В полной темноте

      Шарль шел по давно изученным коридорам, совершенно не узнавая пространство. В голове пульсировала кровь, взгляд чуть мутнел из-за выпитого, но он всё еще ощущал чужую руку, крепко зажатую в своей ладони. Макс шел следом и, как ни парадоксально, делал это увереннее Шарля, готовый подхватить его, если тот внезапно завалится в сторону. Остановившись перед дверью, Шарль пару секунд возился в кармане, пытаясь найти ключ, но безуспешно. Тихо фыркнув, Ферстаппен высвободил руку и, проведя от плеча Шарля вниз, быстро нашел его карман, доставая ключи.       — Какой? — сухо спросил парень, перебирая пальцами холодный металл. Монегаск пошатнулся, и Макс тут же подхватил его за талию.       — Самый длинный и повернуть дважды влево, — расслабляясь в теплых руках, ответил Шарль. Уже изучив немногочисленные ключи, Макс легко открыл дверь, заводя Шарля внутрь. Где-то в квартире было открыто окно, и холодный ночной ветер свободно гулял по всему помещению. Эта прохлада взбодрила хозяина квартиры, и тот перестал нуждаться в поддержке. Шарль быстро разулся, забирая у Макса ключи и запирая дверь. Послышался звон, видимо, тот бросил ключи во что-то стеклянное, скорее всего, в миску. В квартире пахло кофе и свежестью, теми же запахами, что всегда сопутствовали Шарлю, то, почему его можно было узнать еще до того, как он открывал рот. Чужая рука снова нашла руку Шарля, он услышал щелчок выключателя, и Шарль вновь повел его за собой. Меньше чем в метре перед ним послышался звук легкого постукивания ладонью по дереву, и Макс невольно дернулся в эту сторону. Звук очерчивал узкое пространство, судя по всему, дверной проём. В этой комнате еще холоднее, и Шарль на секунду отпустил его руку. Макс тут же чуть отошел назад и прижался спиной к стене. Шарль закрыл окно, и ветер перестал гулять по комнате, но теплее не стало.       — Мы в моей спальне, если пойдешь налево, то найдешь дверь в ванную, если вернешься назад, то там прихожая и что-то вроде гостиной, оттуда направо — туалет, налево — кухня и балкон, — послышался тихий скрип пружин, видимо, Шарль сел на кровать, звук стал идти чуть ниже, и Макс интуитивно опустил голову. Слова складывались в простое представление о пространстве, во что-то похожее на карту в голове, но пока что окружение казалось чужим и неизвестным.       — Хочешь осмотреться самостоятельно? — в голосе слышались неуверенные нотки, но Макс готов был оценить попытки Шарля помочь ему. Он опустил плечи, пытаясь привести дыхание в норму.       — Я могу пока сходить в душ, — не унимается Шарль, снова подскакивая на ноги, словно заведенная пружинка. Это одновременно и умиляет, и настораживает. Воздух в спальне наэлектризован, здесь больше всего пахнет Шарлем.       — Иди, если хочешь, — тихо говорит Макс, его голос звучит твердо, несмотря на внутреннюю неуверенность. Он не хочет показаться слабым, но каждый шорох, каждый сквозняк заставляет его сердце биться чаще. Шарль осторожно движется вперед, его шаги мягкие, еле слышные, будто он боится спугнуть добычу. Его рука касается плеча Макса. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробегает волна тепла и мурашек.       — Ты уверен? Мы можем подождать, я помогу тебе освоиться, — шепчет Шарль, его дыхание касается шеи Макса, вызывая дрожь. Макс чувствует, как пальцы Шарля скользят вниз, обхватывая его запястье, не удерживая, а просто предлагая опору. В этой близости есть что-то интимное, словно стены спальни сжимаются вокруг них, делая мир меньше, сосредоточенным только на них двоих.       Макс осторожно кивает и шагает вперед, выпуская руку.       — Я попробую, — отвечает он, голос чуть хриплый от волнения. Шарль отступает, но не далеко, его присутствие ощущается в каждом звуке: шорох одежды, когда он начинает расстегивать рубашку, звон молнии и тихий вздох, эхом отразившийся в комнате. Недолгая возня, которую Макс так и не может идентифицировать, и, наконец, щелчок замка. Звук льющейся воды заполняет квартиру, как ритмичный пульс. Макс остается один, но не в одиночестве, воздух кажется насыщенным ожиданиями.       Он медленно отходит от стены, подходит к кровати, обходит её, касаясь поверхностей: гладкий деревянный шкаф, мягкий ковёр под ногами. Каждый шаг выстраивает в голове цельную картинку, словно собирает в единое целое тысячу деталей паззла.       Когда Шарль возвращается, Макс уже сидит на краю кровати, ожидая.       — Ты закончил? — говорит Шарль, подходя ближе, его голос низкий, полный обещаний. Их руки встречаются снова, уверенно, без прежней дрожи и стеснения.       — Только здесь, — Макс поднимает голову, прижимаясь подбородком к оголенной груди Шарля, ощущая ужасный жар от его влажной кожи. Шарль замирает, чувствуя, как подбородок Макса прижимается к его обнаженной груди, тепло кожи смешивается с остатками влаги от душа, создавая пульсирующий жар, который разливается по всему телу. Его дыхание сбивается, и он медленно опускает руку на затылок Макса, пальцы запутываются в волосах, не надавливая, а просто удерживая этот момент. Воздух в спальне густеет, наполненный их общим ароматом, смесью свежести и чего-то первобытного, что заставляет сердце Шарля биться чаще.       — Я всё еще не верю, что ты здесь, — шепчет Шарль, его голос вибрирует эхом в тишине, а пальцы нежно скользят ниже по шее Макса, вызывая новую волну мурашек. Макс вдыхает глубже, ощущая биение пульса Шарля под своей кожей, как будто их тела синхронизируются в этом интимном ритме. Макс слегка отстраняется, его рука поднимается, нащупывая плечо Шарля, следуя контурам мышц, которые напряглись от ожидания.       — И я никуда не денусь, — ответил он тихо, с лёгкой улыбкой, которую Шарль почувствовал в тоне голоса. Их лица приблизились, дыхания смешались, и в этой напряженной паузе все слова потеряли смысл, осталось только прикосновение, тепло и то неудержимое притяжение, которое вот-вот перерастет в нечто неизбежное. Шарль первый касается губ напротив, чуть притягивая Макса к себе, а тот и не сопротивляется, вытягиваясь словно натянутая струна. Его руки закрепляются на аккуратной талии монегаска, притягивая его всё ближе, словно пытаясь слиться в единое целое. Он позволяет Шарлью углубить поцелуй и повалить себя на кровать. Прохладная ткань простыней остужает горячую голову, а собственная одежда сейчас ужасно некомфортно ощущается на коже. Он разрывает поцелуй, но чужое дыхание все ещё касается его губ.       — Если тебе снова станет страшно - ты непременно скажешь мне, ясно? — пытаясь восстановить дыхание, шепчет Макс, двигаясь выше по кровати, чтобы дать Шарлю больше места.       — Да, конечно, — рвано выдыхает Шарль, забираясь к Максу на колени и нервно дёргая его кофту за края, — А теперь снимай, — он стягивает с парня кофту, прижимаясь губами к коже. Подражая Максу, Шарль изучает каждый участок его торса своими губами, проходясь короткими поцелуями по шее, ключицам, груди и, в конце концов, спускаясь к животу. Жар смешивается с холодом, ощущения туманят голову, и Макс уже готов метаться по кровати, но ощущает, как эти чертовы губы оставляют на нём следы, пусть и незаметные для него самого, но весьма болезненные.       — Черт, Шарль, — он скулит, получив слабый укус в районе нижнего ребра. Тот сразу же зацеловывает это место, но только больше терзает рану. Голые и всё ещё сырые бёдра парня трутся об его джинсы, промокшая ткань неприятно липнет к коже, но сейчас в голове Ферстаппена совершенно не осталось здравых мыслей. Привыкший к аналитике мозг настолько потерялся в ощущениях и эмоциях, что Макс пропустил момент, когда чужие пальцы расстегнули ему штаны, замерев на месте.       — Я хочу сесть на тебя, можно? — совершенно невинным голосом решил уточнить этот демон в обличии ангела, вытягивая Макса из прострации. Руки Макса невольно сжимаются на чужих бёдрах, сильнее разводя их в стороны, и сверху слышится сдавленный вздох.       — Черт возьми, а казался таким невинным, schatte, — наигранно недовольно фыркнув, Макс чуть сильнее хлопнул Шарля по бедру, скорее всего, оставляя слегка красный след ладони. Тот приподнимается на коленях, позволяя Максу легко стянуть с себя штаны и отпихнуть их куда-то подальше.       Снова ощутив чужой вес на своих ногах, Макс заметно дёрнулся, как от удара током, и эта дрожь передалась его партнёру, срывая с его губ очередной вздох. Макс погладил его по бёдрам, едва приподнимая руки до талии, пытаясь внушить парню чуть больше уверенности.       — У тебя есть смазка? — спокойно спрашивает он, слыша какое-то шуршание, однако не имея возможности его «перевести», — Шарль, словами, — он чуть надавливает, слушая тяжёлое дыхание над собой.       — Да, презервативы тоже есть, сейчас, — он наклоняется в сторону, пытаясь до чего-то дотянуться, быстро возвращаясь на место и буквально впихивая Максу в руку небольшой тюбик. Снова раздаётся какой-то звук, но на этот раз парень распознаёт в нём рвущийся пластик упаковки с резинкой. Чтобы не мешать Шарлю и не смущать его так сильно своим пристальным вниманием, тот открывает бутылку, на секунду поднося её к лицу, чтобы понюхать, однако гель не имеет никакого запаха, что, в целом, даже хорошо. Он выдавливает немного себе на пальцы, размазывая субстанцию по руке. Завозившийся Шарль наконец-то справляется со своей задачей, и первое прикосновение чужих рук к его напряжённому члену срывает с губ Макса первый стон. Он разворачивает резинку по всей длине, чуть водя вверх-вниз, вызывая у парня тихое шипение.       — Подожди, слишком сухо, — Макс тянется к нему, размазывая по себе смазку и накрывая руку Шарля своей, направляя и заставляя чуть сжать, — Вот так, не торопись, — он глубоко дышит, прислушиваясь к дыханию Шарля и заставляя их дышать вровень.       — Тебя нужно подготовить, — он притягивает Шарля повыше, снова разместив руки на его бёдрах, однако парень не особо пытается ему в этом помочь. Макс чувствует его заминку, вопросительно приподнимая бровь, — Шарль? —       Парень опирается руками о его торс, пытаясь сесть в более устойчивом положении.       — Не нужно, я, эм., уже,. в душе, — запинаясь выдаёт он, заставляя Макса чуть ли не подавиться воздухом. Его забытый член ощутимо дёргается только от одной мысли о том, как Шарль мог сам себя растягивать для него. Чёрт. Кажется, он влип. На какое-то мгновение он глупо застывает, кажется заставляя Шарля переживать, однако быстро берет себя в руки.       — Макс? — на грани слышимости зовет парень, тут же вскрикивая от неожиданности. Подхватив монегаска за бедра Макс легко опрокинул его на спину, прижав сверху. Он наклоняется вперед до тех пор, пока тяжелое дыхание не касается кончика его носа.       — Ты просто невозможный, — губы Макса расплываются в нахальной улыбке, а пальцы быстро пробегаются по гладкой коже, разводя чужие ноги ещё шире. Шарль давится вздохом и обхватывает руками любовника за шею, притягивая ещё ближе и наконец-то касаясь его губ своими. Поцелуй выходит долгим, влажным и одновременно с этим безумно нежным, что от переизбытка эмоций хотелось метаться по кровати. Макс водит пальцами по его бедрам, вырисовывая какие-то узоры, пока все же не отстраняется. Парень под ним уже достаточно красноречиво ёрзает на месте, пытаясь найти хоть какое-то трение, вызывая у него легкую ухмылку.       — Чш-ш не рыпайся, — он придавливает его бедро к кровати, удерживая пока тянет руку куда-то за чужую голову. Быстро найдя лишнюю подушку он так же аккуратно приподнял Шарля за бедра, подложив подушку под него. Тот не сопротивлялся и, скорее всего, с интересом наблюдал за происходящим, учитывая чуть успокоившееся дыхание.       — Дай мне посмотреть, как ты постарался, — Макс в последний раз гладит парня по ноге, выдавливая на пальцы ещё смазки. Шарль смущенно стонет, заглушая звуки, однако спрятаться не пытался. Макс успокаивающе поглаживает его чистой рукой, пока подушечка первого пальца не касается сжимающейся дырочки.       — Расслабься, — с этими словами он протолкнул палец внутрь, ловя каждый звук, который удавалось вытянуть из Шарля. Движение вышло лёгким, почти дразнящим, поэтому Макс не стал долго мучить ни его, ни себя: несколько плавных толчков — и вскоре к первому присоединился второй. Он слышит приглушённый всхлип и хлопок ладоней — Шарль зажимает себе рот, извиваясь под ним. Наигранно недовольно нахмурившись, Макс сжимает его бедро, притягивая ближе.       — Нет-нет-нет, не делай так. Я хочу тебя слышать, — он наклоняется ниже, понижая голос. Не прекращая движений, сгибает пальцы, лаская изнутри, затем разводит их в стороны, растягивая. Послушавшись, Шарль убирает руки от лица и хватается за предплечья Макса, словно это единственное, что удерживает его на месте. Напряжение нарастает слишком быстро, и Макс добавляет ещё один палец — в награду получая первые, уже ничем не сдерживаемые стоны.       — Умница, ты так хорошо постарался, — мягко хвалит он, сохраняя размеренный темп и явно не собираясь доводить Шарля до разрядки так скоро. Когда он задевает чувствительную точку, Шарль дёргается, будто от удара током: резко сгибает ноги, и комнату наполняет протяжный стон сквозь сжатые губы. Его тело сжимается вокруг чужих пальцев, дрожь проходит волной.       — Макс… — тянет он, обнимая его за шею. Он весь дрожит, и Ферстаппен заставляет себя остановиться, оставляя лишь успокаивающее поглаживание по бедру.       — Тихо-тихо, уже всё, — шепчет он. — Хочешь снова быть сверху? — Макс убирает руку, напоследок проводя вокруг напряжённых мышц, размазывая смазку. Шарль у его плеча быстро кивает, тяжело дыша и едва касаясь губами открытой шеи. Макс переворачивается на спину и устраивает его на своих ногах.       Шарль выпрямляется, на секунду замирает и смотрит на него сверху, взгляд всё ещё туманный, но уже осознанный. Он кладёт ладони Максу на грудь, чувствуя под пальцами ровное, уверенное биение сердца. Между ними повисает короткая пауза, наполненная дыханием и ожиданием.       Макс улыбается краешком губ и слегка приподнимает голову.       — Ну же, забери своё, — насмешливые нотки слышаться в его голосе, явно подначивая, — Я тебя держу, — сверху слышится скулеж и Шарль наконец-то придвигается ближе. Он приподнимается на коленях, касаясь чуть похолодевшими пальцами чужого напряженного члена, от чего Макс неприятно шипит, однако заставляет себя терпеть. Хватка на талии Шарля всё ощутимее, не передвигая, а просто поддерживая, но когда монегаск садиться и первые сантиметры оказываются в мучительном жаре чужого тела Макс не может удержать свои руки на месте. Он водит их по всей коже, до которой может дотянуться, судорожно гладя чужие ноги, сжимая бедра, прочесывая короткими ногтями талию, надавливая на упругий живот и заключая в кольцо сочащейся смазкой член.       Шарль звучит прекрасно, он тяжело дышит, опускаясь все ниже, скулит и дергается от вызывающих мурашки прикосновений и в конце концов протяжно стонет, опускаясь на чужие бедра. Замерев на месте парень чуть покачнулся, уперевшись ладонями в грудь Макса. На пробу Макс двигает бедрами, входя ещё глубже, от чего парень над ним давиться воздухом, сильнее сжимаясь и роняя голову.       — Черт Шарль. — он сдавленно шипит, вытягиваясь на кровати, — Пожалуйста, двигайся, —       Шарль сглатывает, пытаясь совладать с собственным телом, которое предательски не слушается, превратившись в один сплошной оголенный нерв. На просьбу Макса он лишь сильнее впивается пальцами в мышцы его груди, чувствуя, как внутри всё пульсирует от непривычной заполненности.       — Погоди… — выдыхает он, голос звучит почти сломано — Дай мне секунду, —       Макс, чьи чувства обострены до предела в этой вечной темноте, ощущает его слишком ярко, слишком точно. Его ладони неподвижно ложатся на талию, хоть и предательски подрагивают. Он чувствует, как бешено колотится сердце Шарля под его ладонями, слышит его сбивчивое, рваное дыхание и ощущает, как мелко дрожат бедра парня, оседлавшего его. Он не торопит. Вместо того чтобы продолжать движение, Макс лишь мягко поглаживает Шарля по талии, давая ему возможность привыкнуть к глубине. Его терпение почти осязаемо, но напряженные мышцы пресса выдают, чего ему стоит эта неподвижность.       — Тише, я никуда не спешу, — шепчет Макс, ведя ладонями выше, к лопаткам Шарля. Шарль медленно выдыхает, стараясь расслабиться и позволить себе полностью принять Макса. Его пальцы чуть разжимаются, и он начинает медленно, осторожно покачиваться, пробуя ритм и привыкая к непривычным ощущениям. Макс под ним едва слышно выдыхает через нос, его пальцы на лопатках Шарля чуть сильнее надавливают, направляя, но по-прежнему не форсируя темп.       — Вот так… — шепчет Макс, и в его голосе слышится смесь обожания и едва сдерживаемого голода, — Ты отлично справляешься, — в тоне голоса слышится легкая улыбка, правда сложно дающаяся ему, учитывая все напряжение, витающие в воздухе.       Шарль, чувствуя поддержку, начинает двигаться смелее. Он приподнимается и снова опускается, каждый раз чуть глубже, чуть решительнее. Смазка тихо хлюпает, и этот звук в тишине комнаты кажется Максу оглушительным. Он чувствует как под пальцами выгибается спина Шарля, как напрягаются бедра, как горячая кожа трется о его собственную.       Напряжение внутри Макса растет, превращаясь в гудящий ток. Когда Шарль, окончательно осмелев, ускоряется и находит нужный угол, Макс не выдерживает. Его руки соскальзывают с лопаток обратно на талию, и он начинает подмахивать бедрами навстречу, превращая осторожные движения в глубокие, резкие толчки. Монегаск вскрикивает, не успев подавить звук, и этот голос сорванный, высокий, заставляет Макса довольно оскалиться.       Шарль, наконец, подхватывает ритм. Он начинает двигаться. Макс под ним превращается в натянутую струну: его таз непроизвольно дергается навстречу, увеличивая глубину, а пальцы впиваются в бедра Шарля так сильно, что завтра там наверняка расцветут тёмные пятна.       Леклер приоткрывает глаза. Перед ним лицо Макса, искаженное не то удовольствием, не то почти болезненным напряжением. только чистая, концентрированная жажда. Шарль прогибается в пояснице, запрокидывая голову, когда Макс резко подается вверх, вбиваясь до самого упора.       — Вот так, — хрипит Макс, его голос срывается на шёпот, — Не молчи. Шарль, я хочу тебя слышать, — в этом моменте для него не существует ничего, кроме звуков и тактильных ощущений, кроме Шарля, доведённого до предела.       — Макс..я больше… — слова тонут в новом стоне, когда Шарль начинает двигаться быстрее, почти лихорадочно, неразборчиво. Жар становится невыносимым, плавя остатки самообладания, от прежнего ритма не осталось и следа, оставив лишь животное желание близости.       Макс перехватывает его за затылок, безошибочно находя пальцами мягкие волосы, и притягивает к себе для жесткого, смазанного поцелуя. Он не дает ни единого шанса на передышку, чувствуя, как всё тело Шарля начинает мелко дрожать, предвещая скорую разрядку. Макс сам едва держится на краю, задыхаясь от того, как жадно и глубоко монегаск принимает его в себя, становясь его единственной осязаемой реальностью. Пространство вокруг словно сжимается, ощущение будто еще чуть-чуть и он потеряет сознание.       Шарль отрывается от губ Макса, тяжело и часто дыша, его лоб утыкается в плечо Ферстаппена. Он надавливает на спину парня, прижимая еще ближе, выгибается навстречу, не оставляя ни пространства, ни секунды покоя.       — Макс,..я…я сейчас… — голос Шарля срывается, превращаясь в неразборчивый лепет, почти рыдающий. Наслаждение становится слишком острым, почти болезненным, оно заполняет сознание, не оставляя места мыслям. Ферстаппен, ориентируясь на этот сбитый ритм и то, как отчаянно Шарль начинает сжимать его плечи, лишь держит его крепче, не думая прекращать. В темноте его мира это ощущается как нарастающий гул, как электрический разряд, рождение молнии, которая вот-вот ударит. Он перехватывает инициативу, его ладони на бедрах Шарля становятся каменными, фиксируя его, заставляя принимать каждый глубокий, выверенный толчок.       — Давай, Шарли, — хрипит Макс ему в шею, обжигая кожу дыханием, — Я держу тебя, — произносит он на грани слышимости, на последок прикусывая чужое плечо, так удобно поставленное к его лицу.       Шарль вскрикивает, когда Макс задевает ту самую точку несколько раз подряд с безжалостной точностью. Его тело сводит судорогой, он запрокидывает голову, и по комнате разносится громкий, несдерживаемый стон. Он изливается между их животами, содрогаясь в оргазме, и Макс чувствует, как Шарль сжимается.       Этот спазм становится последней каплей. Ферстаппен жмуриться, хотя для него и так ничего не изменилось, и с последним, самым глубоким толчком срывается вслед за ним. Он прижимает Шарля к себе так крепко, словно пытается врасти в него, ощущая, как их сердца бьются в одном такте.       Тишина, наступившая после, кажется оглушительной. Слышно только их тяжелое, рваное дыхание и то, как за закрытым окном шумит ветер. Полностью обессиленный Шарль обмякшей тряпкой лежит на груди Макса, пряча лицо в изгибе его шеи. Макс медленно выдыхает, его пальцы всё еще лениво поглаживают влажную спину парня, считывая его дрожь и пытаясь успокоиться. Медленно возвращающееся в норму сознания замово вырисовывает в голове контуры комнаты, возвращает способность слышать происходящее вокруг. Собственное тело ощущается ватным, безумно уставшим, хотя тяжесть чужого тела кажется чем-то ужасно успокаивающим. Возвращается ощущение, застывающей на коже спермы, влажных волос, прилипающих к затылку, а еще ноющей боли со все телу, где, видимо, Шарль успел оставить свои метки.       Макс поднимает руку выше, зарываясь пальцами в влажные волосы парня и чуть приподнимая собственную тяжелую голову.       — Нам надо в душ, — он аккуратно поглаживает его, массируя кожу голову. Снизу раздаются нечленораздельное мычание, отдаленно похожее на протест.       — Через минуту, пожалуйста, — хриплый голос заглушается его собственным плечом, однако Макс его прекрасно понимает, роняя голову обратно на подушки и не прекращая поглаживания.       — Хорошо, через минуту, —