Гипотеза подтвердилась

Что-то было не так. Ксено это чувствовал. С момента раскаменения Стенли вёл себя весьма необычно. Нет, он со всем вниманием выполнял приказы, был собранным и как всегда преданным делу, но что-то неуловимое присутствовало в его поведении. Потому что каждый раз, когда его взгляд останавливался на губах Ксено, Стенли тут же быстро уводил его в сторону. Учащённый пульс, утяжелённое дыхание и лёгкое покраснение кончиков ушей. Всё это было крайне подозрительно. Хотя... у Ксено была одна идея. Но каждая гипотеза требует проверки. — Позовите ко мне Стенли. Каждый шаг отдаётся гулким звуком где-то в груди. "Для чего он вызвал? Неужели что-то заметил?" - думает Стенли и, взяв себя в руки, входит наконец в лабораторию. Невозможно. Для Ксено на первом месте стоит наука и вряд ли он обратил внимание на его маленькую... слабость. Но внезапно Стенли застыл в дверях, не в силах отвести взгляд и сделать хоть шаг. Ксено стоял в своём любимом чёрном плаще, под которым скрывалась идеально выглаженная рубашка и аккуратный галстук. Прекрасный в свете искусственных ламп. Но поразило не это. На столе перед Ксено лежал кожаный ремешок с шариком, который Ксено перебирал в своих пальцах. Стенли выдохнул и сглотнул. Ничего. Возможно, это часть для нового изобретения. — Ты вызывал меня? - стараясь сохранить спокойствие в своём голосе. — Время, когда ты рядом со мной, сократилось на 20%. Твои показатели на тренировках упали на 7%. Время, проведённое на базе, уменьшилось на 15%, - он перевёл свой тёмный взгляд на замершего Стенли. - Знаешь, о чём я говорю? Взгляд, не терпящий возражений, будто от него ничему не скрыться. Стенли на выдохе произнёс. — Это... личное. Ксено хмыкнул. — Всё, что касается тебя, перестаёт быть "личным", когда начинает влиять на твою эффективность, - парировал он. - Но если не хочешь мне отвечать, я сам скажу. У меня есть около двадцати гипотез, с чем это может быть связано. Вычитая те, в которых ты охладел ко мне, остаётся тринадцать. На этих словах сердце болезненно сжалось, Стенли сделал шаг вперёд. — По твоему бледному лицу, я с абсолютной точностью могу их отринуть, - холодно хмыкает Ксено, наблюдая за перепуганным выражением лица. - Если вычесть те исходы, в которых ты недоволен моими методами или хочешь признаться, что испытываешь ко мне исключительно платонические чувства, остаётся ровно одна гипотеза, подтверждаемая всеми собранными данными. Слова застряли в горле и было тяжело дышать. Было беспечно предполагать, что Ксено не заметит, и теперь Стенли ощущал, будто все его тайные мысли словно открытая книга. — Твоя физиологическая реакция — учащение пульса, прилив крови к кожным покровам, изменение ритма дыхания — возникает не тогда, когда ты видишь меня. А тогда, когда ты видишь меня в ситуации, предполагающей ограничение свободы, подчинение или… утрату дара речи, - он сделал паузу, давая Стенли осознать вес своих слов. - Так хочешь ли ты узнать, какая у меня гипотеза? Не дожидаясь ответа, он взял в руки ремешок и быстрыми шагами подошёл к Стенли. — Открой рот, Стен, - приказ прозвучал, словно звон колокола, и Стенли повиновался, открывая рот. И тут же широко распахнул глаза. Ксено довольно улыбался, щуря глаза. — Ты только что подтвердил её, - спокойно произнёс он. - Тогда перейдём же к экспериментальной части. Ксено повернул ремешок наружной стороной к себе и вложил в рот, завязывая на затылке, продолжая смотреть на Стенли пронзительными глазами, будто говоря: "Я давно догадался, Стен. Ты только усугубишь ситуацию, если будешь и дальше молчать". И Стенли наконец тяжело выдохнул, теряя с этим вздохом весь свой контроль. Это было... правдой. В тот момент, когда Ксено забрали, он ощущал жгучую ярость и ненависть. Но, увидев в бинокль, что его привязали к машине и заткнули рот кляпом, что-то неправильное родилось в груди и обожгло до основания. Он быстро поборол это неясное желание, потому что спасение Ксено было первостепенным, но долгое окаменение заставило его каждый день вспоминать тот самый момент. Волосы разбросаны по лицу, взгляд пылает непринятием. Такой непоколебимый, упрямый, сильный, но в тот же момент связанный по рукам и ногам без возможности произнести ни слова. Слишком сексуальный. Но возбудиться из-за такого было абсолютно неправильно, неприлично и аморально. Может быть, мысли об этом Стенли бы себе простил, но признаться в таком кощунстве по отношению к телу учёного? Грех. А теперь этот гениальный учёный стоял перед ним с кляпом во рту и ожидал его дальнейших действий. Это буквально сводило с ума, и Стенли подошёл к нему, касаясь дрожащими пальцами крепления ремешка на его затылке. — Ты... Ты неправильно понял, я не... - голос предательски дрожал, и крепление никак не поддевалось. Он боялся опустить взгляд на его лицо. Так близко, так порочно, очень соблазнительно. — Чёрт... - выругался Стенли, прекращая мучать бедный ремешок, и наконец ринулся вниз со скалы. - Ты прав. Как всегда прав. Я думал о тебе, об этом блядском кляпе, и это было почти убийственно ещё тогда, когда тебя забрали. Это было убийственно. Его голос сорвался на шёпот, полный стыда и облегчения от произнесённого вслух кощунства. Он ожидал всего чего угодно — отвращения, холодной ярости, презрения. Но не того, что произошло дальше. Глаза Ксено, до этого момента наблюдавшие за его мукой с научным любопытством, вдруг смягчились. В них промелькнуло нечто неуловимое — одобрение? Понимание? — и он медленно, очень медленно кивнул, давая разрешение. Стенли замер, парализованный этим взглядом. Его собственная рука, всё ещё сжимавшая пряжку ремня, дрогнула. И, совершенно не понимая как, расстегнула злосчастный ремешок. Кляп скользнул в руки Стенли, и Ксено облизал свои пересохшие губы. — В этом и правда есть доля своей эстетики, - высказался он, смакуя ощущения. Но тут же чувственный жаркий поцелуй коснулся его губ, несущий в себе безмолвное "Прости". Ксено улыбнулся в поцелуй и тихо произнёс: — В следующий раз говори о своих желаниях. Ведь это тоже часть науки — моей и твоей. А Стенли крепко сжимал ремешок в своей руке. Тот всё ещё хранил тепло и влагу рта Ксено, и этот простой предмет вдруг стал самым ценным трофеем в его жизни. Возможно... он всё-таки сегодня понадобится. Не говоря ни слова, он одним плавным движением подхватил Ксено на руки. Тот не ожидал такого, но не стал сопротивляться, лишь обвил руками его шею, позволяя унести себя прочь от столов с формулами и чертежами. Его смех, тихий и счастливый, затерялся где-то у самого уха Стенли. Они двигались в сторону спальни, и за их спиной оставался лишь тёплый свет лампы и тень их соединённых силуэтов.