На выселках

Земфира лежит на диване, глядя в потолок, где ночные тени от фонарей и дальний свет от машин. Уже некоторое время она на выселках. В своей же квартире. Вместо того, чтобы делить постель с любимой женщиной, которая с недавних пор поселилась у неё, пытается не свалиться с дивана вместе с одеялом посреди холодной и бесконечно тоскливой ночи. А всё потому — что маленькая Уля в последнее время не может спать без Ренаты. Как и певица теперь, собственно. Теперь слышит каждый вечер, как Литвинова сказки любимые дочке читает — а Земфире, к сожалению, её любимые не читает — пока та не уснёт, и охраняет её сон всю ночь. Ведь только мама попытается уйти, как девочка сразу просыпается. И как же хорошо и одновременно тоскливо в эти моменты. Вздох. Пытается поправить подушку что-ли, но всё тщетно. Снова без сна. Но есть время на подумать. Как же всё-таки рада, что эти две прекрасные женщины живут с ней. Тепло на душе. Ну а на прелести семейной жизни с маленьким ребёнком можно и глаза закрыть. Ради них на многое готова. Даже исправиться. И не курит даже в квартире теперь. Приходится выхватывать Ренату посреди готовки завтрака или в театре между репетициями, забивая на свои дела в студии. Ведь без любимой женщины никак. Не выдержит. Задохнется в этом мире. Когда глаза уже крепко слиплись, и сознание начало медленно уплывать, слышит внезапно тихие шаги. Глаза открывает. В гостиную, как ночное видение, просачивается силуэт Ренаты в темноте, освещаемой лишь тёплым светом фонарей и луны щербатой из улицы. А силуэт этот обёрнут в полотенце. И пытается что-то найти, тихонечко ругаясь матом. Певица улыбнулась. Сильное влияние оказывают они друг на друга. Она была в душе посреди ночи? Видимо Земфира и вправду засыпала уже, так как даже не слышала шуршания воды. — Если ты так хотела меня приятно удивить, то надо было приходить без полотенца, — внезапно говорит Рамазанова тихим голосом — привыкла уже, живя с ребёнком. Раньше и петь могла когда хотела. Рената напугалась и вздрогнула, удерживая полотенце. — Боже, — надрывным шёпотом воскликнула женщина. — Тьфу ты... Ты почему не спишь? — Жду, когда ко мне посреди ночи ввалится любимая голая женщина. — Очень смешно. — А я не шучу. Уже неделю как жду, — Литвинова в ответ усмехнулась и покачала головой. — Ты как от Ули ушла то? Так крепко спит что-ли? — Да. На удивление. — А по какому поводу душ среди ночи? Скучаешь так по мне, что пришлось в одиночку пар спустить, да? — Земфира! — возмущённо воскликнула, но не смогла сдержать улыбки. — Да жарко там так в комнате, мне ещё и сон приснился, ужас какой-то, расскажу тебе потом, проснулась вся взвл... взволнованная, уснуть не могла, знаешь, решила душ принять, Уля благо спит, наконец-то, впервые смогла отойти ночью от неё, а то раньше даже воды сходить попить не могла, помылась вот, а халат свой найти не могу, представляешь... — Иди ко мне, — Земфира села на диване, протягивая руки в сторону блондинки. — Зе... Ночь на улице. Тебе выспаться надо, завтра в студию ведь. — Раскрою тебе секрет, но любовью занимаются ночью, — увидела смущённую улыбку Ренаты и уголки губ сами поползли вверх. — А без тебя я не высплюсь, даже уснуть не могу уже который день. — Ты прям как Ульяна. — Да. Мы обе нуждаемся в тебе. Но я сейчас больше. Иди ко мне, прошу. Литвинова сдаётся и подходит к дивану. Земфира стягивает с неё полотенце, откидывая в сторону. Руки ложатся на талию, а губы с нежностью прикасаются к вздрогнувшему животу. — Зе... — тихий выдох. — Как же не хватало мне тебя ночью, — оглядывает всё тело с таким восхищением в глазах, словно смотрит на искусство. Почему словно? Она им для неё и являлась. — Какая же ты красивая… Тесно обнимает её талию и прижимается щекой к ней. — Люблю, — шепчет с таким чистым благоговением в голосе. — И я, — тихий ответ сверху. Рената волосы любимые патлатые мягко перебирает, путаясь пальцами, от чего глаза певицы закатываются и закрываются в блаженстве. Литвинова мягко поднимает её лицо за щёки, улыбаясь ей. Смотрит в такие глубокие — сейчас особенно — глаза. И наклоняется, целуя её пересохшие губы. Земфира углубляет поцелуй, целуя снова и снова. Рамазанова подвигается назад, надавливает на поясницу, и Рената садится на её колени. Прижимается телом к ней, поглаживая то лицо, то волосы, то шею. Земфира руками сжимает талию, то опускаясь к бёдрам, то поднимаясь к груди, аккуратно обводя её большими пальцами, ненавязчиво касаясь ареолов. Воздух, наполняемый тихими вздохами и постанываниями, обнимает их, укутывая в нужные им объятия. Земфира улыбается ей прямо в губы, довольная, и продолжает медленно выцеловывать их. — Зе… — пытается оторваться Рената, но получается с трудом. — М-м? — мычит прямо в губы, создавая улыбающуюся вибрацию. — Мы так никогда не остановимся… — Это именно то, чего я и хочу, — целует, — и так долго мечтала об этом, — вновь целует, — с самого начала нашего знакомства, — ещё целует, — никогда не останавливаться, держа тебя в руках. Рената усмехается. Ладонью остаётся на её щеке, создавая расстояние между их губами. Смотрит свое синевой в любимую зелень, так потемневшую сейчас. — Поспи хоть немного, прошу тебя — шёпотом. — У тебя завтра сложный день… — закрывает глаза, когда губы Земфиры находят её венку на шее. Языком проходится. — Хочешь, отменю всё? — Нет, — усмехается блондинка, — хочу, чтобы ты поспала. Певица хмурится, но слушается. С этой женщиной уже послушной стала. Вот Литвинова... Целует последний, конечно же, раз и помогает ей залезть к ней под одеяло. — Поспи со мной, прошу. Без тебя не получается у меня. А вид у неё такой печальный, словно у брошенного зеленоглазого котёнка. Рената по щеке ласково ладонью гладит и улыбается. Оставляет ещё один короткий поцелуй на мокрых губах. — Хорошо. Теперь улыбается и Земфира. Литвинова ложится набок, спиной к стенке дивана, и тела мгновенно переплетаются в тесных и прочных объятиях. Вот теперь хорошо. Обе выдохнули словно с облегчением. Брюнетка заметила на одеяле, где только что сидела Рената, влажное пятно, и улыбнулась ей. Та смущённо отвела глаза. Певица притянула одеяло ближе и облизнула его, внимательно вглядываясь в лицо женщины. — Боже... Зе... Рамазанова усмехается и целует её, толкаясь языком, и Литвинова чувствует свой вкус. Голова кругом. И жарко опять становится. Ну вот как с ней справляться? — Ты невыносима, — шепчет Рената, отрываясь от её губ. — И тебе нравится, — улыбается. Блондинка головой качает и укладывается на подушку. Земфира прижимает её ближе и ногу между её ног укладывает. Внезапно Рената тянет футболку девушки вверх, взъерошив и так лохматые волосы, откидывая её куда-то к полотенцу. Земфира многозначительно улыбается. — Что? — с искренним удивлением спрашивает Рената. Когда любимые ямочки всё смотрят на неё, доходит. Цокает и глаза закатывает. — Тебя чувствовать хочу. Мешает. — Мг. Когда тела соприкасаются, ток проходит по венам. Воздух стал таким уютным, но чувствовалась некая недосказанность. Певица чувствовала, что Рената хочет словно что-то спросить, но тихо ждёт, нежно поцеловав её в шею. Внезапно тишину Рената всё же нарушает: — Зе, — с сомнением, но твёрдо. — М? — смотрит внимательно в голубые глаза в темноте. Литвинова молчит ещё некоторое время, не решаясь, стоит ли затрагивать эту тему, ведь всё и так хорошо. — Ре, я всегда готова выслушать, ты же знаешь. Рената закивала головой, соглашаясь и прикрывая глаза, словно дело не в этом, ведь певице она всецело доверяет. Знает, что может просто излишне утрирует, но... — Мы... справимся? Земфира поняла сразу. Сомнения порой пожирали Литвинову так безжалостно. И её можно понять. Ей всё простительно в сложившейся жизненной ситуации. В которую втянули друг друга. Крепко влипли. Но девушка осознанно взяла на себя эту ответственность. И певице даже не обидно уже. Раньше любую неуверенность в ней воспринимала в штыки. А сейчас что-то поменялось. Понимает теперь. Рената и так была хрупкой и беззащитной в её вечных раздумьях в голове. Это было, пожалуй, единственное место, в котором она не могла всех искусно и ненавязчиво переговорить и настроить на свой лад, играя прелестные ей аккорды. А на ней лежит ответственность не только за себя, а и за её маленькую дочь. И ей просто нужна уверенность от любимого человека. Особенно, когда другие теперь лишь презрительно смотрели. Просто спокойное понимание, что она не одна в этом. Что справятся вместе. Жаль, что поначалу певица не понимала этого и бросалась с обидами и обвинениями. — Да, — так уверенно, словно они говорили о прогнозе погоды. — Мы справимся, Рената. — Честно? — Обещаю, — словно была синоптиком. — Веришь мне? — Верю. Обе улыбнулись и прижались друг к другу. Земфира оставила нежный поцелуй на лбу, будто пытаясь забрать все её головные боли и сомнения, и уткнулась в любимую шею. — У меня скоро будут генеральные репетиции... — Так. — Пойдёшь со мной? — вопрос такой тихий и надеющийся, словно о чем-то невозможном попросила. — Конечно. — Правда? Земфира чуть отстранилась и увидела детский восторг и лёгкую недоверчивость в глазах Ренаты. Улыбнулась своими ямочками. — Ре, конечно я пойду. Какие разговоры вообще? — Просто... ты ведь не любительница театра. — И? Я тебя люблю. И то, что ты делаешь, естественно — тоже. Ты вообще большой молодец у меня, Рената. Это ведь какой труд, я даже представить не могу. Голубые глаза чуть заблестели, а уголки тонких губ дрогнули в улыбке. Попыталась спрятать, чуть отвернувшись. — Ну, ты чего? — Земфира нежно погладила её щеку и большим пальцем вытерла появившуюся едва заметную в темноте слезу. — Прости. Просто... Певица обняла её и прижала к себе, целуя за ухом. — Тише. Литвинова горько усмехнулась и прикрыла глаза. — Просто... мне кажется, никто никогда не воспринимал то, чем я занимаюсь, так. Знает. Оттого не понимает, за что хрупкой Ренате, но со сталью внутри, были посланы такие люди. — Забудь о них. Про себя и то, что ты любишь, думай. Разве была бы ты счастлива, если бы слушала всех подряд и не пошла бы за своим? Рената отрицательно кивнула. — Ну вот и всё. У тебя талант, страсть, это твоё всё, понимаешь? Вот, что важно. Как бы сложно не приходилось. Литвинова кивнула, соглашаясь с девушкой. Земфира хоть и не умела утешать, но говорила искренне. То, что чувствует. То, что и сама переживала. — Люблю тебя, Зе... — И я тебя. Всё, никого, кроме меня, конечно, не слушай. Хотя когда надо, то и меня не слушай. Ни о чем не сомневайся. Люби и твори. А я всегда рядом. — Спасибо тебе, — с такой серьёзностью, словно за жизнь. — Это тебе спасибо, — поцелуй в висок, — что ты у меня есть. Каждый раз больше понимали, как сильно нуждались друг в друге. — Уля, между прочим, попросила меня завтра погулять с ней и купить по секрету ей игрушку новую. Так что где-то после обеда брошу Вдовина в студии, заберу её у твоей мамы, купим ребёнку игрушку и поедем к тебе, а потом гулять все вместе. — У вас уже свои секреты? — женщина усмехнулась и взглянула на Земфиру — Конечно. Мы и киндеры без тебя едим. — Ужас какой, — Рената захохотала, кивая головой. — Ты её балуешь. — Да, мы ведь друзья с ней, — улыбнулась широко, а глаза засияли. — И главное — ребёнок счастлив. — Ну понятно всё с вами, — погладила певицу по щеке, ласково убирая с лица волосы. Земфира прильнула к её ладони и смотрела так влюблённо, словно тёмный зеленоглазый котёнок. — Зе… ты только помягче там с моей мамой. Она до сих пор не в восторге от… всего. И тем более, чтоб Ульяна не слушала лишних… — Ренат, она хоть меня и не любит, но я уже как-то справлюсь с твоей мамой. Ребёнка заберу и уйду. — Ну... хорошо. Ещё мне... — голос дрогнул. — Кхм, ещё надо к нам... к Леониду домой зайти, я там оставила... — Без меня ты к нему не пойдёшь, Литвинова. — Но... — Ре, — мягко, но настойчиво. В интонациях слышалось переживание. — Я не оставлю тебя с ним после всего, что он сделал. — А если он захочет с Ульяной увидеться? Тоже с нами пойдёшь? — Да. — Зе, это лишнее... У тебя есть дела. А это... наверняка только больше разозлит его. — А мне плевать, Рената. Я переживаю и несу ответственность за вас двоих. Если ему что-то не нравится, пускай высказывает это мне в лицо, а не тебя терроризирует. Почувствовав, что певица уже разошлась и слишком взволнованна, Рената мягко обвила рукой её голову, путаясь пальцами в волосах и поглаживая. — Зе, это всё-таки мой муж... почти бывший, — знает, как сложно брюнетке слышать об этом. — И я точно справлюсь сама. — Рената, это даже не обсуждается, — выбралась из плена рук и взглянула в глаза. — Я не шучу. Если узнаю, что ты с ним, брошу всё, газ в пол и приеду на другой край Москвы. Я не хочу опять слушать тебя заплаканную по телефону и ездить искать тебя ночью где-то в городе возле трассы. Литвинова покачала головой, отводя взгляд и вздыхая. Воспоминания были не из приятных для обеих. — Хорошо... — Спасибо. Когда в комнате резко стало тихо, обнялись опять. — Зе... — вновь нарушая тишину. Блядь, если ещё что-то... — М? — Ты и правда так волнуешься? — Конечно. Как мне не волноваться за тебя? Рената улыбнулась и поцеловала её в лоб. — Прости. — За что? — За то, что даю поводы волноваться. — Литвинова, я буду волноваться и без повода. Но лучше мне их не давай, я не железная. И закурить даже щас не могу в квартире. Блондинка улыбнулась, смотря на нахмуренное лицо певицы, и вновь обвила рукой её голову, прижимаясь ближе и укладываясь удобнее. — Бука. — Да, как выносит меня земля. — Спокойной ночи. — Мг. Молчала обиженно, но потом всё же совестно стало. Вздохнула. — И тебе. Земфира услышала тихую усмешку и сама едва улыбнулась. Уснули быстро и крепко. Хоть спать осталось и недолго, но драгоценные часы сна певица наконец-то получила. Вымолила. И стараниями Ренаты. Утром Рената проснулась раньше. Но лежала тихо, даже не двигаясь, давая Земфире ещё немного поспать. Певица нашла свой покой рядом, уткнувшись лбом в её спину, между её лопаток. Любимое дыхание щекотало кожу, вызывая мурашки. Так хотелось бы сейчас взглянуть на неё спящую. Когда спокойное безмятежное лицо не выражает никаких эмоций, показывая её настоящую. Брюнетка пошевелилась и дыхание поменялось. Рената почувствовала лёгкий поцелуй на позвонках и улыбнулась. Развернулась к ней лицом. — Привет, — улыбнулась Земфира, не в силах пока надолго раскрыть глаза. — Доброе утро, — Рената мягко убрала с её лба запутанную чёлку. Брюнетка нежно коснулась лица Литвиновой и оставила короткий поцелуй на губах. — Хочешь кофе? — спросила Рената. — Тебя хочу. Только тебя, — опустилась короткими поцелуями к груди. Блондинка улыбнулась, кивая головой и сразу же путаясь пальцами в тёмных волосах. — И так вечно разбегаемся по делам, так ещё и ночью не вместе, — вздохнула где-то в районе живота, — невыносимо… — Обещаю, как только Уле полегчает… — когда почувствовала дыхание и касание языка между ног, резко выдохнула. — Зе… она скоро проснётся, — в голосе лёгкий протест, а пальцы надавливают на затылок, говоря об обратном. В этом вся Литвинова. — Поэтому надо поспешить. Проходясь языком и собирая влагу, сама закатывает глаза от удовольствия. Любит невозможно. Сверху слышались любимые вздохи. Девушка кружила языком, надавливая так, как она любит, пока её волосы сжимали всё сильнее. Знает её уже наизусть. Внизу у самой завязался крепкий узел. Посмотрела наверх, оценивая способность Ренаты ей помочь. Женщина уже была на грани, закрыв глаза и прикрыв рот рукой, чтобы быть тише. Ладно, придётся самой, времени не много. Касалась себя, ощущая, как же возбуждена. Но больше внимания уделяла блондинке, наблюдая, как ей хорошо, и возбуждаясь ещё сильнее. Заметила, что Рената уже расслабилась и зависла в удовольствии, и ускорилась, увеличивая нажим. Вошла двумя пальцами. Любимая. Особенная. Несносная. Бёдра затряслись, шея вытянулась и тело напряглось в ожидании. Сама готова мгновенно испытать оргазм, лишь любуясь этим. Когда блондинка коротко простонала, тут же закрывая рот ладонью, и расслабилась, девушка ещё медленно двигала пальцами и водила языком, продолжая её удовольствие. Литвинова расплылась в улыбке и потянула её за плечи к себе. Девушка облизала пальцы на её глазах, продолжая другой рукой ласкать себя. Голубые глаза потемнели. Рената мягко убрала её руку и начала сама быстро гладить её, надавливая сильнее, где любит. Земфира резко простонала, пряча лицо в подушку, и вцепилась пальцами в плечо любимой. Блядь. Пальцы Ренаты ощущались в тысячу раз сильнее. — Быстрее... — выдохнула певица, чувствуя, как близка. Оргазм обрушился на неё сильно и внезапно, от чего девушка устало обмякла, пытаясь восстановить дыхание. Рената смотрела на неё и улыбалась. Притянула ближе и обняла. Певица внезапно прижала её сильно к себе и уткнулась в острые ключицы, целуя и прикусывая их. — Ты божественна, — тихо выдохнула, всё ещё находясь в изумлении. — Зе... — усмехнулась. — Я серьёзно. — А теперь кофе? Нужно же ещё вам завтрак приготовить. — Подожди... Дай мне ещё немного полежать с тобой. Ты — мой лучший завтрак. Рената приподняла бровь и закивала головой, поглаживая затылок Земфиры и зарываясь пальцами в волосы, мягко массируя кожу. Нежно поцеловала лоб, помогая ей прийти в себя. — Если мы ещё дольше не будем спать вместе, Литвинова, я скоро буду кончать от одного твоего прикосновения. Блондинка заливисто рассмеялась, наполняя утренний воздух любимыми волнами смеха. Так утро становилось по-настоящему добрым. — Между прочим... на наших первых свиданиях почти так и было, Зе. — Конечно, я сходила с ума от тебя буквально. — А сейчас не сходишь? — Сейчас уже сошла.