она сама. — Факт заключается в том, что я обучал тебя чистокровной идеологии с тех пор, как ты была ребенком, но ты, тем не менее, ослушалась меня, встречаясь с ней. — Но, отец, я… — Что я тебе только что сказал?! — закричал Люциус. — Не перебивать, когда ты говоришь, — покорно ответила она. Айрис решила, что настала пора вмешаться: — Люциус, просто позвольте вашей дочери сказать то, что она считает нужным. Вы больше не имеете над ней власти. — Что ты сказала мне, девчонка? — он злобно посмотрел на нее. — Я сказала, что вы должны позволить вашей дочери высказать свое мнение, — громко и четко произнесла она. — Ты знаешь, кто я? Я не тот, с кем стоит связываться... Их перепалка досрочно завершилась, когда Нарцисса одним словом осадила мужа так, что тот был вынужден уступить ей право вести диалог. — Твой партнер – девушка. Я думала, ты встречаешься с единственным ребенком Нотта, Теодором. Что случилось? — спросила она строгим материнским тоном. — Я осознала, что меня не так уж и привлекают мужчины, как я думала раньше. Но, мама, я пыталась, правда пыталась, но просто не могу... — И что ты хочешь от нас? Чтобы мы приняли эти отношения? Мало того, что она женщина, так еще и полукровка. Она воплощает в себе все то, чему мы противостоим. — Миссис Малфой, наши отношения не имеют ничего общего с вашей так называемой идеологией. Нет ничего плохого в том, что женщина любит женщину. Вам стоит радоваться тому, что ваша дочь счастлива. Разве не в этом заключается урок прошедшей войны? В том, чтобы осознать и принять свои ошибки? — Мисс Поттер, позвольте мне говорить, — попыталась вмешаться миссис Малфой, но Айрис пресекла ее попытку. Она решила твердо стоять на своем, потому что ненавидела одну лишь мысль о том, что ее девушка будет расстроена. — Нет, миссис Малфой, я вас уважаю и благодарна вам за то, что вы солгали тогда Волдеморту, — Люциус попытался было запротестовать, но Айрис не остановилась. — Вы сделали это, потому что вы мать, пытавшаяся спасти своего ребенка и защитить свою семью. Моя мать сделала то же самое для меня. Я еще не стала матерью, поэтому не знаю, что вы сейчас чувствуете, но поверьте, Селестия в надежных руках. Я всегда буду заботиться о ней, и, уверена, она будет относиться ко мне так же. — Мама, я очень сильно люблю Айрис. Она побуждает меня быть лучшей версией себя, и если вы не хотите принять наши отношения, я не отступлюсь. Я пришла сюда, чтобы лично сообщить вам о своем решении. Не хотелось бы, чтобы вы узнали об этом из прессы. Люциус сидел и лучился довольством от того, что его жена едва ли одобрит эти отношения. Впрочем, выражение его лица быстро изменилось. — О, мисс Поттер, я вовсе не имею ничего против этого. Я просто хотела понять, насколько далеко вы готовы пойти, чтобы защитить честь моей дочери. Я всегда гордилась и горжусь Селестией, хотя и признаю, что не говорила об этом так часто, как следовало бы, и мне за это стыдно. В конце концов, главное для меня – это благополучие и счастье моей дочери. Спасибо вам, и если хотите, вы можете остаться на ночь. С этими словами миссис Малфой спокойно встала и подошла к мужу, который все еще пребывал в состоянии растерянности, если не шока. — Если решите остаться, можете занять гостевую комнату напротив покоев Селестии. Я знаю, каково это – быть подростком, — подмигнула она и вышла из комнаты, уводя с собой мужа, который явно был против всей этой затеи, но ничего не мог с этим поделать. Айрис и Селестия понимали, что Люциусу потребуется время, чтобы смириться с тем, что они вместе, но одно было ясно наверняка – пока у них было одобрение Нарциссы, все будет хорошо. We fell in love in October That’s why I love fall Looking at the stars Admiring from afar***
— Я поняла, что влюбилась в тебя в прошлом октябре, и вот сейчас уже почти снова октябрь, — призналась Айрис. Они сидели на крыше дома номер 12 на площади Гриммо, отдыхая после тяжелого дня. Они убирались в доме, отмывая накопившуюся пыль и грязь и выбрасывая разнообразный хлам в надежде сделать жилище хоть немного пригодным для жизни. — Правда? — удивленно спросила Селестия. — Да, когда мы курили тогда, прямо как сейчас. — Спасибо, что влюбилась в меня, — сказала Селестия, глядя в зеленые глаза Айрис. Если чуть ранее они наблюдали за звездами, то теперь просто смотрели друг другу в глаза. А звезды, невольно поменявшись ролями, теперь смотрели на них и радовались истории их любви, ведь они следили за ними все это время, начиная с самого первого дня в Хогвартсе. Глубоко затянувшись токсичным дымом, Айрис вспомнила то время, когда Малфой еще не была ее девушкой. Она полюбила октябрь именно из-за нее, ведь раньше Селестия не была ее, но теперь она стала всем для нее. Селестия Малфой ее навсегда.
