СушиНарч мпрег

Внутри меня грязь. Грязь плескается внутри меня. Она кажется белой и чистой. Это не так. Он испачкал тебя. Но ты не зол. Ты сам сюда лег. Зачем? Да кто же знает. Может ты ощущал его ласки. Мольбы о помощи. А может ты и знал, что мольба не искренняя. Он играет, играет в своем цирке. А ты лишь его надресерованный тигр. Но любил ли ты его? Кто же знает. Ответ зарытый в глубинах бессознательного. Лишь оно ведает о правде твоих намереньях. -Что же будут делать твои поданные, твои промытые обжекты, когда прознают, что бог их не чистый, а? Они будут тебя боготворить? Будут приносить преданные? Может пустят кровушку на твой монумент? Будут целовать руки? Будут с пеной у рта доказывать, что ты так же божественный. Такой же чистый. Так же даруешь им свободу? Счастье? Путь в небытье? - У исследователя появился явный оскал на бледном лице. Он как хищник, хотя знаете, зачем хищнику гоняться за жертвой, чтоб ей что-то доказать? Уж лучше червяком перекусил, чем этим маялся. Пальцы цветочного скользнули по исцарапаной шее Сушибога. Он будто желал задушить его. На месте. Но чего-то ждал. Ждал раскаяния. Саморефлексии. Или нарциссичного крика. Актера раскрыли, шоу закончено! -Ну чего ты. Чего же ты молчишь? Что, проглотил чего не вкусного, а? Смотри-ка. А где же высокомерный взгляд? Что же наш служитель культа приуныл? -Тоненькие коктистые пальцы скользили по щекам. Где таился оттаевший макияж. Повязка небрежно подергивалась, будто живая. Будто напугана.- Ну конечно же, легче же плести чушь тупорылым обжектам. А они, пуская слюну, не заметят вранья! Треск. Боль пронзила мозг иследователя. Латеральный хрящ треснул. По бодбородку Нарчисуса потекла алая струйка. Капая ему на торс. Он уже не стал так давить на Сушибога. Схватив свой нос руками, пытаясь унять кротечение. Служитель в маске отдышался, сначала он скалился, но потом выглядел скорее испуганным. -Чистым можно быть душой. Но боюсь, такой как ты, этого никогда не поймешь. Нарч засмеялся. Он так же держал в руках свой кровавый нос. Но это не приуменшило его озарливости. -Взгляни, служитель культа наконец то заговорил. Ах да, ты можешь говорить только с теми, кто слабее тебя! Как я забыл! - Нарч усмехнулся, но быстро переменил на злость- Чертов нарцисс. Цветок встал из кровати. Он натянул брошенную небрежно одежду, доставая из маленькой кожанной сумочки ватку. Мягкий предмет так послушно окрашивался багровым. В шестью очках Нарчисуса сияло что-то неизведанное. Глаз и вовсе не видно. Сушибог хватался за кровать, стараясь оидышаться. Правая рука была окрашена. Он попытался вытереть остатки крови об наволочку. -И какого это? Быть служителем секты... ой! То есть богом! Но при этом спускаться до низменных и противных грехов. Смотри ка, ты как низший обжект, ебешься и дерешься. Все четко по пунктам. Чем же ты божественный, а? Знаешь, даже будучи не верующим, всевышнего я себе не так представлял. -Нарчисус встал на корточки перед кроватью Сушибога, вновь ухмыляясь. Только губки его были испачканы в собственной крови.- Ты скорее порождение похоти и гнева.. Еще и самолюбия.. Гордости. -Я такой же как и ты. Я не обладаю сверхспособностями. И ведусь на искушение грехом. Как и ты... мой друг. Но не в этом суть моих изречений. Я лишь на своем премере показываю, как выбраться из порочного круга.- Сушибог откашлялся. Руки дрожали. -А ты забавный. Забавный окультист. Надеюсь мы встретимся в твоей этой нирване. Или в аду... Или где там... Не важно! Этого и так всего не существует. Какая разница, как именно ты будешь называть пустоту?-Нарч засмеялся своим скрипучим голоском. Звучало отратно. Будто ножиком по скрипке водят. Иследователь встал, выткнул ватки из своего носа и кинул их в Сушибога. Посмотрев на рыбного вновь, он нахально заулыбался, ощущая себя победителем. Вскорее, удаляясь за дверь. *** Слабость. Она стекает по всему моему телу. Мне всегда приходиться пересиливать себя. Даже встать с постели это труд. Тяжелый труд. Тошнота. Она преследует меня. Но после того... случая с ним я ощущаю себя... странно. Хотя прошло уже недели две, странно из-за этого тосковать. Я смотрю на себя в зеркало. По краям его разноцветные узоры. Скоро надо будет надеть кимоно, но я будто завис. Что с моим телом? То есть, оно всегда было странным. Ну я имею в виду, я всегда был упитанный. Где-то сзади послышался смех того цветочного. Я отчетливо его слышал. Так вот. Всегда был упитанный.. Но здесь что-то не так. Разве у меня были такие широкие бедра? Ладно бедра, что на счет груди? Только сейчас я себя ощутил дойной коровой. А что нужно корове, чтоб она дала молоко? Стоп. Но это не возможно. Мы обжекты разноц природы, разве такое реально? Это что-то глупое. Что-то нереальное. Нет! Глупости! Забудь и выкинь! Шелковое одеяние нежно касалось моей чувствительной кожи. Грудь пришлось придавить бинтами, не желаю, чтобы они волновались. Я чувствовал себя странно. Что-то в глубине моего живота росло. Искрилось и светилось. Но такое не возможно! Или не возможное- возможно? Бред! Я вздохнул. А вдруг? Мой цветочный друг уж рад не будет. Он крайне нахальный человек. Хоть и называет меня самовлюбленных, но это лишь проекция. Я люблю своих последователей больше, чем себя. А он? Он кого-то любит? Не уверен. А может он отрицает любовь? Он же ее не видел, значит не существует. Я усмехнулся. Рука будто случайно или специально спустилась к животу. Будто ощупывая его, стараясь почувствовать. Но чувствовать нечего. *** Звон. Оханья любознательных обжектов. Мелодичные постукивания. Вдох, выдох. Выход во что-то астральное. Что-то потаенное под покровами личности. Там, где личность твоя не имеет значения. Нету не физического, не морального. Вдох, выдох. Дыхание Сушибога ускоряется. Вдох, выдох. Что-то внутри переворачивается. Что-то такое родное и чужое. Вертится в животе туда сюда. Один пинок и.. Рыбный даже не помнит, как оказался во дворе храма. Но судя по прерывестому дыханию, прибежал он сюда сам. Облакотившись на толстые перила, он посмотрел вдаль. Уходящий рыжий закат. Солнышко входит в свой дом чтобы поспать под колыбельной луны. Запах никотинового дыма. Сушибог закашливается и смотрит направо. А там наш любимый и несмоненый Нарчисус. Стоит и курит, даже брови не повел. -Ты чего ты тут забыл? Или может храм для тебя парк развлечения?- Сушибог напугано, но с примесью злобы приговаривал. -Люблю тут курить. У вас храмик находится на горе, а тут всю полянк гнилую видно. Красивые виды, вот я тут курю. Или что, мне нельзя сюда заходить? На входе написано, что всем можно. Хотя возможно, я особенный. -Нарч усмехнулся, втягивая противную сигаретку. Он протянул коробок с сигарами к Сушибога, подняв бровь. Рыбный оттолкнул его руку. -Ни в коем случае. -Ты не настолько сильно опустился? Что ж. Скоро доплывешь и до вещей похуже. Они чуть помолчали. Нарч вдыхал дым себе прямо в легкие. А Сушибог пытался носом хватать чистый, не запачканный воздух. -Знаешь, что такое алименты?- Резко спросил основатель храма. -Представляю. Такое есть только в капиталистических странах. Я в таких не обитаю, уж прости. -А я тебя все равно заставлю их платить. -С чего бы вдруг? На что намекаешь, а?- Нарчисус размахивал сигаретой, явно раздражаясь.- Мы разные по своей природе! Ты можешь плести чушь своим тупорылым прислугам, но меня ты не запудришь. Нарча резко схватили за плечи, сжимая их все сильнее и сильнее. -У тебя что, два носа при себе, чтобы подобное говорить? -Ути, ты что, не умеешь в себе злобу держать, а? Как же ты тогда этих долбоебов терпишь?-Нарчисус усмехнулся, будто понимая, что он в доминирующей позиции. Сушибог даже и не заметил, как это нечто внутри его живота толкнуло прямо в тоненькое тельце Нарчисуса, от чего тот сразу отлипился. -Чо за херня?! Но такое же не возможно! Может у тебя глисты. У вас же, рыбных, такое часто. -Мой цветочныц друг, от глистов не растет. -Ра... Ааа.. А ведь сначала не заметил. Что удивительно. Обычно я первым делом такое подмечаю. -Нарч вглядывался в грудь Сушика еще больше, пока не усмехнулся.- Значит твоя правда. Я теперь батя. -Как будто тебе есть разница. -Есть. Или что ты думаешь, я настолько мразотненький, что тебя тут кидану одного? Плохо обо мне думаешь, я не настолько низко опустился. Я всегда себе в голове тараторю: Сварил кашу- ты и расхлебывай. Ну вот. Буду расхлебывать. *** Что-то внутри противно резало. Толкалось о брюхо. Царапало его стенки. Сушибог это чувствовал. Эта боль. Она явно не сравнима с чем-либо другим. Это пытка. Пытка, которая длиться целый час. -Это называется схватки.- Нарчисус прикусывал незаженную сигарету, сидя на табуретке рядом с лежащим монахом. Сушибог лежал богу, сжимая руками свой живот.- К сожалению, брюхо я тебе не вспорю. Так что придется поработать. К твоему счастью, раскрылся ты быстрее, чем я думал.... Я точно у тебя первый был? Ну ладно, ладно, не суть важно. Тебе и лучше от этого. Нарч вновь заглядывал в акушерскую книгу и опять на Сушибога. Он вновь раздвинул ноги монаху, положив его на спину. -Емае... Так подожди..- Иследователь пролистывает страницы книги, но вдруг протягивает длительную "а".- Так это ж головка выглядывает... точно, точно. Так. Продолжац тужиться. Может мы тут ненадолго. Надолго. Так прошел час, два, три, да все пять. Это изощеренная пытка. При которой живот разрывался, копчик трещал, а у самого Сушибога не хватало сил тужиться. Сам Нарчисус уже устал так сидеть. -Может тебе га живот надавить? Он так быстрее вылетит. Да шучу я! Шучу... Ну кстати... Вышла половина головы. Это хорошо или плохо? Ладно, это точно долго. Так прошло еще часов... пять? Да кто бы знал, Сушибог еле как думал. Он даже острые шутки Нарчисуса уже ее слышал. Где-то в глубине ума у него появилось желание умереть. Смерть тут и вправду лучше, чем бесконечная боль. Но что-то упало. Вдруг воцарила пустота внутри. Чик. Нарчисус поднял мокрого и синего ребенка, при этом улыбаясь. Будто не Сушик рожал, а он. -Смотри какой он! Ээээ... Она! Ну.... Уродливая! Прям как я.. То есть ты.... Ладно, как я.- Он положил ребенка на живот Сушибога, но честно? Скшик уже ничего не чувствовал. Да и не видел. Лишь темнота. ...___...*** Ребенок так жадно хватался за грудь Сушибога, высасывая все молоко. Вот и вправду, дойная корова. Но это было даже не унизительно. Это что-то из разряда гордости. Он сам, в себе, вырастил живое существо, родил и сецчас выкармливает. Маленькая наконец отстала от груди, вновь засыпая на ласковых руках матери. Тут резко, появляется хитрая рука, тянущаясь прямо к испачканному в молоке соску. На что получает закономерный удар. -Может ты еще слюну мою попробуешь, а?- Раздраженно, но шепотом, проговорил монах. -Ты буквально поцелуй описал.- Прошипел Нарчисус, так же шепотом, наглаживая больную руку.