Встреча

      Рука Джорджа Уизли хлопнула брата-близнеца по спине. Лицо его выражало прямо-таки театральное сочувствие.       — Прости ещё раз, что мне придется уйти, чтобы поужинать с Анджелиной в только что открывшемся и по слухам весьма достойном ресторанчике с отменными рёбрышками и большими порциями пива. Прости, что тебе придется одному разбирать новую поставку наших ингредиентов. Надеюсь, ты меня поймёшь, Фредди…       Младший брат вгляделся в глаза старшего и выпятил губу, точно ребёнок, выпрашивающий у матери леденец. Тот скептически приподнял правую бровь.       — Конечно, всё в порядке, Джорджи! Веселись, я справлюсь с нашей общей работой и в одиночку!       Хоть тон у парня и был явно пропитан сарказмом, оба знали: никакой обиды друг на друга никто не держит. То Джордж сбегал куда-то пораньше со своей новоиспечённой жёнушкой, или наоборот, приходил попозже с утра; то Фред уходил до срока в какой-нибудь бар надраться огневиски со знакомыми (хотя обычно если подобная встреча близилась, братья шли на неё вместе), или изредка посещал свидания.       Но никто из тех девушек, с которыми он знакомился, не мог затмить её.       Прошло уже два года с тех пор, как она уехала, но Фред никак не мог её забыть. У парня случалась парочка интрижек, но ничем серьёзным они не кончались, в то время как Джордж успел уже обзавестись семьёй. Но старшего близнеца Уизли это никак не смущало; в свои двадцать три года он жил лучшую по собственному мнению жизнь: пахал на благо магазина, причём весьма успешно, поглощал острые крылышки по четвергам в заведении напротив «Всевозможных волшебных вредилок», а на выходных любил наведываться к родне: то к родителям в Нору, то к Биллу в «Ракушку». У последних как раз только-только родилась вторая дочь, Доминика, поэтому семейство частенько встречало гостей. У Рона и Джинни тоже бывал, но реже, скорее они сами захаживали в магазинчик. Чарли по-прежнему оставался в Румынии, а Перси был весь в работе, так что виделись они лишь на семейных ужинах по особым случаям вроде дней рождений.       Из квартирки над «Вредилками» Джордж съехал, посему его брат проживал сейчас, наверное, самый одинокий в прямом смысле период свой жизни. Но он не отчаивался: завел себе кота, которого нарёк Снежком. Вся соль была в том, что кот был чернее тележки угля в безлунную ночь. Он оказался на редкость ленивым, пушистым и почти всё время спал. Впрочем, Фреда это устраивало. Парень делился с питомцем переживаниями и радостями, а тот всё без упрёков выслушивал.       Джордж накинул плащ, прихватил зонтик, покоящийся в специальной подставке у входа, и потянулся к дверной ручке.       — Эй, это мой! — возмущенно воскликнул Фред.       — Думаю, мне в этот бешеный ливень, который сейчас фигачит за окном, он пригодится больше, чем тебе на пути с одного этажа на другой. До завтра, Фредди!       Это было весьма справедливое замечание. Лондон рыдал то ли от ужаса, предвкушая скорое наступление осени, то ли от счастья об окончании на редкость душного лета. Косой переулок, можно сказать, затопило, как и многие другие улицы города.       Джордж махнул рукой и скользнул в дверной проём. Брат проводил его взглядом.       Потом повернул голову и обвёл глазами коробки, скопившиеся в дальнем углу этажа: не меньше десяти штук выстроились в настоящую гору. И что они с братом только поназаказывали?..       Хоть магазин был уже закрыт, работы предстояло немало. И сделать её нужно было как можно скорее, вот Фред и решил задержаться после основного трудового дня, пока Джорджи прохлаждался с женой. Всё равно делать старшему близнецу больше было особо нечего.       Мысленно парень снова обрушил на брата шквал критики за побег, а потом решил немного оттянуть неизбежный момент распаковки первой коробки и заварил себе чаю. Спустя несколько махинаций волшебной палочкой он уже наслаждался тёплой жидкостью с привкусом лимона. Потом включил волшебное радио; оно появилось у него летом за год до битвы за Хогвартс; именно тогда они начали больше общаться с… ней. Ради неё Фред настроил радио и на магловские частоты. Потом втянулся и сам, и с тех пор частенько слушал это легкую, непринужденную музыку, которую она называла «попсой».       Играла какая-то «Why’d you only call me when you’re high?» каких-то Arctic Monkeys. Прикрыв глаза, пританцовывая и щелкая пальцами, Фред переместился в тот самый угол, заполоненный коробками. Перенёс одну из них к свободному столу в кладовке, где у братьев хранились некоторые ингредиенты, распаковал её. Мысленно оценил увиденное, прикидывая, что и куда ставить, уже прихватил пачку дремоносных бобов.       Полностью настроенный на работу, Фред вдруг услышал стук в дверь. Сделал вид, что не слышит — надпись: «До встречи завтра, сегодня мы уже закрыты!» должна была развернуть этих опоздавших нерадивых покупателей. Однако кто бы это ни был, настойчивость лилась через край: стук продолжался, даже усиливался.       Бросив банку дремоносных бобов обратно в коробку, Фред, ворча себе под нос, направился к двери. Из-за капель дождя, стекающих по стеклу наперегонки одна с другой, и темноты было плохо видно, он сумел различить лишь, что силуэт за дверью был один, невысокий. Постучали вновь, и тут уже парень не выдержал.       — Вы что, не видите… — начал было он, распахивая дверь, однако закончить «…что мы закрыты» не сумел.       Он замер, сжимая в ладони дверную ручку и молча таращась на девушку, которая стояла перед ним на крыльце.       Она.       Она тоже смотрела на него. Так они и застыли, не сводя глаз друг с друга на протяжении секунд тридцати, игнорируя шум ливня и его возможное попадание если не в помещение, то хотя бы на одежду. Впрочем, девушка уже была весьма «задета» погодой — хотя она и сжимала в руке зонтик, с которого стекали водяные капли, обувь и левый краешек юбки до колен тоже выглядели весьма вымокшими.       Фред забыл, как дышать. У него жар? Ему это мерещится? Что было в том чае, который он себе заварил, вдруг какие-то галлюциногены?.       — Впустишь? — вдруг спросила девушка.       Это вырвало близнеца из собственных мыслей и рывком вернуло обратно в реальность. Фред не сразу понял, что она имеет в виду. А потом оторвался от дверной ручки, прикрыл рот и отошел с прохода. Девушка прошла внутрь магазина, оглядываясь по сторонам. Близнец не отрывал от неё взгляда.       — Гермиона… — вдруг с чувством выдохнул он.       В этот момент Фред был способен лишь вымолвить её имя, хотя в голове металась тысяча вопросов, которые парень по неизвестной причине продолжал сдерживать при себе.       Грейнджер обернулась, впилась в волшебника глазами, и во взгляде её тоже читались слова, которые она так хотела бы произнести, но молчала. Она боялась. Ей было стыдно. Она уехала…       Больше всего на свете Гермиона хотела бы сейчас прижаться к тёплой веснушчатой груди, скрытой за тканью свитера и часто-часто вздымающейся в этот самый момент. Но девушка не шевелилась. Ей уже показалось, что Фред вот-вот скажет что-то важное, она ждала… вместо этого он вдруг выдал:       — Хочешь чаю?       Я хочу тебя, Фред.       — Да, пожалуй.       Они молча прошли к чайнику, и парень, в этот раз самостоятельно, наполнил для девушки кружку, в свою же подлил кипятку. Они сели на первом этаже на разных краях небольшого диванчика перед небольшим журнальным столиком, за которым посетители могли немного перевести дух между покупками. Мановением волшебной палочки Фред заставил радио замолчать — ему казалось, что оно жутко мешает, что из-за него он может упустить какую-либо фразу волшебницы, хотя по факту оно играло довольно тихо. Гермиона охнула — он до сих пор его хранил, не избавился… От этого осознания ей стало чуточку легче на душе.       Молодые люди сидели молча. Гермиона обхватила руками кружку с чаем и не отрывалась от неё, постоянно делая маленькие глоточки, как будто эта кружка стала её защитным оберегом. В это время Фред не сводил глаз от самой девушки. Взгляд его был пристальным и неимоверно удивленным, словно каждый раз, когда парень моргал, он ждал того, что образ Гермионы перед ним растворится и она окажется не более, чем его фантазией. Вот он и глядел на неё в упор, вновь и вновь убеждаясь, что она вовсе не плод его вконец свихнувшегося воображения, а живой человек. Заметив девичье смущение, близнец резко отвернулся и спросил:       — Как там… Австралия?       Грейнджер с выдохнула и поставила кружку на стол.       — Хорошо. Там… так необычно!       Вновь повисло молчание. Девушка старательно отводила глаза, этим стал грешить и Фред. Такое её поведение расстраивало близнеца, ему казалось, что она не хочет на него смотреть.       — А откуда же ты… здесь? — несколько печально произнёс он.       Сердце у волшебницы забилось часто-часто. Она поджала губы, потом опять расслабила. Облизнула их, и Фред задержал на них взгляд.       — Послушай, я нашла там своих родителей…       — Да, Джинни сказала мне, что ты ей писала. Я очень рад за вас, ты большая молодец!       Вообще-то, он и сам хотел написать ей и поздравить. Но учитывая, что она не ответила на все предыдущие его письма, Фред решил этого не делать. Воспоминание обо всём этом болезненно кольнуло сердце. В этот миг впервые за то время, что девушка находилась рядом, он захотел, чтобы она действительно оказалась плодом его фантазии.       — Спасибо. Я вернула им память после того, как забрала её перед войной, и мы какое-то время прожили там, но потом поняли, что хотим вернуться.       У Фреда опустились руки, он совсем сник, даже от отчаяния забылся и смог поднять на волшебницу глаза:       — Ты что же, всё это время была здесь, в Англии?       Спрашивать у Джинни и Рона про Гермиону он перестал уже как год и их самих просил о ней не напоминать; слишком это было больно, даже спустя время.       — Нет-нет! — воскликнула Грейнджер, инстинктивно потянувшись к ладони парня, свисающей с колена, но тут же остановившись. — Я вернулась неделю назад.       — Искала в себе силы прийти сюда? — горько усмехнулся Фред, не глядя на девушку, а потом замер, ведь она ответила серьёзно:       — Да.       Усмешку как рукой смахнуло. Парень впился взглядом в девичие лицо.       — Мне действительно было тяжело это сделать. Я виновата перед тобой.       Серьезно? Поняла наконец!       — Серьёзно? Почему?       Гермиона выдохнула. Тяжело, глубоко. Видно было, что она тщательно собирается с мыслями перед тем, как начать говорить. Неустанно теребя краешек юбки, она начала:       — Фред, я вернулась неделю назад и, вообще-то, в первый же день собиралась прийти сюда, в ваш магазин. Но меня остановил страх. Я развернулась у самой двери… Я виновата перед тобой, — повторила девушка, и голос её дрогнул. — Когда я сказала, что отправляюсь искать родителей, ты тут же заверил, что поедешь тоже. Но я отказала. Я боялась, я так боялась… Я думала, что со мной ты не будешь в безопасности. Думала, последователи Тома Реддла… станут меня искать. А ещё боялась стать причиной, по которой тебе придется оставить семью на неизвестный срок. Семью, любимое дело… Я не хотела таких жертв, не смела требовать их от тебя. Мне было очень плохо одной, но уже прошло время… Я стала бояться, что ты не сможешь меня простить, возненавидела себя за собственные страхи и решила не отвечать на письма, я хотела, чтобы… чтобы ты меня забыл.       Фред отвернулся. Слова девушки больно его укололи. Это не скрылось от Грейнджер, и она поспешно добавила:       — …но каждое, каждое твоё письмо я перечитывала десятки раз. Я даже садилась писать ответ… Но я была уверена, что он сделает только хуже, даст тебе надежду… Я думала, что останусь в Австралии вместе с родителями, но потом поняла… что не могу.       …без тебя.       Тут уже парень не сдержался: поднялся на ноги, скрестил руки на груди и стал ходить туда-обратно вдоль дивана. С его уст слетела горькая усмешка:       — Знаешь, это… это несправедливо. Ты заявила, что поедешь одна, но скоро вернешься сама или напишешь, когда приехать мне. Я ждал, покорно ждал и писал тебе в надежде на скорую встречу. А ты хотела, чтобы я тебя забыл… Ты решила, что лучше знаешь, на что я готов пойти, а на что нет! Как жаль, что ты при этом позабыла уточнить этот незначительный вопрос у меня самого… И, знаешь, я пытался забыть. Когда понял, что ты от меня отвернулась, я наладил свою жизнь, дела в магазине. Научился без грусти смотреть на счастливые парочки в округе. И вот вдруг заявляешься ты собственной персоной, та, кто, если честно, разбила мне сердце, — тут он вновь горько усмехнулся, пытаясь прогнать подступающие слёзы прочь. — А зачем ты, собственно, сюда вообще пришла?       Парень резко обернулся, готовясь смерить девушку осуждающим взглядом. Но сделать этого не удалось: она уже вовсю плакала, и Фред тут же непроизвольно сменил гнев на милость.       — Ответ один: я была дурой! — отчаянно воскликнула шатенка. — Я же сказала: думала, поступаю верно, а в итоге всё испортила… Я боялась потерять тебя, и из этого же страха тебя и потеряла…       Это было до ужаса абсурдно, но это была правда.       Фред не мог спокойно смотреть на девичьи слёзы. Он тут же опустился обратно на диван, только теперь совсем рядом с Грейнджер, и схватил её за плечи.       — Зачем ты здесь, Гермиона? Что ты от меня хочешь?!.. — взволнованным тоном спросил рыжий.       Девушка замерла, ему даже показалось, что перестала дышать. Лицо её внезапно стало серьёзным, она попыталась собраться, всхлипывая, утёрла слёзы и потекли нос краешком рукава своей бордовой кофты.       — Я пришла сказать, что была не права. Но я пойму, если ты меня выгонишь. Я сама во всём виновата, но хочу, чтобы бы знал, — её голос даже перестал дрожать, говорила она твёрдо, — я этого не хотела. Я хотела двух вещей: отыскать родителей и прожить с тобою вместе всю жизнь. Ведь я любила тебя, очень сильно, — она опустила глаза, точно виноватый ребенок, а потом подняла бесстрашный, даже вызывающий взгляд на Фреда, — и до сих пор люблю.       Он тоже не отрывал от гриффиндорки пристального взгляда. Их лица вдруг оказались очень, слишком близко. Слёзы всё ещё текли по щекам Грейнджер, но она уже успокоилась. Фред же молча глядел в покрасневшие девичьи глаза, вглядывался в них, точно искал ответы на свои вопросы…       — Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. Может, у тебя уже кто-то есть…       Уизли нахмурился. Его лицо стало каким-то грозным, и Гермиона, не выдержав напора, всхлипнув, вновь залилась слезами, спрятав лицо в ладонях. Фред выдохнул — он не мог смотреть на это зрелище, сердце у него сжималось. Парень поджал губы и с удрученным выражением лица потянулся к рукам девушки. Он мягко отстранил их от лица, тихо приговаривая:       — Ну хватит, ну… хоть ты и разбила мне сердце, я всё ещё не могу спокойно смотреть на то, как ты плачешь…       Девушка раскраснелась в конец. Она была на грани истерики.       — Прости меня, Фред, прости меня… — мямлила волшебница, глотая слёзы.       Уизли ничего не оставалось, и он, тяжело вздохнув, придвинулся поближе и заключил Грейнджер в кольцо из своих рук. Она упала ему на грудь и, продолжая всхлипывать, намочила своими слезами свитер.       — Ты… ты… — вдруг заговорила Гермиона.       Фред испуганно отстранился и встревоженно на неё посмотрел.       — Как же ты вкусно пахнешь! — выдохнула девушка, имея в виду тот природный аромат, которым зачастую обладает любимый человек. — Я так скучала по твоему запаху… Он чудился мне везде…       Фред выдохнул и на миг прикрыл глаза. Он думал было вновь обнять волшебницу, но что-то его остановило. Парень, глядя на новую армию слёз, атакующую девичьи щеки, снял руку с плеча девушки и переложил её на правую девичью щёку. Она обожгла лицо Гермионы своим теплом.       Уизли мягко провёл подушечкой большого пальца по коже и тем самым смахнул сползающую вниз слезинку.       Их взгляды встретились. В зеленовато-карих глазах Фреда отражался свет магазинных ламп, он был тёплый, от него на душе сразу становилось уютнее. По всему телу девушки разлилась волна какого-то спокойствия, хотя сердце продолжало трепетать от знакомых прикосновений.       — Фред, — девушка сглотнула, — можно я тебя поцелую?       В этот миг девушке казалось, что её вопрос важнее всех остальных на белом свете.       Фред молчал несколько секунд, взгляд его стал твёрдым, и Гермиона испугалась, что он сейчас возьмет и прогонит её. Однако парень заговорил, и ответ его стал полной противоположностью её мыслям:       — Только если пообещаешь, что не исчезнешь в следующий миг.       — Обещаю! Главное, чтобы не исчез ты…       А потом она, с жутким, точно подростковым, волнением от предвкушения приподняла подбородок и чуть приблизилась к парню. Осторожно, аккуратно и мягко он накрыл её губы своими.       Да… они ничуть не изменились, только были теперь для него солоноватыми от слёз.       Да… они ничуть не изменились, казались ей сладкими, точно мёд, точно дар, которого Гермиона два года назад сама себя лишила и вот наконец вновь обрела.       Через мгновение Уизли мягко отстранился.       — Я тоже люблю тебя, — хрипловато произнёс Фред, точно это было бремя, наличие которого он признавал и уже перестал пытаться от него убегать, — любил и, мне кажется, всегда буду…       Гермиона опять всхлипнула, но расплавилась в счастливой улыбке. По её щеке поползла новая слеза. Фред обратил к ней свои глаза, потянул руку и аккуратно смахнул слезинку согнутым указательным пальцем.       — Да ты так устанешь, — насколько это было возможно, рассмеялась девушка, — я чувствую себя дождевым облаком…       — Но ведь любой дождь когда-нибудь кончается, — улыбнулся в ответ парень.       Они оба стихли, но уголки губ Фреда продолжали оставаться приподнятыми. Сам не зная, в каком порыве, но он взял, приблизился и поцеловал девушку вновь. Та ответила, причём более активно, чем он ожидал: обхватила лицо парня своими ладонями и даже собралась уже подключать язык, когда Уизли отстранился. Он вопросительно взглянул на гриффиндорку.       — Ты прямо как ураган, — усмехнулся парень, а потом едва заметно нахмурился, — ты что, хочешь?..       — Хочу, — честно ответила девушка, уже слегка опьянённая близостью Фреда, которая всё это время снилась ей ночами и из-за отсутствия которой все эти ночи она провела, рыдая в подушку. — А ты?       Голос у волшебницы был завораживающий, томный. Уизли сглотнул, мягко убрал руки девушки со своих волос и щеки и отодвинулся от неё подальше на диване. Гермиона одарила его печальным взглядом.       — Ты не понимаешь, что делаешь, у тебя такое состояние… Я не уверен, что позже ты об этом не пожалеешь.       — Пожалею о том, что наконец проснусь рядом с единственным человеком, которого когда-либо любила? Ты сейчас серьёзно?.. — горько усмехнулась она.       Гермиона сказала это так искренне, что у Фреда заколотилось сердце. В это время Грейнджер подняла на парня покрасневшие глаза и произнесла, поникнув:       — Но я знаю, что звучу безумно… Заявилась к тебе спустя всё это время и будто жду, что всё будет как раньше, да? Думаешь, я жду и твоего прощения? Нет, Фред, я просто хочу, чтобы ты знал: я осознаю свою самую большую жизненную ошибку и глубоко о ней сожалею.       Вид у неё был точно у философа, который полностью осознал эту жизнь. Она выглядела измотанной, но трезвой умом. Похоже, мозг и рациональное мышление у девушки работали без перерыва.       Да, она разбила ему сердце. Да, он не может взять и всё разом забыть, простить.       Но она здесь и, кажется, искренне раскаивается.       И она, кстати, для него тоже та единственная, которую он когда-либо любил.       Фред молча придвинулся к волшебнице, а затем аккуратно поднял её подбородок вверх сгибом указательного пальца, заставляя взглянуть на себя. Он задал ей немой вопрос, вглядываясь в шоколадные глаза.       Ответ был не словесный, а физический: Грейнджер впилась в него своими губами.       Произошло это более активно, чем он ожидал: девушка буквально налетела на парня, жадно и отчаянно, будто бы это был последний поцелуй в её жизни. Фред сперва опешил, но довольно скоро поймал нужный темп. Очень скоро язык волшебницы уже вовсю танцевал в его рту.       Её ладони легли на широкую грудь парня, а его — на девичью спину. И те, и другие бродили по всей доступной поверхности, привыкая к уже забытым, но вообще-то отлично изученным в прошлом телам друг друга. Юркие пальчики поддели мужской свитер и нырнули под него, обжигаясь теплом человеческого тела.       Фред отодвинулся назад, чтобы дать девушке возможность принять полулежащее положение. С её губ и щек он перешел на шею, неустанно оставляя на светлой коже дорожку из поцелуев. От её верхней части одежды он стал избавляться также активно, как и она от его, и довольно быстро стянул с девушки кофту. Она полетела на пол и распласталась по деревянным доскам рядом с его свитером.       Взору девушки открылся подтянутый, усеянный веснушками торс парня. Она хотела вжаться в него и больше не отпускать — он источал невероятное количество тепла, был таким знакомым наощупь…       На пути парня в это время встало препятствие — он избавился от верхней одежды, но не от белья. Ощущая внизу живота разливающееся тепло и сетуя на начинающие стеснять тело джинсы, он ловко приподнял Гермиону над поверхностью и одним движением расстегнул застёжку её классического чёрного лифа. На миг девушка замерла, и парень изогнул бровь. Однако секундное замешательство прошло, и Гермиона, лукаво улыбнувшись, сама стянула с себя лишний элемент одежды. Вид её небольшой, но такой привлекательной обнаженной груди разжег в глазах Фреда ещё больший огонь, а штаны сделал ещё более тесными в области паха.       Их поцелуи были продиктованы невероятной, уже забытой обоими страстью, вспыхнувшей диким пламенем, которое разгорелось из маленькой искорки. Они просто не могли оторваться друг от друга.       Фред принялся ласкать упругую девичью грудь, параллельно залезая руками под плотную ткань женской юбки. Хорошо, что ещё было лето, и в колготках девушка не нуждалась — иначе он бы просто их разорвал.       В это время шатенка расстегнула явно мешающую пуговицу на джинсах близнеца, а затем и ширинку, получив возможность коснуться разгоряченной плоти, пока ещё скрытой под хлопковой тканью мужского белья. Она провела по продолговатой поверхности ладонью, и Уизли испустил блаженный стон.       Он уже поставил левое колено на диван, дабы устроиться поудобнее, но не сумел.       — Он слишком низкий, неудобный… — раздраженно протянул парень.       Судорожно соображая, он выпрямился и окинул взглядом помещение. Потом вдруг подхватил Грейнджер на руки, так резко, что она охнула, и с завидной скоростью переместил, усадил её на столик, где высилась выстроенная из каких-то зеленых жестяных банок пирамида. Гермиона задела фигуру спиной, какая-то часть товара полетела вниз и с шумом встретилась с полом. Она одарила парня виноватым взглядом.       — Забудь про них, — хрипло выдавил Фред, и девушка повиновалась, увлекая его в новый поцелуй.       Она зарылась пальцами в рыжие волосы, обхватив ногами бёдра парня, джинсы с которых были предварительно приспущены, а он, уперевшись ладонями в стол, уткнулся ей в шею, вдыхая аромат пышных волос. За два года тот ничуть не изменился…       Наконец подобрав удобное положение, Фред, чуть ли не затаив дыхание от предвкушения, вошёл в шатенку, шумно и резко выдохнув от удовольствия. С каждым новым толчком его движения становились всё увереннее, всё активнее. Гермиона застонала. Он впивался в её губы, она царапала его веснушчатую спину.       Они слились в одно целое. Никто не хотел останавливаться: они так соскучились друг по другу, по взаимному присутствию, по этому чувству родства и близости, что оба потеряли бы голову, если бы прямо сейчас узнали, что всё происходящее — лишь сон.       Но к счастью судьба не играла с волшебниками столь злых шуток: это действительно были они, снова вместе, причём в прямом смысле.       Гермиона обвила шею парня руками. Одна ладонь Фреда лежала на изгибе её обнажённой спины, другая упиралась в стол, иначе бы они оба свалилась на бедные, ни в чём не повинные банки. Вены на руке Фреда вздулись, как и на шее. Он двигался порывисто, даже как-то отчаянно.       — Обещай, что больше не уедешь, — сквозь тяжелое сбивающееся дыхание попросил он.       Гермиона улыбнулась в перерыве между поцелуями, которые оставляла его скуле:       — Торжественно клянусь…       Как только она произнесла эту фразу, Фред издал более громкий, чем прежде, вздох, и наконец остановился. Тело его расслабилось, волшебник уронил голову на обнаженную девичью грудь. Грейнджер прижала её к себе.       Они застыли так на несколько минут, а потом Фред-таки соизволил привести себя в вид поприличнее: застегнул несчастную пуговицу на штанах, поправил взмокшие волосы у лба и даже подал Гермионе лифчик. Правда, его пришлось поискать, ведь он приземлился где-то вне зоны видимости.       Застегнув его, Гермиона огляделась и нашла глазами свою кофту — оставалась лишь она, юбка итак была на девушке, только вот изрядно помялась. Однако эта жертва определенно стоила того.       Только Грейнджер хотела двинуться к одежде, как Фред схватил её за запястье и остановил. Он прижал волшебницу спиной к тому самому столику с банками, на котором они… провели последние несколько минут. Сам парень также ещё не успел натянуть свитер. Впрочем, так, в одних джинсах, Гермионе его вид нравился больше.       Близнец прижался своим лбом к девичьему.       — Я надеюсь, — дрогнувшим голосом произнёс парень, — что ты об этом не пожалеешь. И что ты тогда… говорила серьезно. Когда я спросил.       — Я нисколько не жалею. Прошу, поверь мне наконец. И да, я говорила серьёзнее некуда. Теперь ты от меня не отвяжешься, — усмехнулась шатенка, а потом добавила уже более печально, — если, конечно, сможешь простить.       Уизли вздохнул. Они не смотрели друг на друга, но продолжали соприкасаться телами.       — Я рад, что ты понимаешь: мне нужно время. Но знаешь, — тут он отстранился и взглянул девушке в лицо, позволив себе лёгкую улыбку, — первый шаг к примирению ты уже сделала.       Гриффиндорка усмехнулась и шутливо толкнула парня. А он взял, да и приник к её губам своими, увлекая в продолжительный поцелуй. И в тот самый момент, когда волшебница стала подумывать о том, а не избавиться ли ей вновь от надоедливого лифчика, произошло что-то совершенно неожиданное.       Колокольчик на входе зазвенел, входная дверь отварилась, и любовники застыли. Они тут же отстранились и синхронно повернули ко входу в магазин свои головы.       На пороге точно таким же образом замер Джордж Уизли. В руке он сжимал сложенный зонтик, с которого падали капельки воды. А лицо у него было такое, словно перед ним плясало приведение.       В магазине несколько мгновений царило полное молчание, только снаружи доносился шум дождя. Джордж Уизли всё это время стоял с открытым ртом, а потом наконец с невероятным трудом нашел в себе силы и заговорил.       — Это, Мерлин вас побери, последнее, что я ожидал увидеть, вернувшись в магазин спустя час своего отсутствия!       Гермиона и Фред наконец смогли пошевелиться. Старший близнец пихнул девушке её кофту, секунду назад поднятую с пола, и пока она одевалась, виновато почесал затылок:       — Я тебе обязательно всё расскажу…       — Как миленький! — запричитал Джордж. — Да, привет, Гермиона. Да, я рад тебя видеть, несмотря на то, что целых два года выслушивал, как мой братец тут умирал с тоски… Но я уверен, что ты сможешь всё объяснить, и поверь мне, ты должна будешь это сделать. Вам обоим повезло, что я всего лишь забыл во «Вредилках» бумажник, поэтому сейчас же вынужден вернуться к Анджелине… Но не надейтесь от меня избавиться: я с удовольствием выслушаю ваш рассказ завтра с самого утра! Как я понимаю, Гермиона здесь остаётся…