Драбблы по снейджер

‎Запах жареной картошки и пива в «Дырявом котле» был таким же густым и уютным, как и всегда. Гарри откинулся на спинку стула, с удовлетворением наблюдая, как Рон сражается с гигантской свиной отбивной. ‎ ‎Слушай, а Гермиона сильно задерживается? — с набитым ртом пробормотал Рон. — У министерства сегодня какой-то сверхважный брифинг, на полчаса дольше, сказала. ‎ ‎Гарри собирался ответить, когда дверь в паб со скрипом открылась, впуская вихрь холодного зимнего воздуха. На пороге стояла Гермиона. Но не та, которую они привыкли видеть — с грудой документов и озабоченным взглядом. Она была без пальто, в простом свитере, а на руках, прижав к груди, она держала ребёнка. Маленькому мальчику, судя по всему, было не больше года. Он уткнулся носом в плечо Гермионы, и в его тёмных, не по-детски серьёзных глазах читалась лёгкая настороженность. ‎ ‎Гермиона? — Гарри и Рон вскочили одновременно. ‎ ‎Прежде чем она успела ответить, в дверях возникла ещё одна, высокая и худая, фигура в чёрном плаще. Он отряхнул с плеч Снейп, и его тёмные глаза, привыкшие выискивать глупость в самых потаённых уголках Хогвартса, мгновенно нашли их столик. Северус Снейп был жив. Немного более бледный, чем раньше, с ещё более глубокими морщинами у глаз, но жив. И он смотрел на Гермиону и ребёнка с таким выражением, которое Гарри никогда, никогда не видел на его лице — с безоговорочной, почти болезненной нежностью. ‎ ‎Он шагнул вперёд, чтобы помочь Гермионе снять плащ, его длинные пальцы бережно коснулись её плеча, и только потом его взгляд скользнул по онемевшим Гарри и Рону. В его глазах мелькнула знакомая усмешка, но на сей раз без привычной едкости. Скорее, с вызовом. ‎ ‎Гермиона, казалось, совсем не смущалась его присутствия. Она подошла к их столику, и её лицо озарила сияющая улыбка. Мальчик, завидя незнакомцев, повернул голову и крепче вцепился пальчиками в свитер Гермионы. ‎ ‎Гарри, Рон… — её голос звенел от счастья. — Встречайте. Это Северус. ‎ ‎Наступила мёртвая тишина, которую нарушал только треск поленьев в камине. Рон замер с вилкой на полпути ко рту, его глаза метались от сияющей Гермионы к невозмутимому Снейпу. В его глазах отражалось все меньше понимания и все больше шока. ‎ ‎Северус? — переспросил Гарри, чувствуя, как у него похолодели кончики пальцев. Он посмотрел на ребёнка пристальнее. Чёрные, как смоль, волосы, бледная кожа, прямой нос и эти глаза… Глубокие, тёмные, почти чёрные, с пронзительным, изучающим взглядом. В них была бездонная глубина, которую Гарри видел только у одного человека. ‎ ‎От… от кого? — еле выдавил Рон, побледнев, его взгляд упёрся в Снейпа. ‎ ‎Снейп фыркнул — низкий, бархатный звук, который Гарри слышал лишь пару раз в жизни, и никогда — направленный в свой адрес. ‎ ‎Полагаю, даже для столь ограниченного интеллекта, мистер Уизли, ответ должен быть очевиден, — произнёс он своим плавным, насмешливым голосом, но без былой ядовитости. Он обвил рукой плечи Гермионы, и та автоматически прижалась к нему. — Хотя, допускаю, что факт моего физического существования уже является для вас шоком. ‎ ‎Рон, Гарри, — мягко вмешалась Гермиона, качая малыша на руках. — Да. Северус — его отец. И да, мы вместе. И нет, это не случилось в одну ночь. ‎ ‎Но как?.. Почему?.. Когда?.. — Рон, казалось, вот-вот рухнет в обморок. ‎ ‎Мистер Уизли, вы стали заикой или таким и были? — Наигранно вежливо спросил Снейп. ‎ ‎После войны, — прервав мужа, начала Гермиона, в то время как Снейп придвинул для неё стул и усадил её с привычной, молчаливой заботой. — Мы оба работали над восстановлением библиотеки Хогвартса. Спорили, ссорились… а потом вдруг обнаружили, что спорим уже просто для того, чтобы продолжать разговор. — Она посмотрела на Снейпа, и между ними пробежала целая молчаливая беседа. — Он единственный, кто никогда не боялся оспаривать мои идеи и называть меня дурой, когда я этого заслуживала. ‎ ‎И, должно быть, находил в этом извращённое удовольствие, — пробормотал Снейп, но его глаза по-прежнему были прикованы к ней и ребёнку. ‎ ‎Почему вы ничего не сказали? — на этот раз вопрос задал Гарри. Он не мог оторвать глаз от троицы. Это было surреалистично, немыслимо, но… в этом была какая-то своя, исковерканная логика. ‎ ‎Потому что это касалось только нас, — отрезал Снейп, и в его голосе впервые прозвучала стальная нотка. — Я не собирался становиться героем светской хроники «Пророка» после всего, что пережил. ‎ ‎Мы хотели уберечь его, — добавила Гермиона, нежно целуя макушку сына. — От лишних взглядов, пересудов… от всего этого безумия. ‎ ‎Маленький Северус потянулся к солонке на столе, и его тонкие пальчики с неожиданной ловкостью ухватились за неё. В этом жесте была какая-то точность, знакомость. ‎ ‎И что теперь? — тихо спросил Гарри. ‎ ‎Теперь… теперь мы устали скрываться, — сказала Гермиона, глядя прямо на них. — И мы хотим, чтобы самые важные люди в нашей жизни знали нашего сына. ‎ ‎Рон, всё ещё выглядевший так, будто его ударили дубиной по голове, медленно перевёл взгляд на ребёнка. Малыш уставился на него своими бездонными глазами Снейпа, нахмурил свои крошечные бровки, а потом внезапно улыбнулся — широкой, светлой, абсолютно грейнджеровской улыбкой. ‎ ‎Рон фыркнул. Потом хмыкнул. Потом рассмеялся. — Ну что ж,— он с обречённым вздохом отодвинул тарелку. — Видимо, мне придётся смириться с тем, что мой лучший друг и мой заклятый враг… это моя новая расширенная семья. У него твои глаза, Гермиона. Умные. ‎ ‎Снейп издал нечто, отдалённо напоминающее одобрительное ворчание. ‎ ‎Мальчик, словно почувствовав, что напряжение спало, потянулся к Гарри. Тот, почти не думая, взял его на руки. Ребёнок был на удивление лёгким и смотрел на шрам на его лбу с научным интересом. ‎ ‎Ну, что ж, — сказал Гарри, качая маленького Северуса на руках. — Добро пожаловать в семью. ‎ ‎И впервые за весь вечер уголок губ Северуса Снейпа дрогнул в чём-то, что было подозрительно похоже на улыбку. ‎