Три дня молчания

      Хёнджин просыпается от невесомых поцелуев в плечи. Тёплые губы порхают, словно бабочки по коже, вызывая лёгкие мурашки и волны нежности. Сознание лениво выползает из царства Морфея, постепенно забирая за собой сладкую сонную пелену. На тело волной накатывает едва ощутимый дискомфорт, пересохшие губы неприятно саднят, когда Хван проводит по ним языком. Мышцы наливаются свинцом, и каждое движение сопровождается ноющей болью.        — Бан Чан, если ты собираешься приставать, иди нафиг. У меня всё тело после вчерашнего болит, — шикает парень, дёрнув плечом и натянув одеяло на себя. Он приоткрывает один глаз и тут же закрывает обратно, жмурясь и потирая его тыльной стороной ладони. Яркий свет из большого окна напротив постели больно ударил по роговице. Поцелуи бабочки прекращаются, но вместо них его обнажённое тело стискивают в крепких объятиях и прижимаются голой грудью к спине. Бан Чан целует в затылок, зарываясь носом в тёмные волосы. Хёнджин сжимает зубы, тяжело потянув воздух носом. Поясницу немного свело тупой болью, после чего настигла лёгкая степень онемения.       — Прости, я вчера переборщил, — раздаётся тихий шёпот в самое ухо, опаляя кожу горячим дыханием. А затем тёплые губы Криса целуют в висок. Хёнджин немного вздрагивает, а после снова открывает глаза и медленно поворачивается к партнёру, встречаясь с ним взглядом. Бан Чан замирает. Он не в силах отвести взора от глаз Хёнджина. Те были весьма необычного цвета для азиатской внешности: серые, прозрачные. Чан тонул в них и невольно задыхался. Когда он смотрел парню в глаза, его словно парализовало. Бан Чан готов был падать перед ним на колени, целовать руки и делать всё, что тот пожелает, лишь бы он продолжал на него смотреть этим глубоким и любящим взглядом. Чан чувствовал себя зависимым от этого человека и ему это нравилось. Он не в силах отказать себе в желании зацеловать тело Хёнджина, искусать до бордово-фиолетовых отметин, а после, как хищный зверь, зализывать раны жертвы. Крис ревностно защищал это чувство внутри себя, метил Хёнджина как свою территорию и был готов, как умалишённый, рвать и метать, когда кто-то посягал на Хвана. Как в прошлый вечер, на котором они были вместе и в то же время по отдельности. Какой-то очередной дизайнер облизывал Хёнджина глазами, едва ли мысленно уже не разложив того на столе, пока шло обсуждение очередного показа, в котором тот участвовал.       Хёнджин — модель. Он популярен и довольно востребован в этой индустрии. Вся его жизнь — одно сплошное расписание, которое прописано на годы вперёд. Каждый день число его контрактов растёт, как и фанбаза. Зачастую Хван живёт на своей работе. Он любимец публики, дизайнеров и фотографов. Вокруг Хёнджина крутилось множество различных людей, которые так или иначе жаждали его внимания, заглядывали ему в рот, а некоторые вожделели его. Бан Чан ненавидел каждого, кто уделял Хвану чуть больше внимания, чем того требовалось. У него буквально срывало резьбу, когда на глаза попадался убогий флирт разношерстных юношей и девиц, жаждущих внимания его парня. Всякий раз глаза наливались кровью от подобных наблюдений, а Хёнджин игнорировал, будто не замечал всего этого. Но Хёнджин видел всё, однако издержки профессии научили его пропускать это мимо ушей, а от особо настойчивых «поклонников» держаться подальше. У Чана было колоссальное желание показать всему миру, что этот парень его. Однако всё разбивалось о твёрдую скалу упёртости Хвана — тот наотрез отказывался афишировать их отношения. Предпочитал скрываться и продолжать мило улыбаться окружающим, когда его партнёр готов был сожрать любого, кто, как ему казалось, вешался на Хёнджина. Хван никогда не афишировал свою личную жизнь, не признавал на публике ориентацию. Журналисты любили лезть в штаны знаменитостям, Хёнджин же вовремя пресекал неудобные ему вопросы на интервью.       Они часто бывают на различных закрытых тусовках, где собираются все сливки общества. Люди в таких местах не от мира сего, считающие себя элитой. У них есть всё: деньги, власть, связи. Они могут позволить себе всё, даже купить человека для своих извращённых фантазий. Каждая такая тусовка была на слуху, как гром среди ясного неба. И по всем правилам рассчитывалась на широкий масштаб, пафос ради пафоса. Богачи светили своими дорогими шмотками, надменными лицами, презрительными взглядами и похотливыми идеями. Хёнджин был вхож в это общество, но был отнюдь от этого не в восторге. Он любимец элиты, его хотят заполучить, подчинить, подложить под себя. Просто потому что природа одарила его красивым личиком, хорошей фигурой и подвешенным языком. Каждый мечтает о такой красивой, но безвольной куколке, как Хёнджин. Парень безвольным не был и умел вовремя отсекать от себя ненужных или неприятных ему людей. Связи, деньги и пафос его мало волновали. Только работа, которая обязывала посещать эти вечера, не более.       Чан тоже был не безызвестным в данных кругах. Не так популярен, как Хван, но фанбазу и капитал сколотил немаленькие. Он музыкальный продюсер и по совместительству артист. Иногда светит лицом на обложках журналов, как амбассадор брендов. Они друг друга нашли на одной из таких тусовок. Бан Чан долго не думал между тем, чтобы пройти мимо или нырнуть в пропасть в отношении Хёнджина. Стоило увидеть средь толпы одинаковых и до жопы крутых людей его, и весь мир пошёл прахом. Пред глазами мельтешили лишь эти влажные прозрачные глаза, как пасмурное небо, эти алые чувственные губы.       Хёнджин красивый, даже очень. И Бан Чан определённо влюбился в него с первого взгляда. Просто потому что Хван Хёнджин выделялся среди этой элиты, был не таким, он изящный, эфемерный, статный как аристократ. Хван был светлым, сияющим среди этих исчадий преисподней. Среди бесноватой толпы, он спокойный и тихий как штиль. Порой очень улыбчивый, с ним легко найти общий язык, даже если это будет первый и последний раз, когда человек с ним общался. Хёнджин смотрел по-доброму, без презрения или высокомерия, которое не присуще ссучившимся мальчикам и девочкам в модельном бизнесе. В данной индустрии каждый сам по себе. Модели гнались за контрактами, шли по головам, старались наработать репутацию себе и желательно испортить её соперникам. Некоторые не гнушались выбивать себе место под солнцем и через постель, ничего нового. Хёнджину же это было ни к чему. Ему были открыты двери везде. Он знал силу своей внешности и умело это монетизировал. Такое отличие ото всех вызывало урчание внутреннего зверя у Бан Чана, желание обладать этим человеком, сжимать в горячих цепких объятиях и по возможности прятать ото всех, как сокровище.       Крис отмирает, спускает с изящных плеч, на которых красовались бордовые отметины его ночной страсти, одеяло и приникает губами к ключичной впадинке, прижимая партнёра к себе ближе. Осторожно поцелуями огибает линии красного пиона, который когда-то расцвёл на бледной шее и спускается вниз, невольно хмуря брови, сжимая талию Хвана сильнее, вызывая дискомфорт у того.       У Хёнджина была метка соулмейта — красный пион на шее, который почти невозможно было скрыть от чужих взглядов. Чана при виде этого цветка внутри раздирало на части, потому что метка на этом идеальном теле не его. Этот чёртов пион не был отражением его души. Хёнджин помечен кем-то другим, чужим и далеким от них, и это больно сковывает всё нутро. Чан ревностно метит кожу своего парня своими укусами и поцелуями, но всё тщетно. Его метки быстро сходят, Хёнджин словно вампир, регенерирующий не по дням, а по часам. А этот чёртов цветок неизменно остаётся на его белой коже. Он ненавидит эту тату, но не может отрицать того, что смотрится она на этом теле идеально и правильно.       — Чует моё тело, не к добру эти хмурые брови и потемневшие глаза. — Хван останавливает поток поцелуев и мыслей Криса холодной ладонью. Заставляет старшего отстраниться и осторожно садится на постели. Он пронзительно вглядывается в лицо партнёра: потемневшие карие глаза, хмурые тёмные брови, сжатые чувственные губы. Чёрные волосы в лёгком беспорядке.       — Ну, что такое, Чан-и? — Парень наклоняет голову немного набок и облизывает нижнюю губу. Хёнджин знает, какие мысли Криса посещают. Не первый год вместе. Поведение и привычки выучены уже до автоматизма. Тот, снова увидев этот чёртов пион на шее, завис, погрузился в какофонию своих страхов.       Метка на его шее появилась два с половиной года назад. Хёнджин проснулся от жгучей боли в области шеи посреди ночи. У него тогда выдалась тяжёлая съёмка и вечер после. Потому, проснувшись от припекающего ощущения, он сначала грешил на Криса, который порой в своих ревностных порывах не контролировал себя и превращал его тело в мешок с костями. Однако быстро изменил своё мнение, стоило в зеркале ванны увидеть, как на молочной коже, где зубы Чана его не касались, медленно, но верно, словно раскалённой иглой, вырисовывался красный контур пушистого пиона.       Пионы — любимые цветы Хёнджина, но так ненавистные Бан Чану. Тот не выносил эти цветы, не переваривал их запаха и вида.       Хёнджин ненавидел эту ночь и эту татуировку на шее. Её появление стоило ему многого. То, что они с Бан Чаном не были соулмейтами, оба прекрасно осознавали. Но на что-то надеялись. Строили отношения, учились принимать друг друга и понимать. С пониманием по итогу проблемы так и оставались. В современном мире получить метку или же встретить соулмейта — большая редкость. И появление таковой на шее Хвана ничего хорошего ему не сулило. Тогда они впервые серьёзно поругались и даже подрались. Крис весьма бурно отреагировал на новость о метке. Рычал, что не нужен Хёнджину, тот бросит его и пойдёт искать встречи с соулмейтом. Хван наоборот доказывал, что тот накрутил себя без причины, никого бросать и искать он не собирался. Он старался как мог отстоять свою позицию и вылилось это в неприятные последствия, из-за которых Хван не ночевал несколько дней дома и при воспоминании о которых вздрагивал даже спустя столько времени.       Хёнджин любил Бан Чана. Нежной и трепетной любовью с искрами страсти, которые полыхали, стоило Крису подкинуть пороху. О расставании парень никогда не думал и появление тату на шее для него ничего толком не значило. Они живут в современном мире, где каждый волен сам выбирать, кого любить и с кем быть. С чего старший вообще решил, что метка означает неминуемую встречу с родственной душой, он не понимал. Но, к сожалению, того уже переклинило и каждый резкий взгляд на его шею вызывал у Хёнджина болезненные спазмы. Крис и раньше имел собственнические наклонности, но после метки его порывы ревности становились невыносимыми. Хёнджин уставал от постоянных подозрений, ссор и регулярного жёсткого секса на этой почве. Чан не оставлял на нём живого места, терзал едва ли не каждый день. Однако мыслей уйти пока не было. Так или иначе, они почти шесть лет в отношениях и он надеялся, что его хён через некоторое время это в себе переборет. Пока всё оставалось на своих местах.       — Говорят, когда появляется метка, со временем начинаешь чувствовать эмоции того самого… — тихо говорит Чан, протянув руку к шее Хёнджина, останавливаясь в сантиметре от тату. Хван невольно отдёрнулся назад, с опаской смотря на пальцы партнёра. Метки нельзя касаться никому, кроме соулмейта. Когда её касается посторонний, носителя прошибает током. У Хёнджина она на шее, одно из опаснейших мест. Чан однажды имел неосторожность коснуться этого места и едва ли не поседел от страха, ему буквально пришлось вызывать скорую после подобной оплошности. Крис убрал руку и вздохнул. Он бы очень хотел, чтобы этот цветок был отражением его души. Хёнджин этого тоже хотел, но вселенная решила иначе.       — За забором много чего говорят, но это не значит, что всё правда. — Хван фыркает и упирается ладонями в матрас позади себя, впиваясь взглядом в лицо Бан Чана, снова замечая, как тот внутренне перемалывает кости его соулмейту, которого они и в глаза-то никогда не видели.       — Хёнджин, обещай, что, если однажды почувствуешь чужие эмоции, ты мне расскажешь, — раздаётся тихий шепот старшего. Чан поджимает губы, напрягаясь, шумно сглатывает. Кадык нервно дёргается и на шее проступают жилы. Он не смотрит на парня, но кожей чувствует острый взгляд.       — Зачем? Чтобы ты мне устроил очередной скандал? — Хван поморщился. Он знает, чем обычно заканчиваются подобные разговоры. Чан зло сверкнул глазами и тихо шикнул:       — Я хочу знать, когда это произойдет, чтобы…       — Чтобы быть готовым доканать меня криком, что скоро я от тебя уйду? — так же зашипел Хёнджин и заправил свои чёрные вьющиеся волосы за уши. — Крис, давай откровенно. Твоя ревность меня уже подзаебала и в прямом, и в переносном смысле. У меня задница уже из-за тебя не успевает заживать. Сколько раз мне тебе ещё сказать, что я не собираюсь тебя бросать. Вероятность того, что я когда-то встречу того, чья душа меня пометила, равна один к ста. Может мне тоже закатить тебе истерику, когда на тебе появится метка соулмейта? Или ты своим поведением мудака проверяешь, на сколько меня хватит? Так вот, ненадолго, если продолжишь в том же духе.       Бан Чан застыл, хлопая своими тёмными глазами. Хёнджин злился крайне редко, вывести его из себя получалось так себе, а если получалось, то Чан искал потом пятый угол в доме, чтобы переждать бурю. Сейчас он оценивал по хмурым бровям и потемневшим серым глазам ситуацию. Он не хотел этим утром ссориться с парнем, но не смог сдержаться. Сомнения грызли его изнутри. Чан любил Хёнджина, возможно даже больше, чем сам Хёнджин его. Он старался себя одёргивать, но у него выходило откровенно дерьмово. Всё, что было связано с этим человеком, у него в мозгу мелькало назойливыми словами «моё» и «спрятать».       — Прости… Я не сдержался. — Крис потянулся к парню, чтобы его обнять, однако Хван тихо фыркнул и резко увернулся от рук, вставая с кровати. Поднял с пола пижамные красные штаны в клетку, небрежно брошенные прошлым вечером, и натянул на обнажённое тело, выходя из спальни. И без того скверное с утра настроение опустилось ниже плинтуса. Находиться в одной комнате с зачинщиком подобного не хотелось. Ему нужно было выйти и привести голову в порядок, иначе он наговорит ещё чего-нибудь неприятного и они разосрутся в пух и прах.       Бан Чан остался сидеть на месте, поджав губы. Он винил себя за свою несдержанность и чрезмерную ревность, которой душил любимого человека. Он даже представить себе не может, каково ему будет, если Хёнджин действительно не выдержит и уйдёт от него. Исчезнет из его жизни и забудет как страшный сон.              

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

      

      В международном аэропорту Инчхон шумно. Хёнджина глушит окружающий гомон, а толкучка действует на нервы. Он в Корее впервые со времён младшей школы. Когда родители получили работу в Нью-Йорке, семья Хван быстро собрала свои скромные пожитки, перебралась за границу и более не возвращалась на родину. Там Хёнджин вырос, закончил учёбу и начал свою карьеру. Проходя все нужные проверки в аэропорту, он ощущает себя странно. Хван не чувствовал, что вернулся домой, скорее приехал в гости.       Год назад Крис решил вернуться на родину. В Корее у него семья, друзья, всё то, что даёт ему ощущение комфорта и дома. Хёнджин приехал сюда только из-за него. Из близких, помимо Криса, у него в этой стране разве что только менеджер, который прошёл с ним огонь и воду и слепо последовал за ним в другое агентство.       Бан Чан уехал из США три месяца назад, без Хвана. Он в течение года готовился к этому переезду, завершил свои контракты с компаниями в Америке и получил предложение от корейцев. А Хёнджину потребовалось больше времени для того, чтобы завершить свои дела и иметь возможность покинуть страну, которую много лет считал своим домом. Он заключил выгодный договор с модельным агентством в Сеуле, завершил ряд важных съёмок, после чего собрал свои вещи и отправился вслед за Крисом.       Родители и близкий друг отговаривали его от этого. Боялись, что Хван рушит свою карьеру непонятно ради чего. Окружение парня не шибко было в восторге от этих отношений, много раз старались поговорить с ним, открыть глаза на то, что Чан ему не пара, но всё безрезультатно. Хёнджин никого не слушал. Он был сильно привязан к Бан Чану. Отношения с ним для него имели вес, шесть лет вместе так просто перечеркнуть невозможно. Старший с последней ссоры вёл себя как шёлковый. Ни ругани, ни ревностных порывов, прям идеальный бойфренд. Хёнджин чувствовал в этом подвох, явный и больно бьющий по интуиции.       Переезжая в Корею, Хван понимал, что действительно рискует своей карьерой, но шёл на это вполне осознанно. С другой стороны, переход в агентство иной страны мог стать для него новым опытом. Он всё так же оставался глобальным амбассадором некоторых мировых брендов. Так что на текущий момент особо ничего и не потерял.       Пройдя все нужные инстанции в аэропорту, парень таки выбирается из толпы, получает свой багаж и выходит в зал ожидания, где народу было куда меньше и больше воздуха. Из-за духоты и узких проходов у терминалов начинала кружиться голова. Все куда-то спешили, толкались и даже топтались по ногам. Но оказавшись в более просторном помещении, Хван довольно выдыхает — в здании аэропорта не было привычных папарацци с камерами, преследующих его по пятам. Он приехал втихую, даже в сети не обмолвился о своём новом этапе в жизни, потому его аудитория пока была не в курсе, где он и что с ним.       Хёнджин осторожно поправляет чёрную маску на лице, берёт за ручку свой чёрный чемодан и идёт вперёд, осматриваясь по сторонам. Глаза цепляются за тёмную крепкую фигуру недалеко от выхода на улицу, среди разноцветной толпы тот выглядел как-то по-другому. Бан Чан стоял в чёрном драповом пальто, с двумя стаканами кофе из Старбакс и махал ему рукой. Он широко улыбался, а после быстро пошёл навстречу.       Хван махнул рукой в ответ и тоже ускорил шаг, стремительно приближаясь к парню, пробираясь через дебри беснующей туда-сюда толпы.       — Привет. — Крис обнимает облачённого в просторную серую куртку парня и прижимается всем телом, вдыхая лёгкий цветочный аромат его парфюма. — Я так скучал по тебе.       Хёнджин улыбается, но Чан не видит улыбки из-за маски. Он обнимает старшего и гладит того по крашеным синим волосам. За три месяца разлуки Бан Чан немного изменился. Стал шире, чёрный взгляд яснее. Выглядел не таким дёрганным, как когда покидал Нью-Йорк. Словно давящий тисками многолетний стресс его отпустил и на смену ему пришёл лучезарный и спокойный Чан. Непривычный Хёнджину, но по-своему родной.       — Я тоже скучал. Считал минуты до встречи, — тихо сказал парню на ухо Хёнджин.       Бан Чан улыбнулся ещё шире, сжав его в своих медвежьих объятиях сильнее. Внутри Хвана что-то кольнуло, но он ещё не совсем понимает причину этого. Крис ощущался не таким, но почему он чувствовал в этом некий подвох, пока не понимал. Через несколько минут старший отпускает своего парня из объятий и вручает тому холодный американо, который купил специально для него перед входом в аэропорт. Хёнджин забирает кофе и благодарно кивает, а после вместе со старшим выходит из здания аэропорта. Они молча направляются на стоянку, каждый в своих мыслях. Хван немного мёрзнет, потому несильно поджимает плечи и вздыхает. На улице моросил мелкий дождь и дул пронизывающий ветер. Знал бы Хёнджин, что в Корее температура воздуха ощущалась чуточку иначе, надел бы более тёплый свитер под куртку.       — Чан, мне нужно будет купить машину, - неожиданно разрывает молчание парень и переводит взор на старшего. Тот останавливается и тоже смотрит на него.       — Сегодня?       — Нет, но в ближайшее время. На следующей неделе у меня стоят съёмки.       Они подходят к чёрному мерседесу Криса. Тот снимает авто с сигналки и они грузят чемодан в багажник, а затем садятся в машину. Хёнджин снимает с лица маску, а с головы чёрную шапку, являя миру кроваво-красные волосы и блаженно выдыхает.       Крис на несколько секунд виснет, рассматривая своего парня. За три месяца разлуки Хёнджин прилично похудел, лицо стало острее, взгляд глубже, кожа бледнее, волосы отросли. А в брови виднеется маленькие серебристые шарики серьги. Он приближается к Хвану поближе, чтобы разглядеть украшение и проверить, точно ли его не обманывает собственное зрение. В груди стало тяжело, словно камень на рёбра положили.       — Ты только приехал, а уже рвёшься на работу? Неужели не хочешь побыть со мной наедине, погулять по Сеулу. Я бы познакомил тебя с родителями, друзьями. Все хотят узнать тебя.       Хёнджин снова вздыхает и припадает губами к своему кофе, с минуту смотря в лобовое окно авто.       — Я не рвусь, как ты выразился, на работу. Мне дали отпуск на неделю, чтобы я решил издержки переезда. И то в моём расписании и этот отпуск не подразумевался, так-то.       Чан нахмурился и, заведя машину, они тронулись с места.       — Я говорил тебе, что меня раздражает твоё расписание? Оно абсолютно не даёт тебе свободной жизни и времени на личное.       Хёнджин тихо хмыкнул и откинулся на спинку сиденья, смотря всё в то же окно.       — Ты мне едва ли мозг не выел ложечкой про моё расписание. Ты же знаешь, что я ничего с этим не сделаю? Это моя работа.       Крис недовольно фыркнул и больше ничего не сказал, хотя раньше бы устроил целую тираду. Сейчас он прекрасно понимает, что Хван всё равно его не послушает и ничего с этим делать не будет. Ему нравится жить по расписанию, работать с утра и до глубокой ночи, спать несколько часов и не иметь порой времени нормально поесть. Ссориться и высказывать недовольство дальше не было никакого смысла. Хёнджин ещё больший трудоголик, чем сам Чан.       — Ладно, послезавтра съездим в салон и выберешь себе машину. Но давай завтра сходим к моим друзьям? Они устраивают что-то типа вечеринки по случаю моего возвращения и хотели бы познакомиться там с тобой. — Крис спокойно вёл машину, внимательно следя за дорогой. Хёнджин заторможенно смотрел в окно, на него резко накатила дикая усталость, всё тело невольно магнитом тянуло к земле, хотелось скорее принять горизонтальное положение, глаза слипались. Перелёт вышел немного тяжёлым. Перед вылетом он не спал почти сутки, так как завершал сложные съёмки, а после впопыхах собирал вещи.       — Как хочешь, так и будет, — прошептал парень и закрыл глаза, начиная засыпать. Усталость взяла своё, а тепло в машине окончательно разморило утомлённое тело. Чан мельком глянул на заснувшего Хёнджина и вовремя выхватил из его ослабших рук стакан с американо, из которого тот сделал всего пару глотков.       Он вдавил педаль газа в пол и, объезжая редкие машины на трассе, устремился в сторону дома. Утро, на улицах не так много авто, выходной и большинство людей находились за городом или в самом центре, развлекаясь в различных заведениях.       Подъехав к элитной высотке, авто ловко юркнуло на подземную парковку. Встав на своё парковочное место, он заглушил двигатель и повернулся к спящему парню. Он снова скользил взглядом по Хёнджину. Уголки губ невольно дёрнулись вверх, а сердце резко ударилось о грудную клетку. На мгновение его посетило липкое чувство страха и чего-то ещё, странного и вызывающего дрожь.       — Мне нужно будет кое-что тебе рассказать, — тихо прошептал Чан и судорожно вздохнул. Будить Хвана очень не хотелось. Его лицо было таким умиротворённым, длинные ресницы то и дело подрагивали. Широкие плечи слегка ссутулены. Всё в этой позе говорило о сильной усталости. Крис подался вперёд, положил ладонь на плечо парня, несильно тряхнув.       — Хёнджини, просыпайся. Давай, родной. Поднимешься в квартиру и ляжешь там. — Он снова потряс за плечо. Хван таки открыл глаза. Расфокусированный томный взор прошёлся по машине, потребовалось некоторое время, чтобы понять: где он и что с ним.       — Я уснул? — хрипло шепнул Хван и наконец-то посмотрел на старшего, быстро моргая, чтобы хоть немного согнать противный морок с сознания. Бан Чан невольно сглотнул, когда Хёнджин надул губы как ребёнок и тяжело вздохнул. Парень казался таким милым, и от этого всё нутро сводило горящим спазмом.       — Уснул, — кивает он, а после тянется вперёд, прихватывает Хвана за подбородок и нежно целует его в губы. Хёнджин немного вздрагивает от неожиданности, но отстраняться не спешит, наоборот немного двигается вперёд сам и раскрывает губы в ответе на поцелуй, прикрыв глаза.       Чан целует нежно, осторожно. Словно впервые пробуя губы Хвана на вкус, смакует, наслаждается и внутренне урчит, как приручённый дикий зверь. Уста парня сладкие как спелая малина, мягкие и нежные как лепестки цветов. Всё его существо сковывает нежность от момента, в груди тепло и в ту же минуту сдавливает камень тревожности. Крис отстраняется и снова впивается взглядом в него. Что-то не так. Не с Хёнджином, с ним самим что-то происходит. Раньше он испытывал к Хвану жгучую страсть, рвался не просто его целовать, а буквально сожрать. Сейчас он хотел дарить ему нежность. Кутать в тёплых объятиях и мило ворковать, как в конфетно-букетный период, словно они слащавые подростки. Что-то не так и он подозревает, что именно.       — Ты как-то изменился, — неожиданно разорвал тишину Хёнджин и потянулся на своём месте, окинув взглядом вид из лобового стекла. Привычное подвальное помещение с машинами. Все подземные парковки, как правило, одинаковые. Серые бетонные стены и полы, разные дорогие и не очень автомобили, белые лампы в бетонных потолках, а вдали лифт, ведущий наверх. Хван с самого начала заметил, что в его парне что-то изменилось. Нежность в их отношениях и раньше была, но сегодняшнее наблюдение заставляло немного напрягаться и искать подвох. Бан Чан сам по себе страстная натура и на какую-либо нежность раскошеливается он нечасто. Как правило, она у него граничила между резкими порывами и ласковыми поцелуями-укусами. Крис нервно сглатывает и отводит взгляд. Понимает, что Хван его раскусил сразу, понял без слов, что его что-то гложет. Всё же его парень за то долгое время, что они вместе, хорошо выучил все привычки и повадки. Он бы хотел рассказать о своей маленькой тайне в квартире, в иной обстановке, но почему-то чувствует, как еле сдерживает собственный язык:       — У меня появилась метка…       На некоторое время виснет тишина, которую разрывает только тихий вздох Хвана. Он спокойно поворачивается к Чану, смотрит на него внимательно. Серые глаза не осуждают, не требуют подробностей, лишь изучают весь спектр эмоций оппонента. Подмечают: как дёргается бровь, виновато опускаются глаза и дрожат длинные чёрные ресницы, поджимаются губы. Крис выглядел как шкодливый ребёнок, которого отчитали за порванные штаны.       — Как давно? — Хван откидывается на спинку пассажирского сиденья и складывает руки в замок. В его груди, как ни странно, спокойно. Он как будто именно такого ответа и ожидал, словно знал, что так и будет.       — Месяц назад, — Чан сводит брови к переносице и поднимает глаза на своего парня. Странное спокойствие Хёнджина напрягало. Он словно всё знал. Всё видел и ждал именно такого исхода в сложившейся ситуации. Мозг начинает грызть червячок скверных мыслей. В горле встаёт тугой ком, отдающий горечью на корешке языка.       — И как ощущения? — Хёнджин встречается взором с потемневшими глазами Криса и криво усмехается. Старший явно не такой реакции ожидал от него. Хёнджин прекрасно знал, что рано или поздно метка у Чана бы появилась. Он морально себя к этому подготовил. Конечно, поначалу не был уверен, что сможет отреагировать на эту новость спокойно, но на деле оказалось всё настолько просто, что даже неинтересно. Появление метки у партнёра воспринялось так, словно Крис пришёл из магазина и забыл купить домой кофе, не более. Не страшно, но осадок досады где-то остался.       — Хёнджин, я не понимаю…       — Чего именно? — перебил старшего Хёнджин, не сводя глаз. — Ты ожидал от меня скандала или истерики, как когда-то устроил мне? Увы, такого не будет с моей стороны. Она у тебя есть, я за тебя рад.       — Что, блять? — неожиданно рыкнул Чан, неизвестно откуда взявшаяся ярость, ураганом взвилась внутри. Зашла пеленой перед глазами и едкие, громкие слова сами рекой полились из уст. — Рад? Хёнджин, ты сейчас серьёзно? Ты, твою мать, рад, что у меня появилась метка? Рад, что моя душа принадлежит чужому? Ты вообще меня любишь или тебе похер на всё?       Хёнджин резко изменился в лице, глаза стали пронзительно холодными, резали, словно ножи, душу Чана. Эта перемена моментально заставила Бан Чана замолчать. Злостная красная пелена резко отступила и его словно в холодный чан головой макнули. Что-то не так. Хёнджин смотрел на него иначе, он никогда не видел этой холодности, этого… безразличия.       — Я не знаю, что ты опять себе там напридумывал, Чан, но лучше закрой рот, пока ты не наговорил мне лишнего. Я повторюсь, как два года назад, а потом и все последующие дни: твоя или моя метка не заставят меня перестать тебя любить. Если до тебя смысл моих слов ещё не дошёл, то мне тебя немного жаль. — Хван резко дёрнул ручку двери и вышел из машины, оставляя на некоторое время старшего в глухой тишине. Крис почувствовал, как начал задыхаться. Собственное сердце то ускоряло ход, то едва ли не останавливалось от липкого ужаса внутри. Хёнджин изменился. Настолько холодная реакция на его эмоциональный взрыв, впервые за столько лет. Чану стало страшно. Ощущение, что он теряет самого дорогого для себя человека, начало затмевать всё его существо. Впервые между ними треснул их и без того слабый мост доверия и понимания. В окно с его стороны постучали, а потом Хёнджин открыл дверь и наклонился. Его пронзительные глаза снова смотрели, как и прежде, с теплотой. Ни намёка на ледяные шипы, что пронзили минутами ранее. Крис невольно вздрагивает от этого таланта Хёнджина переключаться как по щелчку.       — Мы домой идём? Или так и продолжишь мариноваться в машине на парковке?       Бан Чан перевёл взор на парня и лишь бессильно кивнул, выходя из авто. Его немного потряхивало. Хёнджин несколько минут смотрел на побледневшего старшего, а после, вздохнув, притянул к себе за плечи, прижимая и ласково поглаживая по волосам на затылке.       — Крис, я очень долго думал, что будет, если у тебя появится метка. Думал-думал и пришёл к выводу, что я бессилен в этом. Она либо появляется, либо нет. Ни я, ни ты не в силах этому противиться. Кричать, злиться, зачем мне это? Я люблю тебя, но это не значит, что я должен рвать на голове волосы из-за того, что твою душу пометила чужая. Любить — это не значит насильно держать около себя и искать во всём мире подвох. Может, наши души и тела меченые, но это не значит, что мы непременно должны любить именно соулмейта. Может, пора бы начать доверять, а не отталкивать и бояться?       Бан Чан сжал губы и прижался к своему парню вплотную. Он стискивает Хвана в своих объятиях и невольно рычит от злости на позицию Хёнджина, на несправедливость судьбы. Они любят друг друга, но никогда не будут принадлежать всецело. Глаза невольно зажгло от непрошеных слёз. Он никогда не плакал, но почему-то сейчас от того количества эмоций, которые он испытал за последние полчаса, очень хотелось.              

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

      

      На город медленно опускаются первые сумерки. Небо с каждой пройденной минутой приобретало угрожающую тёмную синеву, которую постепенно рассеивали неоновые вывески различных заведений Сеула. В городе шумно и суетливо. Чёрный мерседес плавно сворачивает с суматошной городской дороги на более узкую и тихую. Частный сектор, здесь — своя атмосфера, суета города медленно отдаляется, в ушах больше не гудит от многочисленных пробок, рябь из множества прохожих людей также исчезает.       Хёнджин останавливает авто около белого двухэтажного дома с красной крышей. В окнах виднелись фиолетовые вспышки света и толпа людей. От строения приглушённо слышалась музыка, громкий смех и даже крики на улице. И эти звуки ощущались как нечто инородное в этой местности. Казалось бы, нарушать подобным образом тишину этого места было кощунством. Хёнджин невольно кривит губы, поправляя свою чёрную кепку на голове, а после вздыхает.        — Мне обязательно там присутствовать? — Он хмурит брови, бросая косые взгляды то на домик, то на сидящего рядом Чана, который в это время с неким интересом наблюдал за этим мини-филиалом ада. Хёнджин до последнего надеялся, что Крис над ним сжалится и пойдёт на веселье своих друзей один. Проснувшись утром, Бан Чан напомнил ему о походе на вечеринку за чашкой кофе. А после тактично уточнил, не сможет ли Хван сесть за руль, так как он планирует в этот вечер слегка напиться в кругу друзей. Идти на шумное мероприятие с неизвестными ему людьми не хотелось, но по итогу пришлось.        — Да. Ребята хотят с тобой познакомиться. Они тебе понравятся, - Бан Чан поворачивается и берёт двумя пальцами парня за подбородок, тем самым окончательно привлекая его взгляд к себе. Он быстро касается губ Хвана своими и отстраняется, улыбаясь. Хёнджин сегодня был одет просто: широкие чёрные джинсы, такого же цвета футболка, поверх которой плотная кофта с высокой горловиной, на голове кепка, из-под которой выглядывали красные волосы. Даже такой простой образ на парне выглядел безупречно. Бан Чану нравился любой Хёнджин. И от осознания, что он может так же нравиться кому-то ещё, немного сносило крышу. На самом деле он тоже долго думал, а стоило ли тащить Хвана сюда. Надо ли его со всеми знакомить. Он и так скрипел зубами, когда наблюдал со стороны, как незнакомые им люди облизывали Хёнджина взглядом. Как на его парня отреагируют друзья, он примерно представлял и ему заочно эта реакция уже не нравилась. А ещё его мучило странное предчувствие, словно должно произойти что-то неизбежное, страшное, что-то, что перевернёт их жизнь и изменит восприятие друг друга.       — Как скажешь, — обречённо выдохнул Хван и вышел из машины. Он невольно закатывает глаза на фразе «они тебе понравятся» и закрывает дверь авто. Откуда Чану знать, понравится ему его компания или нет.       На улице прохладно, недавно был дождь и со стороны реки Хан поддувало. Бан Чан подходит к парню и берёт того за руку, сплетая пальцы. Оба направляются в сторону домика. И каждый думает о своём. Один в предвкушении от встречи, второй от разрывающего чувства неизвестности.       В пьяную толпу их затягивает сразу, стоило перейти порог дома. Люди уже были в полном раздрае, кто-то закидывался алкоголем, проливая капли на пол, кто-то яростно лизался в углах, остальные либо общались между собой, пытаясь перекричать музыку, или молча танцевали, ловя экстаз. Хёнджин лениво плёлся за старшим, сжимая его ладонь крепко, почти до побеления, чтобы не потеряться в этой гуще. Чан криво улыбался, иногда кивал головой, когда с ним здоровались знакомые ему люди. Большинство из присутствующих он, так или иначе, знал: одних со времен учёбы, других — с работы. Но он искал конкретных людей, тех, кто устроил в принципе эту вечеринку. Тех, с кем был ближе всего. С этими людьми он прошёл огонь и воду. Он не будет отрицать, что очень скучал по ним. Говорить по телефону или видеосвязи — это одно, а увидеть их лично, спустя столько лет — другое.       Глаза натыкаются на компанию в самом углу огромного зала, набитого людьми. На чёрных кожаных диванах сидела небольшая компания людей, они лениво тянули алкоголь из своих стаканов и что-то обсуждали, иногда наклоняясь до упора вперёд, чтобы собеседник сто процентов их слышал.       Бан Чан чётко меняет маршрут и уже целенаправленно тащит Хвана за собой в нужную сторону.       — Ну привет, черти, — громко оглашает Крис и тут же привлекает всё внимание компании к себе. С минуту на пару смотрят несколько пар тёмных глаз, а потом те, растягиваясь в широких улыбках, подскакивают со своих мест и налетают на Чана с обнимашками, приветствуя старшего, который таки соизволил явиться на вечер в свою честь. Они мило здороваются и счастливо смеются.       — А это что за милашка с тобой? — раздаётся мелодичный голос и все обращают внимание на Хёнджина, который всё это время стоял позади и без всякого интереса разглядывал окружающих. Но когда голос раздался слишком близко, он резко повернулся и встретился взором с мутноватыми карими лисьими глазами. Мальчишка перед ним был чуть ниже его ростом, чёрная копна волос которого небрежно обрамляла бледное лицо. Хван чуть прищурился — человек перед ним кажется подозрительно знакомым. Хёнджин чуть наклоняет голову набок, пытаясь вспомнить, где мог видеть его раньше, но в голове пустота.       Бан Чан сжимает ладонь Хёнджина сильнее и резко тянет, тут же расцепляя руки и прижимая к себе за талию. Он широко улыбается и оглашает:       — Это мой парень Хёнджин.        На некоторое время виснет молчание, каждый рассматривает Хёнджина как диковинного зверька. Но и сам Хван не отстаёт. Он медленно скользит взглядом по крепко сбитому парню с тёмной копной волос, чуть сощуренными добрыми глазами, одетому в кожаные чёрные штаны и белую борцовку и берцы. Потом по парнишке с острыми чертами лица, как у ястреба. Худощавым телосложением и минимальным набором мышц. Он смотрел хищно, у него почти чёрные глаза, вьющиеся чёрные волосы спадали мелкими прядями на лицо, а руки он прятал в карманах узких чёрных джинсов. Белая футболка смешно топорщилась на поясе из-за рук в карманах. Следом был ещё один человек, но у него внешность была не шибко интересная: похожие хитрые глаза, как и у первого паренька, чуть сжатые губы, зачесанные волосы назад. Стройный и в меру накачанный.       — Со Чанбин. Рад знакомству, Хёнджин. — Первым молчание разрывает крепко сбитый парень, подходя ближе и протягивая руку. Хван протягивает в ответ свою и пожимает неширокую тёплую ладонь.       — Взаимно.       — Хёнджин — это Чонин, Сонхва и Хонджун. Они все мои близкие друзья со школы и универа. — Чан указывает на каждого по очереди, а потом отвлекается: — Кстати, где Минхо?       — Он отошёл, — подал голос паренёк, который первый в компании обратил внимание на Хвана и всё это время продолжал рассматривать его своими лисьими внимательными глазами. Это был Чонин.       — Хёнджин, мне кажется или я где-то тебя видел?       Хван криво усмехается и лишь пожимает плечами. Подобные вопросы для него уже были своего рода обыденностью. В любой неизвестной для него компании кому-то он да покажется знакомым. Так или иначе, даже те, кто не интересуется миром моды, мог видеть его лицо в брендовых бутиках, магазинах косметики.       Компания рассаживается по диванам, Чанбин садится недалеко от края и приглашающим жестом намекает Хвану присесть на диван рядом. Чан это замечает и недовольно сжимает талию парня пальцами, хмуря свои брови. Хёнджин чуть поворачивает голову на Криса и приподнимает бровь, взглядом буквально спрашивая, что не так.       — Да ладно тебе Чан-хён. Никто не утащит твою принцессу из-под бока, не ссы, — подаёт голос Хонджун, криво усмехаясь, он щурит хитрые глаза и снова зачесывает тёмные волосы назад, после чего тянет за плечи Сонхва к себе.        В компании все заметили, как Крис смотрел на Хёнджина. Голодным и ревнивым волком, который пристально наблюдает за всеми, кто, так или иначе, появляется возле его парня в опасной близости. Это их умиляло и одновременно заставляло сочувствовать Хвану. Бан Чан нехотя отпускает Хёнджина и тот тут же усаживается на диван рядом с Чанбином.       — Точно! Я вспомнил, где тебя видел. Ты же принц Версаче! Светишь лицом по модным мероприятиям каждый месяц, — восклицает Чонин и снова впивается взглядом в Хёнджина.       — Принц Версаче? Ух ты. — следом подаёт голос Сонхва и также переводит внимательный взгляд на Хвана. Хёнджин тяжело вздыхает и приподнимает свою кепку, чтобы лицо было лучше видно. Он неловко улыбается от пристального взгляда окружающих, но быстро берёт себя в руки.       — Угадал. — Спокойно ответил Хёнджин и наклонил голову вбок. — Хотя я этого и не скрывал.       — И…       Неожиданно Чонина перебивает вскрик Криса, на которого в этот момент сзади запрыгнул ещё один парень.       — Какие люди к нам пожаловали. Что, надоела тебе твоя Европа, решил махнуть в родные пенаты?       Чан скинул с себя парня и резко повернулся, широко улыбаясь, после чего утянул того в крепкие объятия.       — И я рад тебя видеть.       Незнакомец, точнее для Хёнджина незнакомец, отвлёкся от Криса и повернулся в его сторону, тут же впиваясь прищуренным взглядом. Его лицо Хёнджину было знакомо, он знал кто этот человек, но лично с ним никогда не пересекался. Ли Минхо — весьма известная модель Южной Кореи. Здешняя знаменитость, которая смогла пробиться в звёзды мирового уровня, когда Гуччи заключили с ним договор. Хёнджин знал, что у Чана есть лучший друг в Сеуле по имени Минхо, но немного не ожидал, что им будет именно этот человек.       Бан Чан протянул руку к Хвану и тот, снова встав со своего места, сделал шаг вперёд.       — Хёнджин, познакомься — это Ли Минхо. Мой лучший друг детства. Мы с ним вместе выросли.       Минхо имел довольно приятную внешность, красивое лицо с точными правильными чертами, чёрные круглые глаза, чем-то похожие на кошачьи, острый нос, чувственные слегка вздёрнутые губы. В приглушённом свете дома его волосы отливали фиолетовым цветом. Одет он просто: белая футболка с рисунком, кожаная чёрная куртка с высоким воротником, узкие кожаные штаны и массивные ботинки на шнуровке. Он в меру стройный, примерно одного роста с Крисом, но ниже Хёнджина. Однако глаза Хвана цепляются за ещё одну деталь, которая выглядывает из-за ворота куртки: чёрные лепестки цветка на бледной коже шеи. Ровные линии лепестков смутно кажутся ему знакомыми.       Внутри что-то невольно дёрнулось, какое-то нехорошее предчувствие. Встреча с этим человеком не сулила ему ничего хорошего, но он не понимает, почему такие мысли вообще возникли в голове.       — Приятно познакомиться, — Хёнджин натягивает на лицо добродушную улыбку, замечая, как друг Чана внимательно его изучает своим пронзительным чёрным взглядом. По спине прошёлся холодок. Хёнджину казалось, что у него волосы дыбом встали на загривке от этого взора. Минхо наклоняет голову набок, а затем протягивает руку в знак приветствия:       — Ли Минхо, рад знакомству…              

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

      

      Время перевалило за полночь. Бан Чан, как и планировал, нехило приложился к алкоголю, потому сидел на одном из диванов, потягивал коньяк из стакана и смеялся с шуток друзей. Он не рисковал встать с насиженного места, иначе непременно протаранил бы носом пол. Иногда к ним присоединялись и другие люди в этом помещении, но быстро уходили тусить к другим группкам. Хёнджин спокойно наблюдал за своим парнем, лениво потягивая газировку из банки, которую ему дружелюбно подсунул Сонхва. И мельком думал, как потом потащит пьяное тело Криса до машины, а следом и до квартиры. Все в этой компании выглядели расслабленными и довольными жизнью. Они близкие друзья, которые не виделись много лет и теперь мило общались, делились новостями и просто радовались встрече, как дети.       Однако сам Хван в этой компании не чувствовал себя комфортно и причиной этому был пристальный взгляд одного конкретного человека. Ли Минхо весь вечер не сводил с него взгляда, рассматривал и изучал все его движения и эмоции на лице. Хёнджину такая пристальность была не по душе. Хотелось закрыться, спрятаться и не высовывать нос. Этот человек вызывал ощущение опасности, желание скрыться, сбежать. В голове всё набатом кричало, что надо уезжать к чёртовой матери и пускай Чан потом пешком шурует. Даже Крис на него так пристально не смотрел, да тому сейчас было и не до него вовсе. Градус алкоголя его расслабил и тот перестал ревностно следить за ним, отдавая внимание друзьям.       В помещении душно и слишком сильно пахнет спиртным. К горлу подкатывает тошнотворный ком, в висках неприятно заломило. Хотелось уехать домой и принять положение лёжа. Выпить таблетку и заснуть, чтобы утром проснуться со свежей головой. Хван поднимается с дивана, чем привлекает к себе внимание остальных.       — Я отойду ненадолго, — бросает он им и покидает компанию. Он направляется не в уборную, а на выход. Ему срочно нужно на воздух проветриться и продышаться. В доме слишком шумно. Духота окончательно его поглотила и теперь по виску струйкой стекает пот.       Прохладный воздух привёл в чувства с блестящей чёткостью. Ломоту в висках смыло, как не бывало. Парень тихо выдыхает и прикрывает глаза, подставляя лицо под лёгкий ветерок. Наступило облегчение. На крыльце почти никого не было, лишь парочка курящих людей, которые мирно докурили и удалились обратно в дом. Его больше не беспокоил пристальный взор чёрных глаз и на время тревога улетучилась.       Хёнджин приспустил кофту с плеч и продолжил стоять так на крыльце, наслаждаясь спокойствием. Если бы от дома не исходило громких звуков, обстановка располагала бы к себе ещё больше.       — Красивая тату. Тебе идёт. — Голос Минхо вырывает из собственных мыслей слишком резко. Хёнджин распахивает глаза и поворачивается к парню.       — Что? — Хван натягивает кофту обратно, тут же хмуря брови. Ли стоял недалеко, подпирая плечом белую стену, и внимательно наблюдал за Хёнджином. Что-то в Хване не давало ему покоя с самого начала и ему любой ценой хотелось это выяснить.       Стоило тому покинуть их шумную компанию, Минхо, не упуская шанса, последовал за ним. Он застал Хёнджина на крыльце — тот думал, что находится тут один. Когда парень спустил с плеч кофту, глаза Ли тут же зацепились за тату на шее. Красный пушистый пион, который смотрелся на бледной коже весьма эффектно. Он не выглядел инородным, а наоборот придавал Хвану какой-то остроты и изюминки. В голове начал складываться весьма интересный пазл.       Минхо знал, кто такой Хван Хёнджин. Видел различные его фото, рекламные интеграции. Он известен в мире моды и эту персону знали все. Им восхищались, на него равнялись. Ли не был исключением, он действительно восхищался Хваном. Он не рассчитывал увидеть этого человека когда-либо вживую, но когда встретил, слегка завис. В жизни этот парень выглядел намного лучше, чем на фото. Даже камеры были не в силах передать все черты и оттенки красоты Хвана. Если бы небесный светящийся ореол существовал в реальности, то, Минхо уверен, что именно Хёнджин сиял бы в нём как боженька.       Минхо не станет отрицать, Хван его зацепил с первого взгляда. Ему хотелось смотреть на него, говорить с ним, стать для него кем угодно. Он даже немного завидовал Крису. Ли поначалу представлял себе, что такие как Хёнджин считают себя элитой и ставят выше других, но был приятно удивлён, увидев его совершенно иным. Он простой как вода в стакане. Приземлённый. Не манерный, тихий и спокойный. Улыбается искренне, без тени лукавости. И смотрит тепло. Его серебряные глаза искрящиеся, живые. Таких глаз в мире моды почти не существует, особенно на том уровне, на котором стоял Хван. Все те, кто добирался до подобной вершины, теряли самое главное — огонь в глазах и себя самих. Хёнджин себя не потерял, он по-прежнему горел. И сам не осознавая этого, распалял пожар у окружающих.       — Говорю, тату на твоей шее красивая. Тебе идёт, — отзывается Ли и подходит ближе, крадётся как хищная кошка. — Долго набивал?       Хван ёжится, слегка сутулится. По его спине невольно забегали мурашки, всё сознание кричало об опасности. Внимание этого человека привлекало и пугало одновременно. Подобную двойственность чувств он испытывает впервые и эти ощущения немного нервировали.       — Это… не тату, — тихо отвечает Хёнджин и отводит глаза в сторону, лишь бы не смотреть на Ли.       Минхо усмехается. Его лицо приобретает хищный оскал, а в чёрных глазах буквально черти танцуют самбу. Он подходит к парню вплотную, сокращая расстояние буквально в два больших шага. Минхо и сам уже понял, что пион на его шее не обычное тату. Не давая Хёнджину и шанса увернуться, он сунул руку под ворот кофты и коснулся пальцами метки соулмейта.       Хвана всего передёргивает. Внутри всё переворачивается и скручивается в болезненную спираль. Тело пробивают сотни мелких иголочек, шею обдаёт жгучей болью, той самой, как и два с половиной года назад, когда на коже впервые выжглась метка. Хёнджин как ошпаренный отлетает от Минхо, прикладывая ладонь к метке и тут же застывает. Ли стоял на том же месте, смотрел на него с неким интересом, чуть наклонив голову. Его глаза щурятся, а уголки губ тянутся вверх. А затем без каких-либо слов тот распахивает свою куртку и оголяет шею, на которой виднелся такой же пушистый раскрытый пион, как и у Хвана, только чёрный. Внутри Хёнджина снова всё покрылось жгучим льдом, грудь сдавило в агонии страха, непонимания и собственной беспомощности. Этот вечер настал. Он встретил того самого, встречи с которым предпочёл бы избегать всю жизнь. Минхо в два шага приближается к парню, становясь к нему неприлично близко. Он ловит взгляд Хвана своим и топит серебряный омут в своем чёрном.       — Представляешь, метка соулмейта становится двойной, когда её касается родственная душа, а не чужак. Попробуй, сам увидишь…       И Хёнджин попробовал. Он как заворожённый поднял руку вверх и трепетно провёл пальцами по чёрным лепесткам на чужой шее. Ли дёрнулся, но от тёплых прикосновений не отпрянул. Его кожу обожгло и он буквально чувствовал, как на шее появляются новые линии, очередной пушистый цветок, но уже не чёрный, а красный, яркий. Эта боль была приятной, если бы Минхо был котом, он бы довольно заурчал, как питомец, который получил долгожданную ласку от хозяина.       Хван внимательно наблюдал, как на медовой коже медленно вырисовывался красный пион, тот самый что и на его шее. Это зрелище захватывает дыхание, тормозит все органы чувств, заставляя терять связь с реальным миром и видеть перед глазами лишь это — то как на чужом теле раскрывается метка. Как души двух малознакомых людей окончательно метят тела друг друга.       — Нравится? — Минхо отмирает первым и не сдерживается, растягивая губы в хищной ухмылке. Осознание, что Хван Хёнджин принадлежит ему по велению самой вселенной, греет душу. Именно этот факт расставляет всё по своим местам. Его восхищение и желание узнать этого парня — это всё лишь результат того, что они друг другу предназначены. Он не откажется от этого человека, даже осознавая, что он в отношениях с его лучшим другом.       Хёнджин как по щелчку приходит в себя и на его лице тут же появляется неподдельный ужас и паника. Он отшатывается от парня, сжимается и запахивает кофту на замок по самую шею.       — Чёрт побери… Только этого мне не хватало…       В голове Хвана хаос, бардак от которого он вряд ли отмоется теперь. Он встретил соулмейта и это не абы какой-то рандомный человек, а лучший друг его парня. Бан Чан сожрёт его с потрохами, когда узнает. А он узнает, потому что на шее красуется теперь не один чёртов пион, а целых два.       — Какая интересная, однако, реакция… — Минхо хмыкнул и поспешил застегнуть свою куртку, так как на улице было прохладно и он порядком начал подмерзать.       — Ты не понимаешь, — тихо выдыхает Хёнджин, сжимая руки в кулаки.       — Так объясни, чтобы я понял. С чего такая реакция? Реагируешь так, словно я тебя здесь раздел и трахнул, а не показал, что мы соулмейты. — Минхо хмыкнул и сложил руки на груди. Он действительно не совсем понимал, в чём трагедия Хёнджина.       — Бан Чан, вот в чем моя проблема. — Хван шикает и тяжело вздыхает. — Он с меня живого не слезет после этой новости.       Минхо приподнимает бровь и чуть наклоняет голову. Он, как и вся их компания, сразу заметил, каким взглядом Крис смотрит на парня, более того, все видели, насколько Хёнджину тяжело от этого. То, что Бан Чан ревнивый, все знали, новость не новая. Да и любой бы ревновал, если бы твоим партнёром был человек, которым восхищается половина мира. Но чтобы подобное вызывало такую реакцию, которую выдал Хван, это что-то новенькое.       — Встреча с соулмейтом — это неизбежность, Хёнджин. Почему тебя вообще так сильно беспокоит, что скажет на это Бан Чан?       Хёнджин тяжело вздохнул и посмотрел на Минхо.       — Потому что он мне важен. Потому что всё, что касается темы соулмейтов, его беспокоит сильнее, чем меня.       — Но ведь это глупо? Он должен осознавать, что рано или поздно ты бы встретился с соулмейтом… — Ли хмыкнул и потянулся за пачкой сигарет в своём кармане. Он видел краем глаза, как Хвана потряхивало. Как он смотрел вперёд и был бледнее мела.       — Знаешь, Хёнджин, когда люди друг друга любят и уважают, они могут рассказать своей паре всё и не бояться. Но если в отношениях присутствует животный страх, такой, какой излучаешь ты, это уже не равные отношения, а клетка, в которую ты себя загоняешь сам.                     

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

      

      Время близилось часам к двум-трём ночи. Вечеринка всё ещё шла полным ходом. Хёнджин после разговора с Минхо испытывать хоть какое-то спокойствие не мог. Внутри всё натягивалось тугой пружиной и тут же обрывалось, накатывая как тайфун, в голову лезли всякие мысли. Особенно те, как он завтра будет выслушивать очередную порцию обвинений в свой адрес, что он недостаточно любит Бан Чана, недостаточно уделяет внимание их отношениям и вообще он все делает не так, раз не принадлежит тому полностью. Хёнджин боится и ему хочется просто сбежать от мрачного будущего.       Хотелось домой и поскорее, но вместо этого он молча наблюдал, как Крис продолжает лакать коньяк, который ему услужливо подливает в стакан Чанбин. Как Чонин, сидя на коленках у Минхо, весело о чём-то с ним болтал и порывался то и дело поцеловать в губы, а Ли уворачивался. Как Сонхва мило спал, лёжа головой на коленках у Хонджуна, а тот, в свою очередь, гладил его по голове, пропуская через пальцы тёмные вьющиеся волосы.       Просидев так ещё какое-то время, он всё же поднимается со своего места, обходит диван, на котором растёкся Крис, и наклоняется к нему со спины, говоря прямо в ухо, чтобы тот его точно слышал.       — Заканчивай, пора домой.       Бан Чан резко поднимает окосевшие и мутные глаза на Хёнджина и некоторое время смотрит на него. Ему уходить пока не хотелось, но сталь во взгляде Хвана невольно заставила внутри всё сжаться. Взгляд парня обезоруживал и не принимал каких-либо возражений.       — Я бы хотел посидеть ещё немного, — тихо говорит он, умоляюще смотря в ответ. Хёнджин тяжело вздыхает.       — Даю тебе полчаса, иначе домой пешком пойдёшь. Я буду в машине.       Хёнджин со всеми прощается, ссылаясь на плохое самочувствие, и уходит прочь из дома. Сев в машину, Хван откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза. Буря внутри ни капельки не стихает. Хёнджина ломает не по-детски. Мысли о Бан Чане, о Минхо не дают спокойно реагировать на сложившуюся ситуацию. Впервые в жизни он пожалел, что познакомился когда-то с Чаном. Ведь не было бы встречи, не было бы всего остального. Он невольно трёт пальцами переносицу и открывает глаза, смотря в зеркало. Серые глаза, покрасневшие и уставшие, немного испуганные. Он всё такой же бледный, как смерть. Губы поджаты и слегка дрожат.       — Жалко выгляжу… Был бы тут Феликс, надавал бы по башке.       При упоминании друга он невольно дрогнул. Ли Феликс был единственным человеком после Бан Чана, которому Хёнджин доверялся без оглядки. Они вместе начинали карьеру моделей, вместе прошли огонь и воду. Всячески поддерживали друг друга. Их дружба была тем самым комфортным островком, в котором Хван порой очень нуждался. Но сейчас Ли находился за тысячу километров от него и даже не подозревал о пережитой в этот вечер травме друга. Он узнает и поддержит.       Дверь с пассажирской стороны отворилась. Рядом тяжело опустился Чан, пыхтя себе что-то под нос. Следом открываются задние двери авто и на сиденья опускаются ещё двое. Минхо и Чонин. Хёнджин встречается взглядом с тёмными глазами Ли и тут же отводит свои, поворачиваясь к Крису, недоумённо смотря на него.       — Надо подбросить этих двоих до дома, нам по пути. Я надеюсь, ты не против? — Чан пьяно улыбается, чуть наклоняясь к Хвану. Хёнджин хмыкает.       — Надо так надо. Какой адрес? — Он снова смотрит в зеркало, встречаясь всё с тем же взглядом Минхо, параллельно заводя двигатель авто. Чонин называет адрес. Им действительно по пути, а если быть точнее — эти двое жили в том же доме, что и Чан с Хваном.       «Блядство» — проносится в голове Хёнджина и тут он через зеркало заметил, как Ли от чего-то вздрогнул и удивленно уставился на него.       Хёнджин молчал, спокойно выруливая на дорогу. На время мозг отключился от личных проблем и внутренняя буря стихла. Он сосредоточился на полупустой дороге, ведя машину расслабленно и даже немного лениво.       — Джи-и-н, открой окно, мне что-то дурно, — тянет Крис. Он действительно как-то побледнел, едва ли не позеленел. Хёнджин снимает блокировку и открывает окно со стороны старшего почти на полную. А после резко реагирует и тормозит у обочины. Бан Чан буквально вылетает из авто и знакомит всё содержимое желудка с ближайшими кустами. В машине стоит тишина. Хёнджин смотрел в окно, спокойно дожидаясь перевыпившего парня, Минхо и Чонин так же смотрели в окна и находились в своих мыслях. Вскоре Чан вернулся в машину, его слегка трясло и выглядел он ещё бледнее, чем раньше. Хван потянулся к бардачку и, открыв его, вытащил холодную бутылку воды, протягивая ту парню. Крис благодарно кивнул и приложил бутылку ко лбу, а лишь после открыл и сделал пару глотков.       До дома они доезжают более спокойно. Хёнджин сворачивает на подземную парковку и замечает немного недоумённый взгляд Чонина в зеркале. В такой же тишине паркует авто, глушит двигатель и выходит. Обходит машину, открывает дверь со стороны Чана и под руку вытаскивает пьяное тело из салона. Минхо и Чонин выходят следом из машины и уже оба парня смотрят на парочку слегка недоумённо.       — Когда Крис сказал, что вам с нами по пути, он видимо не уточнил, что по пути, это в один и тот же дом, — спокойно сказал Хван и ногой закрыл дверь за спиной Чана. Он ставит машину на сигналку и тащит своего партнёра под руку в лифт, больше особо не обращая внимания на парней. Его задачей сейчас было дотащить тяжёлое пьяное тело Криса до кровати, поставить рядом с ним таз, минералку и таблетку от похмелья.       Чан раньше пил редко, но, как правило, либо он пил чуть-чуть, либо до беспамятства, как сейчас. И за последний год до беспамятства он напивался гораздо чаще. Хван понимал, что подобным старший глушит в себе свои мысли, чувства и усталость.       — Ты выглядишь так, словно тягаешь пьяного Бан Чана каждые выходные, — неожиданно говорит Чонин, когда все четверо заваливаются в лифт и нажимают кнопки своих этажей. Минхо и Чонин жили на пару этажей ниже.       — Недалеко от правды, — бросает Хван и прижимает Чана к стене. — Пить он и правда стал чаще.       Минхо всё это время продолжал молчать, но при этом пристально наблюдать со стороны. Сильный интерес к соулмейту его не отпускал. Серьёзный Хёнджин, тащащий под руку гашеное тело — этот вид прям завлекал Ли. Внутри даже что-то щекотало. Хван Хёнджин ему определённо понравился.       — Ты бы поговорил с ним. Такими темпами и спиться недолго, — Чонин кладёт подбородок на плечо Минхо, прижимаясь к тому всем телом. Он замечает за Ли тот факт, что он весь вечер не сводит глаз с Хвана и ему это мало нравится.       Они с Минхо не состояли в каких-то серьёзных отношениях. Так, дружба с привилегиями, секс без обязательств. Когда между ними началась подобная связь, у Минхо на шее уже была метка соулмейта и он мог чувствовать его эмоции. Потому Ли сразу обозначил, что отношения ему не нужны. Он никогда не видел своего соулмейта, но уже заочно был в него влюблен и это осознание Чонина резало ножом. Минхо ему нравился, именно поэтому он согласился на эти условия. Надеялся, что Ли когда-нибудь и его полюбит. А после, несколько месяцев назад, метка появилась и у самого Чонина. На груди, в области сердца чёрная лилия. Когда он увидел этот цветок, невольно расплакался. Последние надежды разбились о камень реальности, ведь это был не пион, а чёртова чёрная лилия.       А сейчас он и вовсе наблюдал, как Минхо, не сводя глаз, буквально пожирал парня своего лучшего друга. Это сеяло в его душе странные подозрения и он невольно переводит взгляд на закрытую шею Хёнджина, а затем на Минхо. И голову едва ли не простреливает, когда глаза цепляются за выглядывающие не только чёрные лепестки, но и кроваво-красные.       Неожиданно лифт издает громкий писк, заставив Яна чуть дёрнуться, а после двери лифта отворились.       — Доброй ночи, ребята, — бросает Ли и тянет притихшего Чонина за собой.              

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

             Хёнджин не спал всю оставшуюся ночь, вполглаза наблюдая за Бан Чаном, которому было совсем нехорошо. К утру старший смог более-менее спокойно заснуть. Хван ушёл в ванную, на ходу скидывая с себя вещи. Встав в светлой комнате напротив зеркала полностью обнажённым, он придирчиво себя осмотрел. Всё такой же бледный, уставший и немного жалкий. Стройный, но имеющий красивый рельеф мышц по всему телу. Серые глаза сейчас выглядели тусклыми, почти неживыми, даже алые губы потеряли свою яркость. И только две детали его внешности резали глаза контрастом — кроваво-красные волосы и пионы на шее. Он включает воду, настраивает температуру и становится под горячие струи, ощущая, как на самом деле всё его тело продрогло. Кожа покрылась мурашками. Внутренняя буря снова его настигла и в этот раз глаза противно зажгло от сдерживаемых солёных слёз. Хёнджин больше не в силах был терпеть этот внутренний тайфун и дал себе волю. Ему нужно было сейчас хорошенько проплакаться и перемолоть себе кости, чтобы потом с более трезвой головой думать, как жить дальше.       Думать, как жить дальше после встречи с соулмейтом и пережить будущий скандал с Чаном. И переживёт ли? Отчего-то Хван чувствовал, что в этот раз доказывать что-то партнёру он уже не будет. Не хочет, не может, устал. Возможно, что и ссора для их тяжелых в последние годы отношений станет последней. Нет, Чан всё так же дорог ему. Хёнджин никогда не лгал старшему о своих чувствах. Но в последнее время мозг подкидывал мысли, что он перестаёт выдерживать эту давку со стороны Криса. Чаша страданий переполнена, нужна разгрузка. Минхо верно заметил, он действительно стал испытывать больше страха, чем трепетные чувства к своему парню, и именно это и пугало. Хван до последнего надеялся, что всё происходящее между ними лишь кризис долговременных отношений и эта тяжесть, этот страх через некоторое время пройдут. Он поехал в другую страну за Бан Чаном, жертвуя своим комфортом, чтобы доказать самому себе, что всё ещё любит этого человека, как и прежде. Но сейчас Хёнджин стоит в конце, на развилке путей, один из которых ведёт его в клетку, другой в пропасть, а третий в неизвестность. И он не знает, в каком направлении ему шагнуть. Слишком больно, слишком страшно и вообще всё это — слишком.       Он принимает душ и выходит из ванной в одном полотенце на бёдрах. В квартире тихо, лишь тиканье электронных часов на стене давало осознавать, что Хёнджин не выпал из реальности. Парень проходит в спальню, натягивает на себя домашние чёрные штаны и серую футболку, после чего выходит на балкон с телефоном, закрывая за собой стеклянную дверь, и набирает заученный до дыр номер друга.       Пара гудков и трубку на том конце поднимают.       — Я надеюсь, ты звонишь сказать, что вы расстались с тем придурком и ты возвращаешься домой, — Феликс отвечает бодренько и с лёгкой иронией в голосе. Хёнджин ощущает некое тепло, слыша родной голос.       — Я даже не знаю, что было бы лучше, — тихо усмехается Хван и тяжело вздыхает, смотря на медленно светлеющее небо у горизонта. Даже ночью в Сеуле в самом центре было шумно.       — Ой бля, не к добру эти вздохи. Выкладывай, что этот упырь опять выкинул. Мне следует покупать билеты до Сеула и вызволять твою задницу?       Хёнджин сводит брови к переносице и душит в себе желание опять расплакаться, как какая-то благородная девица. Ликс сразу его раскусил, понял, что он не в порядке по одной интонации.       — Пока ещё ничего не выкинул, но это ещё впереди. — Хван на пару мгновений замолкает, а после продолжает. — Ликс, я соулмейта встретил.       На том конце связи наступает резкая тишина, Феликс, очевидно, переваривает полученную информацию, а после судорожно выдыхает.       — Я бы на твоём месте сейчас не другу звонил, а собирал манатки, брал ближайший билет на самолёт и валил бы из страны нахер. Тебе прошлого раза было мало? Тебе напомнить, что он с тобой чуть не сделал в своём неадекватном порыве, если бы я за тобой так удачно не приехал?       — Н-не надо… — дёрнулся Хван. В груди всё свело ноющей болью, парень скривил губы и даже немного ссутулил плечи.       — А я напомню, он тебя чуть не изнасиловал. Хёнджин, пожалуйста, собирай тряпки и вали к чёртовой матери от этого придурка, — в голосе Ли уже не было шуточных ноток, а лишь страх за друга и немного злости от осознания, что в случае чего он не спасёт Хвана. Феликс злился в эту минуту на себя, что был далеко от друга, на Хёнджина, который по своей воле оставался рядом с человеком, от которого, как правило, следовало бы уйти ещё несколько лет назад. В святую любовь между ними он давно не верил. Да и не были их отношения со стороны похожими на нормальные. Бан Чан пристально следил за Хваном, вился вокруг него и как змея душил своими чувствами, а Хёнджин путал привязанность с любовью. Эти двое вместе шесть лет, потому их связывали не любовь, а банальная привычка быть вместе.       Хёнджин немного поворачивается и смотрит на закрытую дверь балкона.       — Ликс, знаешь, ещё бы месяц назад я сказал тебе, как и в прошлый раз, что ты неправ и бла-бла. Сегодня я склонен с тобой согласиться. Возможно, эти отношения следует закончить.       — Неужели? Скажи честно, у тебя при виде соулмейта мозги на место встали или ты в ванне башкой ебанулся?       Хёнджин нервно рассмеялся. Из глаз сорвалась парочка слезинок. Ироничный сарказм друга ни капли не обижал. Ему, правда, становилось легче, когда он слушал глубокий голос друга.       — Ладно, убедил. Ты с ним расстанешься, окей. Каков дальнейший план твоих действий? Махнёшь домой или останешься там?       — Если мы сегодня расстанемся, то пока останусь в Корее. Контракт с агентством заключён и его следует отработать. Я не горю желанием выплачивать огромную неустойку, — Хван подпирает спиной перекладину на балконе и задумчиво смотрит на дверь, ведущую обратно в комнату.       — Хорошо. Будь на связи и, если тебе нужна будет помощь, я пришлю к тебе Джисона, понял меня?       — И зачем мне тут твой соулмейт? — фыркает Хван, прикрыв уставшие глаза, которые немного жгло от непрошенных слёз и бессонной ночи.       — Закинет тебя на плечо и силком притащит домой к твоим предкам, понял меня?       Хёнджин снова рассмеялся.       — Понял.              

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

             Хёнджин так и не смог лечь спать рядом с Бан Чаном. Он задремал на чёрном и малоудобном диване в просторной гостиной. Стены и пол были в сером цвете, белый натяжной потолок. В стене напротив встроена огромная плазма, которую, судя по пыли на чёрном экране, Крис так и ни разу за время проживания в квартире не включал. Пара чёрных кожаных диванов, на одном из которых кемарил Хёнджин. Круглый пушистый молочный ковёр и белая подсветка по напольным плинтусам. Гостиная не была уютной. Она необжитая и холодная по интерьеру. Словно это не дом, а офис.       Пока Хван дремал, он слышал каждый звук вокруг: шорох, тиканье часов и даже как за окном сигналили чьи-то авто в пробках. Шаги Чана он услышал задолго до того, как тот вышел из спальни в гостиную — тут же открыл глаза и сел на диване, устремляя взор в сторону двери. В проёме стоял старший, внимательно осматривающий Хвана. Он словно сканировал его своим тёмным взглядом. Хёнджин невольно повёл плечами. Крис выглядел бодро для человека, который лакал почти всю ночь алкоголь до беспамятства. Ни тени болящей головы, взгляд чистый и осознанный, только лёгкая бледность его выдавала.        — Почему не лёг спать рядом? — спрашивает Крис. Его голос слегка хриплый после сна. — Тебе было настолько противно от меня пьяного, что ты ушёл спать на неудобный диван, Хёнджини?       Хван закусывает губу и невольно ёжится, мысленно считает до трёх и снова смотрит на старшего. Грудь постепенно сдавливает и на мгновение начинает казаться, что ему не хватает воздуха.       — Мне не спалось, потому, чтобы не разбудить тебя, я пришел сюда и сам не заметил, как задремал.       Бан Чан отталкивается от дверного косяка и входит в гостиную, медленно приближаясь к своему парню. То, что Хёнджин выглядит подозрительно напряжённым, он заметил сразу. То, что парень что-то в себе скрывает, тоже. Он медленно, как хищник крадётся к своей жертве, чуть щурясь. Когда он приближается совсем близко, его глаза невольно цепляются за бледную шею Хвана. Холодная волна осознания накрывает с головой. На шее его парня было полностью завершённое изображение метки соулмейта. Два цветка, чёрный раскрытый пион, заходящий на середину шеи и ныряющий под кроваво-красный, который своими лепестками располагался сбоку и уходил немного назад. Внутри всё невольно холодеет, а после наоборот закипает. Полная метка, чёртова метка соулмейта. Вечером, пока он проводил время в кругу близких друзей, его парень нашел соулмейта, замену.       — Ничего сказать мне не хочешь, Джинни? — голос Чана звучит пугающе холодно, глаза угрожающе щурятся. Чан сжимает руки в кулаки и стоит на своём месте, скалится, словно готовится напасть на жертву и растерзать.       — А есть смысл что-то говорить? Ты не слепой, сам всё видишь, — Хёнджин старается сохранять спокойствие, вот только вид старшего его уже пугал до чёртиков. Чан словно метал огни дальнего поражения из глаз. Воздух в помещении становится густым, наэлектризованным, вот-вот дашь искру и будет взрыв. Хван невольно отползает по дивану чуть подальше. Сердце бешено бьётся о рёбра, угрожая пробить грудную клетку и покинуть бренное тело.       — Да, я не слепой. Вижу эту блядскую метку на твоей шее. И? Какой он? — Крис утробно рычит, его глаза буквально заволакивает пеленой злобы и ревности, делая их пугающе чёрными, бездонными, убивающими.       — Кто он? — дёргается Хёнджин и соскакивает с дивана, отходя ещё дальше от парня. Его еле заметно потряхивает и он никак не может это скрыть от чужих глаз.       — Не прикидывайся. Как тебе твой блядский соулмейт? Понравился? — всё так же рычит Чан и делает угрожающий шаг в сторону своего парня, сжимая руки в кулаки, из-за которых на руках сильнее проступают вены.       — Крис, сбавь обороты. Я боюсь тебя… — голос Хёнджина ломается, он говорит тихо, осторожно, смотрит умоляющее. Хван боится Бан Чана. Они в опасной близости или от драки, или от изнасилования. Или, как правило, одного с вытекающим в другое. Уже проходили, тогда ему вовремя помог Феликс. Если Крис его скрутит и попытается что-то сделать подобное, сил дать отпор ему попросту не хватит. У Бан Чана было больше силы и немного другая весовая категория, в отличие от худосочного Хёнджина.       — А лобызаться со своим соулмейтом вчера, пока я проводил время с друзьями, ты не боялся? Какая же ты чёртова шлюха, Хван Хёнджин!       Хёнджина как будто по лицу с размаху долбанули. Глаза невольно расширились, а в груди всё резко оборвалось, образуя глубокую дыру, ведущую в пустоту. Впервые Бан Чан опустился до подобных оскорблений. Хван в один миг перестал чувствовать хоть что-то к этому человеку. Стеклянная пелена последнего доверия не то что треснула, разлетелась в разные стороны. Теперь даже такой злой и угрожающий взгляд старшего не вызывал в нём эмоций. Хёнджина как отрезало. Даже обиды и той не было. Холодное разочарование.       Вера в чувства между ними растворилась, сохранять хоть какие-то отголоски былой любви не было желания или сил. Единственное, что парень хотел сделать, это собрать себя по кускам внутри, взять свои вещи, как ему советовал лучший друг, и уйти.       — Знаешь, Бан Кристофер Чан, наверное, это наш с тобой предел, выше которого мы не прыгнем… Ты никогда не сможешь поверить мне и моим чувствам к тебе… А я никогда не смогу тебе простить подобного унижения. — Слова из Хёнджина сами полились рекой. Ему теперь было плевать, как Бан Чан на них отреагирует, что он будет чувствовать. Потому что тому однозначно было плевать, что почувствует Хёнджин от его слов и оскорблений. Тому побоку, что он испугал своего партнёра до чертей. Молчать Хван больше не хотел, и доказывать что-то тоже. Надоело, устал, ранило.       — Я готов был любить тебя любым. Следовать за тобой в любой конец мира, жертвуя своим комфортом, лишь бы быть рядом. Но я не готов и дальше терпеть с тобой эмоциональные качели, на которых ты меня катаешь почти три года. Я никогда тебе не изменял, да даже в мыслях подобного не было. Но тебе этого не докажешь. В твоих глазах я, оказывается, шлюха. Что же, спасибо, что раскрыл своё представление меня в своих глазах. Я для тебя всего лишь шлюха, которую ты шесть лет юзал, хорошо, пускай будет так. На этом твоё время пользования мною заканчивается. Дальше как-нибудь без меня.       Хван поджимает губы и обходит старшего стороной, собираясь уйти в комнату и собрать свой чемодан, который он ещё не успел разобрать полностью. Однако Крис ловит его за руку, крепко сжимает запястье и тянет на себя, прижимая к груди.       — Ты… Хёнджин, я не хотел… Я не считаю тебя ш…       — Говорят, если хочешь услышать о себе правду, спроси об этом разозлённого человека. Когда человек на эмоциях, у него нет времени придумывать ложь, чтобы ответить. Ты сказал всё, что хотел. Так что просто отпусти меня, — Хван отстраняется от Бан Чана и холодно на него смотрит. А после уходит в комнату, но в дверях тормозит и поворачивается вполоборота.       — Ах да… Человек, чья душа меня пометила — это Ли Минхо. Живи теперь с этой информацией как хочешь.       Каждое слово Хёнджина погружало Бан Чана в холодную пучину. На эмоциях Крис не стал фильтровать свою речь и, по итогу, сказанные им слова перечеркнули между ним и Хваном всё то, что так долго строилось. Он самолично разрушил их отношения. То, как серебряные глаза резко стали холодными, буквально ледяными омутами, не такими как в прошлую их стычку, сразу привело его в чувства, но было уже поздно. Хван сломался и винить в этом Бан Чан может только себя. Хёнджин изъявил желание расстаться и он не имеет права винить его за это решение. Он ловит его за руку, надеясь сгладить углы, но они уже не сгладятся. Потому что Хёнджин действительно его больше не простит. Назвать его шлюхой, это было точкой, после которой обратно уже ничего не вернётся. А последние слова, которые Хван ему бросил, добили.       Соулмейтом Хёнджина оказался Ли Минхо, его лучший друг, которого он знал с детства, которому доверял как себе. Сердце сжалось, всё нутро буквально свело адской болью и Крису просто нечем было дышать.       Он слышит, как Хван в спальне собирает вещи, кому-то звонит и что-то громко обсуждает. Чан срывается с места, заходит в спальню и снова дёргает младшего на себя. Прижимает крепко и целует в губы, надеясь на ответ, но Хёнджин не отвечает. Не раскрывает губы, не жмётся в ответ. Между ними словно пустота, холодная. Хёнджин отстраняется от парня и легко бьёт по плечу.       — Хорошая попытка, но этого больше недостаточно, Крис.              

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

      

      Хёнджин ушёл. И если изначально он думал, что идти ему некуда, он буквально в чужой стране, с чемоданом и ни капельки не подумавший о том, что, уйдя от Криса, податься ему некуда, кроме как к менеджеру, то в данной ситуации последний его приятно удивил. Этот человек словно чувствовал, что всё так сложится, забронировал для Хвана жилье ещё перед самим вылетом из Америки. Откуда тот мог знать о таком раскладе далеко заранее, Хвану не ясно. Но когда тот по звонку сказал, что квартира для него есть и Хёнджин без проблем может туда заехать хоть сейчас, внутренне выдохнул с облегчением.       Хёнджин заполз с чемоданом в лифт и нажал на кнопку первого этажа, прижимаясь к стене и прикрывая глаза. В голове пусто, только в груди, под рёбрами что-то неприятно ныло и кололо. Он старается держать себя в руках, сохранять рассудок, но получается немного скверно, его словно глушит внутренний крик, его крик. Неожиданно лифт тормозит и открывает двери, пропуская ещё одного пассажира. Хван не сразу на него обращает внимание.       — Хёнджин?       Парень открывает глаза и встречается с чёрными омутами Минхо. Тот смотрел на него насторожено и с неким беспокойством. Ещё бы, Хван собирал свои манатки впопыхах, надел первые попавшиеся джинсы, кофту и не расчесавшись, буквально вылетел из квартиры Чана, не желая задерживаться ни на минуту. Внизу у входа в жилой комплекс его уже ждал менеджер.       — И тебе привет, — хмыкает он и выпрямляется.       — Выглядишь…       — Отвратительно, я в курсе, — снова хмыкает он, становясь мрачнее тучи. На плечи медленно опускается тяжесть осознания. Он принял решение, которого боялся. Расстался с человеком, которого ещё недавно считал для себя всем, а сегодня с его же лёгкой руки смог перечеркнуть между ними всё.       — Что-то произошло? — осторожно спрашивает Ли, уже догадываясь, что именно.       «Ты произошёл», — мысленно говорит Хёнджин и тут же отталкивает эту мысль от себя. Минхо определённо был не виноват в сложившейся ситуации, но его появление в жизни дало толчок к следующему шагу.       — Я ушёл от него, — безразлично говорит Хван, смотря на табло над дверью лифта, где мелькают номера этажей. Они проехали двадцать третий.       — Это я уже понял… Что он сделал?       — Сказал, что я шлюха и «лобызался» с соулмейтом, пока он культурно отдыхал с друзьями, — пожимает плечами. Хёнджин устало потирает переносицу и еле сдерживается, чтобы не вывалить на соулмейта всё, что годами копилось внутри. Почему-то нахождение Ли Минхо рядом в такую сложную для него минуту его не отталкивало, а наоборот заставляло чувствовать себя немного лучше. Минхо словно незримо окутывал его тёплым и прочным барьером, действовал как сильное седативное, и даже внутренняя буря на время отошла куда-то далеко, за заслонку.       — Хочешь, я ему по морде дам? — неожиданно выдаёт Ли. Он и сам в шоке от себя. Но вид разбитого соулмейта неприятно колол под рёбрами. Хёнджин недоумённо смотрит на парня и приподнимает бровь.       — Он твой лучший друг…       — А ты мой соулмейт, которого этот лучший друг сейчас морально сломал, — пожимает плечами парень. Лифт приехал на первый этаж, известив пассажиров неприятным писком. Хван выкатывает чемодан, собираясь идти на выход, когда неожиданно его останавливает голос Минхо.       — Хёнджин, давай как-нибудь с тобой встретимся и поговорим?       Парень смотрит на него некоторое время, размышляя над предложением. Встретиться с Минхо действительно следовало, но только не завтра и даже не послезавтра.       — Хорошо. Только не завтра.       — Само собой. Дай свой номер телефона, я тебе напишу, — Ли протягивает ему свой телефон, открытый на наборе. Хёнджин вздыхает и, взяв в руки смартфон, быстро вводит цифры. После чего делает дозвон, пока не чувствует вибрацию в своём кармане, и отдаёт телефон хозяину.       — До встречи, Минхо-хён.       Хван быстро идёт на выход из здания, не оборачивается и не замечает, как Минхо невольно растёкся в улыбке, услышав, как младший назвал его хёном. Хван быстро нашёл взглядом маленькую чёрную хонду менеджера и тут же направился к ней. Погрузил чемодан в багажник и сел в машину рядом с мужчиной.       Менеджер Ким, ему было недалеко за сорок, но между бровей уже залегли глубокие морщины. Он работал без выходных, круглосуточно. Казалось, он не знает, что такое сон и в принципе нормальный отдых. Вечно уставшие карие глаза смотрели всегда по-доброму и даже немного по-отечески. Так и было, Хёнджин считал этого человека своим вторым отцом. Он всегда помогал Хвану в любой тяжёлой или непонятной ситуации, готов был вытащить из любой жопы. И Хёнджин был за это ему безумно благодарен.       — Выглядишь отвратительно. Надеюсь, он ничего тебе не сделал? — мужчина провернул ключ и машина тихо заурчала, после чего плавно двинулась с места.       — Физически не успел, словесно, как будто по лицу отхлестал, — выдыхает парень и откидывается на спинку сиденья, прикрыв глаза. В обществе менеджера он невольно расслабляется и уже не чувствует скованности в мышцах, наоборот, растекается по сиденью, как желе.       — Я надеюсь, что тебе хватит мозгов не вернуться обратно, — мужчина свернул с узкой дороги, выезжая на главную дорогу в районе Каннам-гу.       — После такого не возвращаются…       — Вот и отлично. Твоя квартира готова к заселению, хорошо, что я не отменил бронь. Мебель там, кстати, уже есть, об этом я тоже позаботился. Будешь жить в самом центре района Каннам. Всё под рукой. Ещё ты говорил, что тебе нужна машина. Я поискал по местным салонам и как минимум в двух есть машины, которые тебе бы понравились. Можем сегодня съездить и посмотреть.       — Отлично, — улыбается Хёнджин, смотря в окно.       Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем больше машин и прохожих становилось. Центр — весьма шумное место, каждый куда-то спешит, и лишь Хёнджин находился в лёгкой прострации, наблюдая, как в один миг его внутренний мир разрушился. Он поплачет над этим, но чуть позже, когда останется наедине с самим собой. А потом расскажет лучшему другу и будет учиться жить дальше, но уже в одиночку.       Телефон в кармане завибрировал. Хван достал его и кинул быстрый взгляд на экран, тут же смахивая уведомление. Это был Бан Чан. За последние минуты он настрочил свыше двадцати сообщений, умоляя его вернуться и поговорить в более спокойной обстановке. Хёнджин не хотел говорить с ним, не хотел его видеть и слышать. Его действительно как отрезало от этого человека. Он не испытывал больше теплоты при мысли о нём. Только горечь разочарования.       «Шлюха», — именно это слово выворачивало Хёнджина, выламывало внутри кости, сжимало сердце и топило. Именно оно перечеркнуло всё, отрезав все тёплые чувства.