Кайлус Блэк. Год ещë большей эскалации войны

Разного рода нехорошие воспоминания, хотя бы о предыдущих нескольких днях, об определённых нехороших событиях, которые в эти дни произошли… О, как же всё это может давить на мозги с самого утра! Из-за этого ты можешь быть сам не свой с самого утра, мрачный, в какой-то степени вялый, заторможенный, не думающий, к сожалению, ни о чём, кроме кое-каких событий последних нескольких дней… При этом ты не можешь ничего поделать с такого рода мыслями, воспоминаниями, настолько сильно они утвердились в твоей голове, настолько сильно бьют в мозг… Это не в радость, неприятно, тягостно, но с этим ничего не поделать. Можно, конечно, попробовать применить к себе противоречивое заклинание забвения, чтобы попросту забыть то, что тяготит, но нет - что, что, а этого Кайлус Блэк делать не хотел. У Кайлуса был опыт применения заклинания забвения на двух принадлежавших его семье домовых эльфах и даже на одном человеке, но вот подвергать риску себя, применять столь сомнительное заклинание на себе Кайлус не стал бы - с собственной памятью и мозгами шутить не стоит. Приходилось думать о неприятном, ведь такого рода мысли и воспоминания прям засели в голове Кайлуса, и он не мог как-то вытравить это из головы (нет, рискнуть-то, конечно, можно было, хотя б применив заклинание забвения, но Кайлусу-то риск не нужен был, как и несчастный случай). Дело было 28 июня 1996 года, Кайлус ехал домой из школы магии (да, да, магия и волшебники существуют, и какое счастье, что об этом не знает маггловское, то есть, немагическое, без магических способностей человеческое население) Хогвартс (есть такая где-то в Шотландии, и среди волшебников Великобритании имеет репутацию надёжного в плане безопасности места, скрытого, к тому же, от магглов всякими специальными чарами и заклинаниями невидимости), где он окончил уже пятый курс и, скорее всего, успешно сдал очень важные экзамены СОВ (Стандарты обучения волшебству), которые обязан сдать каждый пятикурсник и которые немало влияют на последующее его трудоустройство. Кайлусу бы радоваться, или хоть удовлетворяться - с СОВ покончено, впереди какие-никакие летние каникулы, среди учащихся своего факультета Слизерин он вполне известен и почитаем, имея специальный значок и авторитет факультетского старосты, к тому же он вполне хитроумен, изворотлив и находчив, что соответствует духу Слизерина, где учатся хитрые, амбициозные и находчивые юные волшебники… Но нет, Кайлус не был ни рад, ни даже удовлетворён, а всё потому что предшествовавшие 28 июня дни были для Кайлуса не сказать, чтобы приятные, радостные. Всё было очень даже наоборот. 24 июня… В тот день за ужином в огромном Большом зале директор Хогвартса Альбус Дамблдор произнёс весьма мрачную и неприятную в плане восприятия речь о Теренсе Хиггсе - учащемся Слизерина, который был убит ровно годом ранее, 24 июня 1995-го. Кайлусу было вполне достаточно и одной этой речи - под её влиянием, как и под влиянием висевшего сзади директора знамени-черно-белого снимка покойного Теренса, Кайлус поневоле вспомнил о Теренсе, с которым в своё время был весьма дружен, незадолго до гибели бедняги уж точно. Теренса убил не кто иной, как тёмный враг и отъявленный террорист, именовавший себя лордом Волдемортом. В тот же день, когда Волдеморт убил Теренса, он обрёл постоянное тело, которого до того лишился, причём, очень давно, вечером с 31 октября на 1 ноября далёкого 1981 года… Так вот, Кайлус был неприятно впечатлён той речью, которую произнёс Дамблдор 24 июня 1996-го, в годовщину гибели Теренса. Впрочем, как выяснилось вскоре после этой речи, речь это ещё полбеды, тогда как вскоре после ужина Дамблдор инициировал церемонию памяти Теренса - буквально вся школа вышла на открытый воздух и выстроилась в одном месте, после чего все участники траурной церемонии стали поднимать вверх волшебные палочки и светить ими… На церемонию явился британский министр магии Корнелиус Фадж и прилюдно плакал, но Кайлус это считал не более, чем неубедительной игрой или же нытьём о скорой потере власти - Фаджа, того и гляди, заставят уйти в отставку, а то и отстранят от власти. Что бы ни случилось с Фаджем в дальнейшем, власти он лишится точно, причём наверняка на днях, и поделом - не надо было почти что год лгать своим согражданам, что Волдеморт не вернулся, хотя на самом деле он вполне вернулся и, воспользовавшись идиотизмом и бездействием Фаджа, успел за год и усилиться, и завербовать в свои ряды таких жутких тварей, как великаны, оборотни и дементоры. И ладно бы Фадж ещё просто лгал, так нет - он ещё яростно, с брызганием слюной затыкал всех, кто говорил правду, предупреждал британскую магическую общественность, что на самом деле Волдеморт очень даже вернулся, не теряет время даром… Среди тех, кого Фадж затыкал и кому пытался всячески усложнить жизнь, были Дамблдор и Гарри Поттер - легендарный Мальчик-Который-Выжил, что сумел временно нейтрализовать Волдеморта и лишить его тела во всего лишь годовалом возрасте. С подачи Фаджа Дамблдора выставляли выжившим из ума стариком, а Поттера - полусумасшедшим выскочкой. Понадобилось личное появление Волдеморта в сердце Министерства, чтобы властолюбивый параноик (Фаджу казалось, что Дамблдор под прикрытием заявлений о возвращении Волдеморта просто хочет лишить его власти и стать министром магии вместо него) Фадж убедился в том, что Дамблдор и Поттер вовсе не бредили, не лгали. Фадж, как истинный политик, попытался переобуться налету, резко изменить риторику и стать союзником Дамблдора и Поттера, да только ничто, кажется, не предотвратило бы его полнейший крах как политика - уж такое общественность бы не проглотила, стала бы неистовствовать так, что Фадж ушёл бы в отставку с позором. Кайлус Файла ничуть не жалел - так ему и надо за то, что создавал у собственных сограждан ложное ощущение безопасности и того, что всё в порядке, тогда как на самом деле всё было совсем не так. Так вот, Фадж был на церемонии памяти Теренса Хиггса и, как и все участники этой церемонии, светил волшебной палочкой. Свет от палочек был достаточно сильный - участникам церемонии даже удалось отчасти разогнать имевшуюся на небе облачность. Вроде бы не слишком мрачно, но учитывая, с какими лицами все светили палочками… Кто-то и вовсе плакал или с трудом сдерживал слёзы, а мама Теренса леди Сесилия Хиггс вообще не удержалась на ногах и рыдала, рухнув на землю, как и Айла Фоули - однокурсница и девушка Теренса. Обе были безутешны от гибели Теренса и в какой-то степени тронулись умом от этой трагедии, и вот это стало очевидно для всех, кто видел их 24 июня 1996-го, молча светя в это время волшебной палочкой. Это наверняка не оставило равнодушным даже холодно-жёсткого профессора Снейпа - преподавателя зельеварения и декана факультета Слизерин. В общем, 24 июня 1996-го Кайлус запомнил как весьма неприятный, мрачный и печальный по сути день. - «Впрочем», - подумал он в один момент, - «последующие-то дни чем лучше?» И действительно - 25 июня у Кайлуса был не самый приятный разговор с напарниками Поттера по битве в Министерстве: в ночь с 20 на 21 июня Поттер, его лучшие друзья Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, и ещё трое в лице Джиневры Уизли, Невилла Лонгботтома и Луны Лавгуд прибыли внутрь Министерства и имели тяжёлый, ожесточённый бой с отборной бандой приспешников Волдеморта из террористической организации тёмных магов, именовавших себя Пожирателями смерти. Поттер и его напарники противостояли более, чем 10 Пожирателям смерти так долго, как могли, но злоумышленники достаточно быстро и без особых потерь вывели из строя всех противников, кроме Поттера - его товарищи были сильно ранены или же пали жертвами всякой тёмной магии. Как следствие, по возвращении из Министерства в Хогвартс пятеро напарников Поттера долго лечились в школьном больничном крыле, тогда как выписали их оттуда 25 июня. Как только Кайлус узнал об этом, он поспешил пересечься с Поттером и ближайшими его друзьями, да так, чтобы и с самим Поттером заодно повидаться. Обстоятельства сложились для Кайлуса удачно - по крайней мере, уже 25 июня он смог встретиться и поговорить с шестью однокурсниками, которые в ночь с 20 на 21 июня пресекли, рискуя жизнями, попытку Волдеморта и его людей завладеть одним очень важным пророчеством из странного и загадочного министерского Отдела тайн. Всё бы ничего (Поттер и его товарищи, по крайней мере, не отрицали, что без всяких интриг и хитростей Кайлуса они вообще не оказались бы в Министерстве, тогда как конкретно Поттер и Грейнджер и вовсе признали, что вечером 20 июня Кайлус, скорее всего, спас им жизнь в жутком Запретном лесу у Хогвартса, когда убедил тамошних не очень дружественно настроенных к людям кентавров отпустить восвояси и его, и Поттера с Грейнджер, оказавшихся вместе с ним в лесу в свете некоторых сомнительных обстоятельств), да в один момент Джиневра - младшая сестра Уизли, такая же рыжая и сильно веснушчатая, как и он, и, пожалуй, даже более эмоциональная и резкая, чем брат, не сказала Кайлусу, что ни при каких обстоятельствах не простит его за то, что он ей сделал, а именно того, что он, Кайлус, сдал её в апреле одиозной преподавательнице ЗОТИ, генеральному инспектору, а с апреля по июнь ещё и директору Хогвартса по фамилии Амбридж. Амбридж, властолюбивая садистка по натуре, которой Кайлус был понарошку лоялен и которой сдал Джиневру Уизли, наказала эту горячую рыжую четверокурсницу, причём весьма жестоко - заставила писать строчки пером, которое было заколдовано так, чтобы слова словно вырезались на руке и появлялись из текущей крови. Следы от столь одиозного наказания остались у Джиневры Уизли на всю жизнь на левой руке, и 25 июня 1996-го она показала их Кайлусу, после чего прям раздражённо, с явным презрением в голосе проговорила, что никогда не простит Кайлусу того, что он сделал. При этом Джиневра скромно промолчала о том, что Кайлус её сдал, потому что до того гриффиндорка прилюдно оскорбила и унизила Дафну Гринграсс - близкую подругу, кузину, невесту и девушку Кайлуса. Дафна Джиневре ничего плохого не сделала, но та все равно яростно втоптала её в грязь при весьма большом количестве свидетелей, включая Кайлуса. Впрочем, что теперь обо всём вспоминать? Все равно эту весьма эмоциональную рыжую девчонку не переубедишь - до последнего будет считать, что она ничего такого не сделала, тогда как паршивец и ублюдок во всей этой ситуации только Кайлус. Джиневра ещё и сказала Кайлусу, что осенью специально перейдёт в квиддиче на позицию охотника сборной факультета Гриффиндор (этот факультет был вечным соперником, а то и врагом Слизерина), чтобы иметь возможность непосредственно противостоять Кайлусу как одному из охотников квиддичной сборной Слизерина. - Как это трогательно, Уизли, - сказал тогда Кайлус холодно-насмешливым тоном, - неужели это признание того, что ты неравнодушна ко мне и, не зная, как выразить свои эмоции, решила малость досадить мне через квиддич? Что началось! Импульсивная девчонка чуть ли не набросилась на Кайлуса, благо, её удержали Лонгботтом и Лавгуд, кричала что-то Кайлусу о том, что она ему ещё покажет, и ещё что-то в таком духе. Казалось бы, ерунда - ну рявкнула на тебя эта Джиневра Уизли, ну хотела тебя прибить, и что? Наплевать, и забыть, тем более, что ты немаленький, да и не щуплого телосложения, так что ничего бы тебе эта девчонка не сделала, но нет - Кайлус остался неприятно впечатлён произошедшим, и вспоминал о не слишком удачной беседе с Джиневрой Уизли даже по прошествии 25 июня. Выветрить из головы этот инцидент не смогли даже искренние, приятные и тёплые ласки Дафны в специальной ванной старост (весь пятый курс Кайлус то и дело посещал эту ванную вместе с Дафной, и там они вместе, совершенно голые, но ничуть не стеснительные, расслаблялись и плавали в прекраснейшем, способном прям расслабить, привести в чувство бассейне; несколько раз Кайлус прям ласкал Дафну в этом бассейне, или же Дафна его ласкала), которые Кайлус вполне ощутил всё того же 25 июня вечером, после ужина, когда ему было попросту нечего делать, вследствие чего он и отправился в ванную старост, доступ к которой в Хогвартс имели только факультетские старосты, старосты школы да капитаны факультетских сборных по квиддичу. Вроде ерунда, этот разговор с этой Джиневрой Уизли, чёрт бы её драл, а все равно неприятно, вспоминаешь поневоле… Эмм, да… Не то, чтобы такого рода мысли прям мучают, сводят из ума, но они и не дают о себе забыть, и их, увы, не выветривает из головы даже пребывание в этом отличном бассейне, да даже прикасание к попе Дафны… 26 июня было несколько приятнее - по крайней мере, в тот день у Кайлуса не было ни с кем конфликтов, да даже небольших пререканий, как с этой Уизли. В тот день отпраздновала 16-й День рождения Трейси Дэвис - однокурсница Кайлуса, учившаяся, как и он, в Слизерине. Дэвис и вполовину не была так уважаема и популярна среди слизеринских однокурсников и слизеринцев в целом, как Кайлус, ведь она была не чистокровного, а только полукровного происхождения (то есть, у неё в родственниках были волшебники из маггловских семей, а то и вовсе самые обычные магглы), незнатная (Слизерин - факультет прежде всего волшебной знати, древней и не очень древней), да и нерешительная, неактивная, немногословная… В общем, Дэвис не повезло с происхождением, и она это не особо пыталась компенсировать - училась средне, ни с кем особо не общалась, даже не пыталась кого-то к себе расположить или же стать подпевалой какого-то более успешного или авторитетного учащегося Слизерина. Правда, некоторые считали, что Дэвис - подпевала Кайлуса. В какой-то степени это было так, хотя Кайлус никогда это не подчёркивал и вообще старался действовать так, чтобы никто из слизеринцев не узнал, что он использует Дэвис в своих целях. От Дэвис, кстати, был определённый толк - она не была совсем уж бесполезной, а её простой характер, нежелание быть полнейшим изгоем на своём факультете и некоторая привязанность к Кайлусу, который, по крайней мере, был с ней вежлив, убедили Кайлуса в том, что Дэвис как раз та, кто ему нужен для всяких тайных интриг и операций. Дэвис не была слишком глупа, чтобы не выполнить что-то из порученного, но и не слишком сообразительна и подкована в интригах, чтобы понять, что Кайлус попросту использует её, будучи при этом о ней не самого высокого мнения. Лояльность Дэвис Кайлус попросту покупал - платил ей небольшие суммы для себя, но немалые для неё, и тайком велел что-то делать. Относительно недавно, в октябре 1995-го, Кайлус в кое-каких целях прям запугал Дэвис, хотя и компенсировал это тем, что платил ей, причём весьма регулярно. Она оказалась надёжным и исполнительным осведомителем в стане созданного Поттером Отряда Дамблдора и была в этой организации вплоть до её раскрытия и разгрома (действовала она тайно, так как её участники обучались всякой самооборонной магии, тогда как Амбридж на уроках ЗОТИ никакой практики не проводила, всячески намекая, а то и прямо говоря, что учащимся какая-то практика и самооборонная магия в принципе ни к чему, потому что так решили в Министерстве). Вроде бы к Дэвис там хорошо относились, хоть она и была со Слизерина (слизеринцев на других факультетах Хогвартса в целом не любили, а Слизерин воспринимали не иначе, как обитель зла, тёмной магии, и так далее). Как следствие, Кайлусу 26 июня пришла в голову идея привлечь Дэвис к ещё одному неоднозначному по сути делу (неоднозначным оно было бы хотя бы потому что Кайлус планировал подкупить Дэвис, прибегая к коррупции, запрещённой что в Хогвартсе, что в британском магическом сообществе, по крайней мере, юридически), тем более, что имелось формальное основание заговорить с ней - как же, у неё День рождения, а её ведь никто особо и не поздравляет… На этом-то Кайлус и сыграл - сначала просто подошёл к Дэвис после завтрака в одном коридоре, приватно поздравил с Днём рождения, вручил небольшую поздравительную открытку с изощрённейшим для оригинальности почерком, потом спросил Дэвис, есть ли у неё возможность конфиденциально поговорить с ним в одном достаточно надёжном месте, а именно туалете призрачной Миртл Уоррен… Дэвис согласилась, может быть, просто потому что испугалась максимально распрямившегося, 2-метрового и массивного Кайлуса. В туалете призрачной Уоррен, с которой они оба ладили и которая даже хранила всякие неоднозначные секреты Кайлуса, Кайлус и Дэвис быстро договорились о новом дельце, в которое Кайлус хотел втравить Дэвис и в которое он её без особого труда втравил. Отряд Дамблдора (ОД) был разгромлен ещё в апреле, и Дэвис с тех пор не поддерживала общение с товарищами по ОД, в том числе с Поттером. Но после того, как Поттер из ненормального выскочки стал героем и храбрым участником битвы в Министерстве, все его товарищи по ОД (за исключением Дэвис да предавшей ОД Мариэтты Эджком с факультета Рэйвенкло) наверняка вышли из тени, стали как минимум открыто здороваться с Поттером, а то и общаться, ну и так далее. К тому же теперь им всем не надо было прятаться, быть подпольщиками - Министерство-то признало возвращение Волдеморта, как и правоту Поттера, ну а правлению в Хогвартсе одиозной Амбридж… Ему пришёл бесславный конец. Как бы то ни было, Кайлус был заинтересован в том, чтобы Дэвис по возвращении в Хогвартс в сентябре по возможности поддерживала общение с ребятами из ОД, особенно с тамошней верхушкой - Поттером, Роном Уизли, Грейнджер… Это Кайлусу было нужно для понимания того, воссоздастся ли ОД, что будут делать его участники, каковы будут их планы, стремления… Кайлус был бы не прочь, чтобы Дэвис вошла в ближайший круг Поттера и знала бы о самом Поттере, как можно больше, как и о том, что у него да как. При этом Кайлус сказал Дэвис не лезть к Поттеру с романтическими чувствами и вообще не забывать, что она фактически шпионит за ним. В обмен на всё это Кайлус, заинтересованный в таком вот соглядатайстве Дэвис, пообещал ей ежемесячную «субсидию» в 20 галлеонов, начиная с сентября. - У тебя есть возможность заработать на порядок больше, чем в этом году, - сказал Кайлус Дэвис, - а взамен тебе всего-то надо будет почаще, но при этом не в присутствии Драко и подобных ему слизеринцев общаться с Поттером, Уизли, Грейнджер, в общем, ближайшими его друзьями. Полагаю, они не будут тебя как-то презирать или оскорблять, они ведь знают - не ты предала Отряд Дамблдора, а эта рэйвенкловка Эджком… К тому же ты никогда не делала им ничего плохого, не была им враждебна… В общем, сделай это, и стабильная ежемесячная субсидия тебе гарантирована… Короче говоря, Кайлус убедил Дэвис сблизиться с Поттером и его ключевыми товарищами в обмен на немаленькую по меркам Дэвис «субсидию» (только за полгода работы она смогла бы заработать целых 120 галлеонов, которые вряд ли были бы лишними для её отнюдь не богатой семьи). В деле Дэвис была бы с сентября, тогда же Кайлус пообещал при первой же возможности заплатить ей первые 20 галлеонов. В свете этого 26 июня 1996-го можно было считать успешным и хорошим, в общем-то, днём, тем более, что в тот день не было ничего неприятного. Кстати о неприятном - следующий же день, 27 июня, выдался неприятный, по сравнению с 26 июня уж точно. Каждое 27 июня вечером в Хогвартсе проводили торжественный банкет в честь окончания учебного года, перед которым директор объявлял, у какого факультета сколько имеется учебных очков, и какой из них получает ежегодно вручаемый Кубок школы. В последний раз Кубок школы вручался 27 июня 1994-го, тогда как в 1995-м Дамблдор отменил награждение Кубком школы соответствующего факультета в свете траура по Теренсу Хиггса. 27 июня 1996-го Дамблдор снова отменил церемонию награждения Кубком школы, на этот раз в свете траура по Теренсу Хиггсу и заодно Сириусу Блэку - дяде Кайлуса, погибшему в ходе битвы в Министерстве. 24 июня в Большом зале висело только знамя-снимок Теренса, а 27 июня - знамя-снимок ещё и явно юного, наверняка лишь 17- или 18-летнего Сириуса Блэка. Одно только это зная с лицом молодого дяди полностью лишило Кайлуса аппетита, а уж речь, которую Дамблдор произнёс 27 июня 1996-го… Дамблдор умеет неприятно впечатлять, ввергать в неподдельную, ощутимую печаль, говоря при этом правильные, дельные вещи. Верно он всё говорил, особенно о дяде Кайлуса - о том, что того в своё время без суда и следствия засадили в жуткую тюрьму волшебников Азкабан, о том, что на самом деле Сириус Блэк вовсе не был зловещим приспешником лорда Волдеморта, что уже и Министерством признано… Общественность считала Сириуса Блэка кровожадным злодеем, тёмным магом, чуть ли не правой рукой Волдеморта, а он был героем, решительным противником Волдеморта и Пожирателей смерти, который в ночь с 20 на 21 июня пал жертвой этих злодеев… Теперь общественность об этом знала, беда только в том, что до неё это доходило даже дольше, чем до Министерства, которому прям не повезло на руководителя - Фадж был редкой бестолочью, и смекнул, что к чему, лишь воочию увидев прямо в Министерстве Волдеморта. Теперь Министерство и конкретные его представители, в частности, Фадж, то и дело говорили, что они сожалеют о гибели Сириуса Блэка, что они пожарены, сколь беззаконно он был посажен в Азкабан… Только на это они и были способны. Кайлуса раздражала вся эта их неубедительная болтовня с неубедительно-печальными лицами - все эти министерские идиоты в своё время и пальцем не пошевелили, чтобы разобраться с делом Сириуса, проверить вообще законность его пребывания в Азкабане… А теперь они все, как один, говорили, что им жаль, что они сожалеют. Уж лучше бы они молчали, особенно этот Фадж… Но 27 июня Фадж выступил сразу же после Фаджа. - «Выступай, выступай, старый кретин», - пренебрежительно подумал Кайлус, - «все равно тебя с должности вышибут!» От одной только речи Дамблдора Кайлус не то, что аппетит потерял - он ощущал какой-то внутренний дискомфорт, холод… Так неприятно было видеть этот черно-белый снимок дяди… Не из плохого отношения к дяде, нет - было неприятно, тяжко понимать, что дядя, считай, уже неделю, как мёртв. Мёртв… Да, так и есть. Его убила собственная кузина - Беллатриса Лестрейндж, урождённая Блэк. Удивительное дело, но Сириус был весьма родственно близок с самой жестокой и одиозной последовательницей Волдеморта, и вот эта приложила лапы к его гибели. Его больше нет, да что там, его тела нет - он угодил в магическую Арку смерти, а кто туда попадает, тот никогда назад не вернётся. Сириус даже не был и не будет предан земле, а его тело… Оно никогда не обретёт покой. Не было, однако, сомнения в том, что в ночь с 20 на 21 июня Сириус погиб - попадания в Арку смерти никто не переживёт. В общем, в ходе речей Дамблдора и Фаджа Кайлусу было тяжело, а уж когда с подачи Дамблдора все подняли кубки сперва за Теренса Хиггса, а потом и за Сириуса Блэка… В свете этого Кайлусу было решительно плевать на такую мелочь, как отмена церемонии вручения Кубка школы. Да пропади совсем этот дурацкий Кубок школы, как и это дурацкое ежегодное межфакультетское учебное соревнование за право хвалиться этим Кубком 27 июня! Всё это такая мелочь, такая ерунда по сравнению с гибелью дяди! Все эти безмозглые тупицы из Министерства поняли всё только тогда, когда дядю было уже не спасти, а Дамблдор и его Орден феникса… Они дядю не уберегли и даже не смогли… Не смогли вернуть его тело… Ротозеи немногим лучше министерских… В общем, Кайлус точно совсем не печалился о том, что Кубок школы не был никому вручён, что было продолжением так называемого «Мрачного четырёхлетия» 1995-1998 годов (это, впрочем, стало ясно много позже 27 июня 1996-го). Его ничуть не позабавило то, что позабавило в тот вечер многих учащихся и, наверно, даже кого-то из преподавателей Хогвартса. Дело в том, что всё того же 27 июня, как раз во время ужина в Большом зале, Амбридж, доселе долго лежавшая в больничном крыле, выскочила оттуда, желая, видимо, покинуть Хогвартс незамеченной, но не тут-то было - бешеный школьный полтергейст Пивз заметил её и со злобным ликованием погнался за ней, щедро осыпая её ударами трости и носка, набитого мелом. Множество учащихся чуть ли не выбежало из Большого зала в вестибюль замка Хогвартса, чтобы посмотреть, как Амбридж улепётывает из школы. Им всем было весело, они искренне, громко смеялись, а Кайлус… Он, увы, был не в том расположении духа, совсем не в том - при иных обстоятельствах он бы тоже, наверно, смеялся или, по крайней мере, хихикал, но после всей этих речей, при трауре по дяде… Нет, он не сможет сейчас просто взять и по-простому так засмеяться, развеселиться… Хорошо, наверно, тем, кому сейчас весело, хотя совсем недавно они все сидели в Большом зале с совсем другими лицами, наверняка были действительно печальны… Они так переменчивы… Переменчивы и в какой-то степени примитивны. Как бы то ни было, Амбридж своим паническим бегством много кого позабавила, деканы факультетов пытались урезонить учащихся, но, кажется, только для виду - уж слишком это было неубедительно и… мягко? Даже такой жёсткий ревнитель дисциплины, как профессор Снейп, позволил своим подопечным со Слизерина посмеяться и пропустил мимо ушей соответствующие звуки. Кстати о слизеринцах - многие из них тоже смеялись над удирающей Амбридж, хотя во время её 2-месячного директорства Слизерин был единственным лояльным ей факультетом Хогвартса, тогда как целых 20 слизеринских старшекурсников входило в созданный Амбридж Инспекционный Отряд, который должен был помогать Амбридж с поддержанием порядка в Хогвартсе, но не особо с этим справился, будучи, к тому же, ненавистным в глазах всех учащихся Хогвартса, кроме слизеринцев. Как бы то ни было, 27 июня многие слизеринцы, в том числе и члены уже распущенного Инспекционного Отряда, вполне искренне смеялись над Амбридж. Кайлус, который вообще был старшим членом, то есть, главой Инспекционного Отряда, тоже смеялся бы, да слишком уж он был не в духе… 28 июня, в день отъезда из Хогвартса домой на летние каникулы, было не легче, хотя б потому, что в утреннем выпуске главной британской магической газеты «Ежедневный пророк» имелась статья о дяде - Министерство объявило об официальной посмертной его реабилитации и снятии с него всех тех обвинений, которые ему вменялись при аресте 1 ноября 1981-го и в последующие годы. Статья на этот счёт имела громкое название «СИРИУС БЛЭК ОФИЦИАЛЬНО РЕАБИЛИТИРОВАН И ПРИЗНАН НЕВИНОВНЫМ ВО ВСЁМ, ЧТО ЕМУ ВМЕНЯЛОСЬ». Кайлус был неприятно впечатлён этой статьёй, хотя и прочитал её за завтраком перед отъездом домой. О содержании этой статьи Кайлус думал всё время следования Хогвартс-экспресса (это был волшебный поезд, ехавший по особому маршруту из Хогвартса на лондонский вокзал Кингс Кросс или же из Кингс Кросс в Хогвартс). Он, конечно, пытался отвлечься от такого рода мыслей, поддерживать общение с Дафной и двумя ближайшими друзьями - Теодором Ноттом и Блейзом Забини, но забыть о дяде все равно не мог, как и об этой статье в утреннем выпуске «Ежедневного пророка». Не мог забыть и о мыслях насчёт дедушки и бабушки, о том, как они, будучи родителями Сириуса, отреагировали на его гибель, на эту статью в «Ежедневном пророке», на то, что Сириуса, конечно, реабилитировали и признали ни в чём не повинным, да запоздало, к тому же посмертно… - «Наверняка дедушке и бабушке сейчас крайне тяжело», - мысленно предположил в один момент Кайлус (наверняка Кайлус не знал, так как со дня гибели Сириуса дедушка и бабушка не написали ему ни одного письма). - «Как они вообще вынесли известие о гибели Сириуса, да ещё и от рук собственной кузины Беллатрисы Лестрейндж, которая, кстати, тоже из Блэков? Они… Они пережили обоих своей сыновей - и Регулуса, моего отца, и Сириуса, нелюбимого, но тоже сына… Нелюбимого, но тоже сына… Да, в прошлом, 20 лет назад и до того, они, должно быть, все наделали глупостей, вследствие чего дядя сбежал без колебаний из дома, а дедушка и бабушка отреклись от него, лишили наследства, объявили, что он больше не Блэк… Тоже без колебаний… Быть может, 20 лет назад, когда Сириус только сбежал, они были бы не прочь полностью забыть о своём старшем сыне - как же, он ведь так сильно их разочаровал, оказался столь позорным в их глазах… Но они не смогли забыть, не смогли при всём желании, будь он хоть трижды предатель крови, магглолюбец, максимально эксцентричный гриффиндорец… А после гибели моего отца они и вовсе со временем как-то смягчились к Сириусу, душевно уж точно. Разумеется, они ни за что бы это открыто не признали, но так ведь оно и было - когда Сириуса засадили без суда и следствия в Азкабан, они одними из немногих верили в его невиновность, полагали, что Сириус не предал бы своих гриффиндорских школьных друзей Джеймса и Лили Поттеров…» Сам тот факт, что Сириус сидит в Азкабане под охраной мерзких дементоров (до недавних пор, а именно до 21 июня 1996-го, дементоры состояли на службе британского Министерства магии и сторожили для него Азкабан, представлявший из весьма мерзкую крепость где-то посреди Северного моря), вызывал у лорда Ориона и леди Вальбурги Блэк передёргивания и искреннее, неподдельное чувство ужаса. Сколько их помнил Кайлус, они никогда не злорадствовали над нелюбимым сыном после того, как тот был заперт в Азкабане, очень даже наоборот… В какой-то момент их ненависть к Сириусу сменилась более мягкой холодной неприязнью вкупе с каким-то нечастым, как будто неохотно признаваемым, но точно имевшимся сочувствием. При этом дедушка и бабушка были отнюдь не скупы на критику Сириуса за все его школьные проделки - он ведь был самым отъявленным хулиганом, какой только мог быть на вшивом факультете Гриффиндор… Получалась какая-то непоследовательность - вроде и сочувствуют, и вместе с тем явно презирают даже по прошествии стольких лет… Впрочем, Кайлус никогда на эту непоследовательность не указывал - в конце концов, дедушке и бабушке виднее, как относиться к дяде. В июне 1994-го дяде, который к тому моменту почти год, как сбежал из Азкабана, понадобилось скрыться от преследователей в таком надёжном месте, где они его точно не нашли бы. При всей ненависти к родителям и к тёмной, хотя и просторной лондонской квартире Блэков на площади Гриммо Сириус всё же обосновался в этой квартире до июля. В свою очередь, лорд Орион и леди Вальбурга при всём своём презрении к Сириусу последовательно укрывали его в квартире и не выдавали его Министерству при том, что за его поимку была официально обещана просто колоссальная награда в размере 100 тысяч галлеонов. В июле 1994-го Сириус, правда, слишком надоел им своей холодностью, саркастичностью и даже токсичностью, но они и тогда не выдали его Министерству, нет - они просто спрятали старшего своего сына в одном из загородных особняков Блэков. Сириуса удовлетворил конкретный из этих особняков, ведь он не бы так тёмен и мрачен, как квартира на площади Гриммо. При этом особняк был защищён не хуже квартиры на площади Гриммо за счёт всяких заклинаний невидимости и тому подобного. Как бы то ни было, в период с июня по июль 1994-го, пока Сириус с явной неохотой пребывал в ненавистной ему квартире, его общение со старыми, но не утратившими былой резкости родителями было как минимум натянутым. Потом, в августе 1994-го, когда Орион, Вальбурга и Кайлус Блэки уже посетили Сириуса в отведённом ему загородном особняке, между Орионом и Вальбургой с одной стороны и Сириусом с другой возникли какие-то начатки взаимопонимания и заодно взаимной сдержанности - в кои-то веки они поговорили нормально, по крайней мере, без подчёркнутой неприязни. А уж в июле 1995-го, когда Сириус в последний, как оказалось, раз побывал в квартире на площади Гриммо и встретился с родителями и племянником… Тогда Сириус и вовсе общался с родителями именно как с родителями - может, он и не признал это вслух, но он говорил с ними, как с родными людьми, вполне себе нормально, хотя нет, Сириус, пожалуй, признал это - перед тем, как покинуть квартиру на площади Гриммо, он назвал родителей отцом и матерью… Столь нормального, в чём-то даже душевного и печального общения между ними не было, наверно, с начала 70-х, а то и с конца 60-х годов… Тогда, в июле 1995-го, они, смогли, кажется, забыть все эти свои старые разлады, конкретно Сириус смог признать, что его родители уже не такие мерзкие люди, как раньше, и что они больше не симпатизируют Волдеморту, Орион и Вальбурга, в свою очередь, смогли впервые за 25 лет, а то и больше разглядеть в Сириусе своего, родного человека, и весьма просто с ним пообщаться, не называя его предателем крови, магглолюбцем, своим сильнейшим разочарованием, позором благороднейшего и древнейшего рода Блэков, паршивцем, и так далее. Знали бы тогда Орион и Вальбурга, что это последняя их встреча с Сириусом, что попрощавшись с ними с Кайлусом, он попрощался со всеми тремя навсегда, ведь после этой июльской встречи 95-го он ни разу больше с ними не виделся, а в ночь с 20 на 21 июня уже 96-го года он и вовсе погиб… - «Бабушка наверняка отреагировала на гибель Сириуса куда эмоциональнее, более резко, импульсивнее, чем дедушка», - полагал Кайлус. - «В конце концов, из них двоих более эмоциональной, резкой и громкой всегда была бабушка. Из них двоих ненавидела Сириуса бабушка, тогда как дедушка - холодно презирал, будучи, впрочем, сдержаннее. Бабушке наверняка было хуже, её наверняка прям прорвало… Хорошо, пожалуй, что я не был этому свидетелем, что учебный год у меня закончится только через неделю после гибели Сириуса. За столь, быть не может, не самый большой, но и не самый маленький промежуток времени бабушка уже должна была выплеснуть большую часть ярости, которая в такой ситуации, конечно, естественна, но… Сперва её однозначно резко прорвало, первый день, в свою очередь, однозначно был днём сильной, непрекращавшейся ярости, воплей, истерики, слёз, непонимания того, как Сириус вообще мог погибнуть… Гнев… Самый сильный, самый искренний, неуёмный гнев… Но уж за неделю-то он должен был принять несколько более, эмм, сдержанные, тихие формы. Или не принял? Что ж, это зависит от того, сколь сильно бабушка душевно подорвана произошедшим. Обоих сыновей пережить! И оба погибли при жутких, душераздирающих обстоятельствах…» О том, сколь сильно подорвано душевное состояние дедушки и особенно бабушки, Кайлус мог только догадываться, ведь после гибели Сириуса они ему не послали ни малейшей весточки. Кайлус, однако, не сомневался в том, что бабушка была сильнее разъярена гибелью Сириуса, чем в целом сдержанный по характеру дедушка. Сколь сильно, сколь яростно, она, должно быть, вопила, бранилась, кричала, истерила… Как во сне, который приснился Кайлусу в ночь с 22 на 23 июня - в нём бабушка рвала, яростно вопя, некий пергамент, выкрикивала «Да подавитесь вы все бумагой о его посмертной реабилитации, засуньте её себе в ж*пу!!»… Бумагой о его посмертной реабилитации… Интересно, как отреагировала бабушка на содержание утреннего выпуска «Ежедневного пророка» за 28 июня, а именно на эту статью о посмертной реабилитации Сириуса и снятии с него всех обвинений? А если ей в тот же день прислали некую бумагу о посмертной реабилитации Сириуса, как в этом сне? - «А если выйдет так, что бабушка получит такого рода бумагу как раз тогда, когда я вернусь домой, быть может, даже непосредственно при мне?», - мысленно спросил самого себя в какой-то момент Кайлус. Всё это стало бы ясно только по возвращении Кайлуса домой. Как бы то ни было, сам Кайлус был неприятно впечатлён, даже опечален гибелью дяди - может, они и не были сильно близки, но когда Кайлус узнал о том, что Сириуса больше нет, он испытал такую душевную боль, какую испытывают от потери именно родного, действительного своего человека. Они с Сириусом во многом расходились во взглядах, что стало ясно для обоих уже в июле 1994-го, но они никогда друг на друга не орали и не выказывали друг другу какую-либо неприязнь. В своё время, как раз в июле 1994-го, между ними в отсутствие дедушки и бабушки были дискуссии, но им как-то удавалось дискутировать так, чтобы не покрыть друг друга, на чём свет стоит, и не разругаться. Более того, если родителей своих Сириус долгое время неприкрыто презирал, то вот с племянником, сыном своего младшего брата Регулуса, он поладил и, кажется, даже относился к нему как к нормальному парню. Кайлус, в свою очередь, не имел ничего против дяди и сожалел о том, что тот погиб. Что касается бабушки, то Кайлус в любом случае сочувствовал ей в её горе. При этом для него была незаманчива перспектива увидеть бабушку импульсивной, в состоянии неуёмного гнева матери, что навсегда лишилась сына. Такой вот материнский гнев… Наверняка это что-то такое, чего лучше ни видеть, ни слышать… 28 июня 1996-го Хогвартс-экспресс как-то особенно долго и медленно ехал на особую, известную только волшебникам платформу 9 и ¾ вокзала Кингс Кросс. Вышедший из с вещами Хогвартс-экспресса Кайлус был встречен дедушкой Орионом. Обычно Кайлуса по его прибытии на платформу 9 и ¾ встречал не только дедушка Орион, но и старый домовой эльф Блэков по имени Кричер - его брали, чтобы он помогал Кайлусу с не самым лёгким багажом и заодно быстро перемещал обоих хозяев в квартиру на площади Гриммо с помощью трансгрессии, в которой эльфы более искусны, чем люди. Но на этот раз Кричера с дедушкой не было, а сам дедушка выглядел не холодно-гордо, не уверенно, не как-то надменно, а печально, даже разбито, и как-то вяло, заспано и вдобавок потрёпано - видимо, сказались стресс и, возможно, ещё недосыпы в свете столь трагического события, как гибель сына, пусть и нелюбимого. Лорд Орион Блэк практически никогда не позволял себе горбиться, но сейчас, смотря на приближающегося к нему внука с вещами, он был сгорблен. Казалось, лорду Ориону и стоять-то было не вполне легко - он, конечно, не покачивался, но… Внутри ему явно было тяжело, плохо, а общее его самочувствие, состояние оставляло желать наилучшего. Лорд Орион и раньше был седой и старого, в общем-то, вида, но сейчас, 28 июня 1996-го, на его лице было больше морщин, чем раньше, под глазами имелись заметно-серые мешки - явные следы недавней бессонной ночи, а то и нескольких подряд, и не пухлые, и не жутко-тощие, как у какого-нибудь недоедающего нищеброда щёки ввалились, кое-где имелась вроде бы негустая, бледно-серая, но щетина, которая со стороны выглядела неравномерной и небрежной. Всегда уверенные, зачастую холодно-непреклонные глаза лорда Ориона теперь были печальные, по-настоящему печальные - такое вряд ли кто сможет наигранно изобразить. Выражение лица тоже было по-настоящему печальное, как у человека, по-настоящему чем-то потрёпанного в душевном плане. Впрочем, когда Кайлус подошёл к дедушке вплотную, тот, как мог, улыбнулся и потом прям крепко обнял Кайлуса, обнял так, словно не видел его целый год или же так, словно им предстоит разлука длиною в целую вечность. - «Дедушка всегда был в целом сдержанным, даже скупым на эмоции», - мысленно сказал самому себе удивлённый объятиями дедушки Кайлус, - «и если его сейчас вот так прорвало… Эмм, да, то ли ещё будет с бабушкой…» - Здравствуй, Кайлус, - негромко проговорил дедушка Орион, чуть отойдя от Кайлуса и посмотрев по сторонам, - как хорошо, что ты… Хорошо, что ты цел, невредим, благополучно добрался… Хорошо, очень даже хорошо. Извини, я… Просто так много… Так много потерь… Сначала Регулус, потом, в частности, Лукреция, моя сестра, а теперь ещё и Сириус… Каждое из этих слов явно далось лорду Ориону с трудом, и всё же он их всех проговорил, а затем продолжил, сказав: - Нас так мало… Практически никого… Никого, можно сказать, и не осталось… Это было похоже на какое-то негромкое, но неадекватное бормотание. - Только не здесь, - сказал Кайлус дедушке, посмотрев по сторонам, - здесь полно народу… - Да, да, - сказал дедушка Орион, перебив Кайлуса, - я тоже никогда не был в восторге от этой платформы… Эти бесконечные, суетливые, шумные толчеи… Ладно, нам пора домой… Да, так и есть. Домой, пока никто нас не узнал и не полез со всякими вопросами… Возьми-ка меня да покрепче - сам-то ты пока трансгрессировать не умеешь, этому в Хогвартсе только на шестом курсе учат… Вскоре были уже в прихожей квартиры на площади Гриммо. Прихожая эта была большая, преимущественного чёрного и серого цветов, в одном месте стояла неприглядного вида подставка для зонтов в виде отрубленной, сероватого цвета ноги тролля. - Бабушка… - сказал в один момент Кайлус, посмотрев на дедушку. - Что с бабушкой? Она… - Лучше не спрашивай, - ответил дедушка Орион негромко, но явно расстроенно, - просто представь, что тебе снится кошмар, и смирись. Тут словно из воздуха возник Кричер, ничуть внешне не изменившийся, разве что ставший каким-то более задёрганным, даже пугливым. Это Кайлус понял и по съёживанию старого эльфа, и по его дрожанию, и заодно по голосу. - О, юный х-хозяин вернулся, - еле проговорил Кричер, смотря на Кайлуса, - хорошо, очень хорошо… То есть, было бы очень хорошо, если бы не… Горе-то какое… Блэков всё меньше, погиб ещё один представитель рода Блэков, а Кричер не может ничего сделать… Если бы Кричер только мог… Что он сделал бы, если бы только мог, Кричер недоговорил, ведь и он, и Кайлус с дедушкой Орионом одновременно услышали такой громкий и такой яростный крик, на какой только была способна старая, весьма потрёпанная жизнью, но всё ещё весьма щедрая на эмоции (особенно негативные) женщина восьмого десятка в лице леди Вальбурги Блэк. - Министерские кретины!! - проорала леди Вальбурга издалека, что, впрочем, не помешало Кайлусу, лорду Ориону и эльфу Кричеру вполне услышать этот яростный вопль. - Хозяйке совсем худо стало… - проговорил Кричер негромко и жалобно. Тут показалась и сама леди Вальбурга. В длинном строгом чёрном платье с закрытыми плечами и при монокле, который она, впрочем, вскоре яростно бросила на пол, леди Блэк была, как и прежде, седая и со стройными, а то и худыми чертами лица, но с такими злостными и жуткими огоньками в глазах, какие Кайлус у неё никогда ещё не видел, со злым, белым в одних местах и ярко-красным от пятен в других лицом, и ещё более злым выражением лица. Бабушку трясло, хотя стояла она уверенно, а в руках у неё был пергамент… - «Так, так», - подумал шокированный видом бабушки Кайлус, - «кажется, этот сон стал явью…» - Безмозглые, тупоголовые ротозеи! - завопила бабушка так, словно рядом с ней вовсе никого не было, и она могла браниться, как угодно. - Поганая министерская ср*нь! Засадили его в Азкабан без суда и следствия, не провели никакого ср*ного разбирательства, уверовали в то, что поймали и заперли в Азкабане правую руку ср*ного Волдеморта, а теперь суют мне под нос всякие бумажонки! То и дело тряся всё тем же пергаментом и беря его то в правую руку, то в левую, леди Вальбурга то стояла на месте, то нервно расхаживала в одном направлении и, как будто совсем не видя ни Кайлуса, ни Ориона, ни Кричера, всё так же разъярённо кричала: - Только теперь эти безмозглые идиоты всё поняли! Хорошо, очень хорошо, как я за них всех рада! Поздно! Слишком поздно! Они все настолько тупоголовые, что смекают, что к чему, только когда уже ничего не исправишь, когда всё уже произошло, когда во всей этой их глупой болтовне и их ср*ных красивых словечках нет никакой ср*ной нужды!! Болтуны, словоблуды, бюрократы ср*ные! Дамблдор хотел свергнуть Фаджа! Ага, как же! Вот идиот-то, а! Сколько месяцев он и всё его ср*ное Министерство гонялись не за тем человеком, а Волдеморт, эта ср*нь, тем временем не прохлаждалась, не занималась какой-то х*рнёй! Готовился, действовал, вербовал, звал обратно великанов, оборотней и всю эту шваль! А это идиотское Министерство, все эти ср*ные болтуны с обезьяньими мозгами думали, что Дамблдор что-то там мутит, что-то замышляет! Почему эти вшивые болваны пришли к верным выводам тогда и только тогда, когда Волдеморт самолично заявился к ним?! Особенно громко и особенно яростно из последних слов были выкрикнуты слова «самолично заявился к ним». Кажется, леди Вальбурга совсем не замечала присутствие мужа, внука и ещё эльфа, или же замечала, но была совсем не в том состоянии, чтобы поговорить с ними сколь-нибудь нормально. - Посмертная реабилитация Сириуса, признание его невиновным! - продолжала кричать леди Вальбурга. - Ну надо же, и полувека не прошло, сообразили-таки, идиоты безмозглые! Да что там, это им Дамблдор подсказал - он, дрянь такая, умнее их всех, вместе взятых! Он и подсказал им! Подсказал, а они согласились -надо же им как-то отвлечь эту ср*ную общественность! - «Сколько же в бабушке энергии!», - подумал в один момент Кайлус. - Ротозеи, олухи! - неистовствовала леди Блэк. - Хотя Орден феникса-то чем, лучше? Чем он лучше-то, а?! Одни кретины! Этот вшивый Муди, Тонкс, эта андромедова девчонка… Все полегли! Все полегли, и Пожиратели могли бы и их одолеть там, в Министерстве! Да, могли, их спугнуло только появление Дамблдора! Шестеро тупых сопляков и несколько горе-мракоборцев! Да без Дамблдора им бы спасения не было, всех бы укокошили! Хотя Дамблдор-то чем лучше? Чем лучше этот патлатый старикашка бородой по грудь?! Мы могли бы вообще не иметь с ним дел, могли бы не помогать ему, могли бы не позволить использовать особняк моего отца, но мы закрыли на всё это глаза! Мы и на выходки Сириуса закрыли глаза! Мы позволили ему быть в этом Ордене феникса, использовать особняк, принадлежащий, между прочим, благороднейшему и древнейшему роду британских волшебников! Не каждый лорд и леди Блэков позволили бы сделать хоть что-то из этого своему непутёвому сыну-магглолюбцу, но нет - Сириус мог, и он это сделал, он решал, кому жить в особняке его деда, а кому не жить! Мы отдали Сириуса Дамблдору, надеялись, что они разберутся с Волдемортом и его подручными, и что мы получаем?! Наш сын мёртв! Дамблдор загнал нашего сына в гроб, проглядел, не заметил, позволил отправиться туда, в Министерство, и там Сириуса убила эта чокнутая идиотка Беллатриса! Он позволил Сириусу сунуться туда, и Сириус погиб! Мы даже не получили тело нашего сына, этот ничтожный старый идиот и это для нас сделать не может, и мы не можем… Не можем просто взять и похоронить нашего сына в гробу!! К тому моменту глаза леди Вальбурги были жутко-красные, распухшие от слёз и безумные. Что касается самой леди Вальбурги, то она только каким-то чудом ещё держалась, не охрипнув и не рухнув на пол от сердечного приступа. Более того, она продолжала кричать: - Мы даже не можем похоронить своего ср*ного сына! Просто взять и похоронить! Его тело не может обрести покой! Арка смерти! Беллатриса засунула его в Арку смерти! Это хуже, чем смерть, это даже не убийство! Хуже, чем убийство! Расправа! Дичайшая расправа над собственным кузеном! Ничего подобного… Последние 2 слова бабушка, как заметил Кайлус, проговорила негромко, даже хрипло как-то. - «Сорвала голос», - подумал Кайлус, но не тут-то было: его бабушка принялась вопить с новой силой, как будто совершенно не надрываясь, не испытывая и малейшего дискомфорта… - Ничего подобного родители не должны испытывать никогда! - прокричала бабушка Кайлуса. - Министерство, это идиотское и прогнившее насквозь Министерство! Лжецы, приписники, лицемеры, очковтиратели ср*ные! Только и могут рапортовать, что всё хорошо, хотя на самом деле ни черта не хорошо! Сперва засадили Сириуса в Азкабан, держали его там почти 12 лет, пока он не сбежал, и только теперь они смекнули, что к чему, официально его реабилитировали, признали невиновным, сообразили, что это не он, а эта сопля Питер Петтигрю, и прислали мне вот эту ср*ную бумажонку! Тут разъярённая гибелью сына мать с особенной ненавистью всмотрелась в пергамент, до того буквально вцепившись в него обеими своими руками. - Реабилитирован, невиновен! - крикнула она. Затем всё та же несчастная женщина 71 года принялась рвать, яростно рвать имевшийся у неё пергамент, крича: - Да подавитесь вы все бумагой о его посмертной реабилитации, засуньте её себе в ж*пу!! Бесчисленные мелкие куски пергамента тем временем поочерёдно оказывались на полу. - Это из-за вас, министерские поганцы, мой сын оказался в Азкабане, был отправлен туда без суда и следствия! - крикнула леди Вальбурга, посмотрев вниз, как раз на оказавшиеся на полу куски пергамента. - Без суда и следствия… - проговорила всё та же женщина уже негромко, словно всё-таки сорвав голос от громких и очень эмоциональных криков. Затем леди Вальбурга посмотрела на мужа и внука так, словно только сейчас заметила их присутствие. На Кричера она и вовсе не взглянула. - Сириус… - негромко проговорила она. - Когда-то ведь всё было совсем не так… Было время, когда… Когда ничто не предвещало что-то подобное… Кто бы мог подумать… Лет 30 назад, к примеру… Поверили бы мы тогда, что всё так сложится, что мы придём… Что мы придём к такому вот исходу… Тем временем из обоих глаз леди Вальбурги уже вовсю лили неподдельные слёзы. - К такому вот исходу… - проговорила она едва слышно, после чего на какое-то время потупила голову, в то время как слёзы всё так же текли с её глаз на пол.