Вертухайская ноша

Вечер в Милграме. Конечно, в тюрьме сверчки не стрекочут и заходящее солнце не понаблюдать, зато балагана явно меньше, чем днем. И ко сну ближе, что, кстати, Эсу играло на руку, особенно после тяжёлого трудового дня. Какими бы хорошими-родными заключенные ни были, нервы мотают мама не горюй, а значит и отдых лишним не будет. К слову об Эсе, сам он только покончил с бумажной работой, внезапно свалившейся на голову, чему был несказанно рад. Раз дел нет — можно и развеяться. С такими мыслями, юноша покинул свой кабинет, раздумывая, как бы голову разгрузить. Фантазия у Эса была не то чтоб особо бурной, так что в конечном итоге он просто пошёл в столовую распивать кофе. Настоящее занятие сурового альфа-самца, которым парень, между тем, не являлся. Вопросы вторичного пола в целом изначально ввели Эса в тупик, ибо муторно ого-го. Ну, ничего не поделаешь — природа есть природа. Будучи всего-навсего "продвинутым" гаммой, Эс не мог точно сказать, повезло или нет. По крайней мере, лучше, чем жить с осознанием, что тело стабильно на беременность напрашивается. Ладно, такое тоже есть, но по крайней мере гаммы, в отличие от некоторых, работают на два фронта. Вот и все везение. Правда, как вычитал юноша из заумных книжек, такое явление с каждым годом встречается все чаще, так что даже особенным себя не посчитать, вот незадача. К слову, за достаточно длительный срок Эс успел запомнить кто кем является, пусть и не всех. В конце концов, банальные подавляющие пользуются спросом. Противозачаточные тоже — дело житейское. Лучше уж пусть все между собой перетрахаются без риска залета, а то беременных судить уж как-то совсем неловко. Не по понятиям. Медицинскими вопросами дела занимался Шидо — не мудрено, спихнуть больше не на кого. Эсу оставалось только бумажки заполнять и не возникать. Тем более, когда он сам периодически нуждался в медикаментозной поддержке, чему был совершенно не рад. Наконец, заварив себе кофе, парень пафосно уселся за стол, думая о насущном. В целом, кажется, за последние дни ничего особенного не происходило. Заключенные и сами по себе как-то справляются. И хорошо, иначе минутку на себя было бы невозможно выкроить, а Эс, хоть и ответственный надзиратель, остаётся пубертатной язвой, подростком с проблемным характером, как по скрипту. Да и кофе так пафосно он попивал, отчасти, чтобы казаться серьёзнее, но только отчасти. Дело вкуса. Внезапно, Эс почувствовал довольно знакомый запах. Отдалённый, еле заметный, но все равно есть. Сравнить можно только лишь с полоскателем для рта, на крайний случай с дешёвым девчачьим парфюмом. Опять кто-то навонял — главное, чтоб убирать не пришлось. Если что, гадость свою пусть оттирают своими же шмотками, а то что за нахальство. Подозрения сами по себе в первую очередь пали на Му — только ей такое может быть по вкусу, ещё и руки не всегда из нужного места. У той же Махиру, по крайней мере, предпочтения явно другие. Да и у Юно — как никак, тут вам не самые распродаваемые школьницам штучки-дрючки из магазина косметики. Чтоб не позволить предполагаемой негоднице разгуливать безнаказанно, Эс махом допил кофе, помыл кружку, — а кто, если не он? — после чего пошёл разбираться, цокая каблучками. Только выйдя за дверь столовой, парень подметил, что запах усилился. Заметно усилился. Эс настороженно огляделся по сторонам и в какой-то момент заметил голубую шевелюру, выглядывающую из-за дверного косяка душевой. Все так же стоя на месте, юноша показательно кашлянул в кулак, предполагая, что таким образом может припугнуть заключенного и он выйдет сам, сдавшись в руки закону. Не-а. Упёрся и не вылезает. Эсу то что, он просто пошёл в сторону парня и, сложив руки на груди, стал сверлить его взглядом, пока тот вжимался в стену. — Харука, ничего сказать не хочешь? — видимо, не слишком и хотелось, раз Сакурай в ответ лишь дрогнул от того, что к нему обратились, и снова начал мяться. Эс подошёл ближе к Харуке, чуть ли не приклеивая того к стене, после чего вновь принюхался. Не сказать, что запах был прямо-таки неприятный, на деле. Скорее, даже наоборот. Сладковатый и достаточно деликатный, на удивление, хоть изначально так сказать нельзя было. У Эса ещё до этого начали закрадываться некоторые предположения, но доказать их он никак не мог. Сейчас же ситуация иная, так что он решил узнать наверняка, вновь обращаясь к Харуке: — Харука, в кабинет. Вопрос обкашлять нужно, — конечно, Сакурай не сразу послушался, неловко переминаясь с ноги на ногу, но кто его спрашивал. Эс просто взял его за локоть и повёл, пока Харука только мямлил, так что ему ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Благо, сама комната надзирателя находилась буквально в десятке метров, так что долго возиться не пришлось: не особо церемонясь, юноша пропихнул заключенного за дверь, после чего ею же хлопнул. — Надзиратель, что-то случилось? — Харука нервно отвел взгляд и по обычаю принялся отрывать заусенцы, на что Эс кратко влепил ему по ладони. А вот нечего. — Скажи честно, течешь? — услышав такое, Сакурай сразу принялся разводить руками, да мямлить что-то неразборчиво, заливаясь краской. Если проводить логическую цепочку, то все встаёт на свои места: извините уж, но ни с того ни с сего характерный запах не появляется. И, принюхавшись, Эс смог точно его определить: мята. Вот это да. Теперь его любопытство питало скорее то, кто Харука "по масти". Невольно мысли, конечно, заходили слегка не в то русло, но Эс решил списать это на действие феромонов — между прочим, репродуктивную функцию он не утратил! Неловко только выйдет, если все это никак от течки не зависит, а сам юноша просто крышей поехал на почве стресса. Благо, сомнения его развеялись ответом: — Да.. Не хотел отвлекать Вас, простите! — извиняться за течку, конечно, смело. Лучше было бы извиниться за отсутствие подавляющих. Между прочим, не только Эс это чувствует, а Харука так беспечно по тюрьме шляется. Глупо. На самом деле, по какой-то причине сейчас Сакурай вызывал у Эса садистский интерес, которому сам юноша решил особо не придавать значения. В конце концов, такая возможность выпадает далеко не каждый день — вот и заслуженный отдых. Можно и поиграть. — Подавляющие хочешь? Хочешь, чтоб я своими с тобой поделился? Что ты хочешь? — и, лукаво улыбаясь, положил руку Харуке на плечо, отчего тот дернулся и вызвал у Эса лёгкий смешок. Помедлив, Сакурай сглотнул и, теребя рукав кофты, выдал такой перл, который юноше ещё долго сниться будет. И неизвестно, в мокрых снах или кошмарах. — Если честно, сейчас я бы хотел, чтобы Вы мне помогли... Не поймите неправильно! Наверное, я говорю что-то не то, да? — немного. Самую малость. Эс оторопел и, ойкнув, отстранился, не зная как лучше среагировать. В конце концов, сам властный, строгий надзиратель, по стечению обстоятельств, девственен, как первый снег. Понятное дело, мастурбация — не грех, все периодически шалят. И течка вполне способствует, бывает. Но чтоб с другим человеком? Даже думать об этом неловко, да настолько, что кончики ушей начинали гореть сами собой. Эс ненавидел, что вынужден выдавать свое смущение одним лишь видом, и сейчас это тоже играло далеко не ему на руку. Вообще-то, он сам должен был похихикать, а потом прогнать парня, например, к тому же Шидо. Его дело. Но все же, по какой-то причине, Эс продолжал стоять, как истукан, пиля взглядом пол, дабы лишний раз не заводить зрительного контакта с Сакураем. Слишком уж неловко в сложившейся ситуации. А Харука медлить не стал и, слегка нагнувшись, проскулил, еще и жалобно, словно собака, которую заставляли голодать неделями, при виде кости: — Пожалуйста, надзиратель.. Мне нехорошо. Я очень прошу. Не таблетки. От Вас приятно пахнет, — Эса аж пошатнуло. И когда он только принюхаться успел? В принципе, резонно, учитывая, что от Эса шёл лёгкий аромат какао, но только по той причине, что Харука его до ручки доводит. Вот он, бедный, и потеет. Правда ведь? С одной стороны, казалось бы, какая наглость — домогательства средь бела дня. С другой... Может, не все так уж и плохо? Конечно, думать о подобном — это уже край, но, во всяком случае, так он будет сверху, что уже хорошо. Неправильно, но более чем любопытно, да и не только любопытно, на деле. Видимо, гормоны начинали в голову бить, как бы Эс ни пытался думать головой. Хотя бы раз в жизни головка будет впереди. Хочется. Конечно, это опровергнет весь его профессионализм, ибо с заключенным в течке трахаться не входит в задачи надзирателя уж точно, но сейчас думал не надзиратель, а Эс. И крышу действительно сносило. Позорно, с треском. Конечно, возбуждался он и ранее, да и не сказать, что Харука сам по себе никогда не был причиной его стояка: лицо достаточно миловидное, что уж там, кроме того от Сакурая всегда за километр мазохизмом воняло, да настолько, что периодически ему и в глаза смотреть неудобно. Будто в них написано: "наступите мне на яйца, пожалуйста". Конечно, утрировано, но факт остаётся фактом, плюсом Харука сам за Эсом таскается время от времени. Вот и "помогите, надзиратель". Пришло время отплатить за выполненные им поручения, да? Демонстративно прочистив горло, Эс, в конце концов, обратился к заключенному. Не сказать, что юноша успел все обдумать, но вот когда чужой стояк в бедро упирается особо не поразмыслить. — Имей в виду, только в этот раз. И не дай Бог кто-то ещё об этом случае прознает, а то не будет тебе прощения, Харука, — в ответ Сакурай лишь лихорадочно закивал, заставляя Эса усомниться в своём решении. Что-ж, ничего уже не поделать, а то ещё принудительно оседлают. Если это, конечно, не входит в рамки насилия. На деле, парень и нафантазировать не успел как именно будет проходить сам процесс. Туда-сюда, предположим. Где? Как? Почему он вообще должен о таком размышлять сейчас? Вот дела, как до такого дошло то. Неважно — в данный момент это неважно: нужно лишь отключить мозги и делать то, чего хочет тело. Недаром же и система вся эта придумана, верно? Отрицать свою схожесть со зверьком можно сколько угодно, только вот избавиться от неё не выйдет, и вовсе ты уже не культурный человек, Эс, а одичалый девственник с горящими от желания ебаться глазами. — Надзиратель, Вы так добры! — и, чуть помедлив, продолжил, понизив тон голоса,— Извините, как скоро Вы... Будете готовы? — видимо, Харуку чутка смутило, что Эс, несмотря на свое добродушное согласие, продолжил стоять как окаменелый. Вдруг надзиратель ещё и прикалывается, а потом это разлетится по всей тюрьме. Будет не весело, особенно в том случае, что по кругу пустят. Или же слухи дойдут до дорогой подружки, Му. Как же ей в глаза смотреть-то? — Да, да.. На диван. Постарайся не сильно запачкать его своими выделениями, его замену финансировать – это край, — Сакурай не медлил, сразу перешёл к делу, что не могло не радовать. Парень снял с себя верх: зачем – непонятно. Если хочется, чтоб формально присунули, по логике грудь оголять необязательно, так что оставалось списывать на эффект течки. Занятно, у себя Эс таких мелочей не подмечал, по-просту возможности не выдавалось. Сам юноша, поглядывая на Сакурая, который неуклюже сидел на диване поджав колени, фыркнул и решил последовать его примеру, раздевшись. Что поделать, рабочую форму пачкать не комильфо. После, Эс приблизился к Харуке и, не отдавая себе отчёта, уткнулся тому в шею носом. Парень в ответ довольно промычал, кончиками пальцев поглаживая чужую спину – не сказать что мощную, даже наоборот, скорее. С интересом очертил лопатки, но ниже спускаться не стал: вместо этого, подался вперёд и бесцеремонно прикусил Эса за плечо. Юноша недовольно зашипел и в ответ на такие шалости решил отбросить сентиментальность: еле выкарабкавшись из чужих рук, он потянулся к рабочему столу, где, в закромах шуфлядки, валялись экстренные контрацептивы. На всякий случай иметь их всегда полезно — тут, например, вышло очень кстати. Эс заранее положил их на подлокотник, ибо забыть и потом аборт вешалкой делать не хотелось. И все же, нужно вернуться к главному. Пути назад все равно нет, да и не шибко надо, на деле. Парень вновь встал перед Сакураем, после устроил ладони на его коленях, разводя их в стороны, только немного колебаясь. Прежде чужие интимные части Эс в жизни не видел, это его не волновало, а сейчас такое вышло само собой, во везучий. Он, заливаясь краской, подтолкнул слегка дрожащие пальцы к чужому анальному отверстию. Благо, над смазкой запариваться не было необходимости — течка, как никак, потому Эс медленно ввёл сначала один палец, после чего, удивляясь, как легко все пошло, следом вставил и второй. По ощущениям, Харука вовсе изнутри горел. Чувства странные, когда вокруг пальцев сжимается что-то скользкое, даже обжигающее в какой-то мере. Поддатливое, как и сам Сакурай, который в ответ на все манипуляции только довольно прикрывал глаза и шумно дышал, ещё пуще поднимая градус в комнате. Запах, исходивший от Харуки, усиливался с каждым новым незначительным движением, что не могло не влиять непосредственно на Эса, в том числе и физически. Понятное дело, набрасываться не будет, но... — Надзиратель, больно! — пискнул Харука, внезапно чувствуя чужие зубы на своём предплечье. А вот Эсу стыдно не было, разве что потом будет. Стоило признать, возможно он действительно начинал уж больно паясничать. В скором времени, юноша так же аккуратно высунул пальцы в склизкой субстанции и невольно стал изучать её. К сожалению, глазами, ибо совесть не позволяла заходить дальше. Более того, приходили в голову идеи попробовать и на вкус, но как-то это совсем уже нездорово, кажется. Слишком неприлично, даже в такой момент. Эс не придумал лучшего способа, как избавиться от выделений на руках, чем по-просту размазать их по всей длине своего члена. Не зря же раздевался, да и все равно пришлось бы рано или поздно — вопрос времени. Проводя пальцами по половому органу, юноша слегка зажмурился, стесняясь. Ладно уж, вставлять — с этим ещё можно примириться. Но такого рода прикосновения к себе ощущались чем-то наподобие публичной дрочки, а Эс никогда не мечтал о том, чтоб за ним кто-то в такой момент подглядывал. Сейчас же, его, можно сказать, глазами пожирали. Харука с любопытством рассматривал достаточно худое тело напротив, изучая его с головы до пят: кожа бледная, но не настолько, чтоб сквозь неё просвечивали вены, понятное дело; руки, выполняющие такие причудливые движения, аккуратные, пальцы тонкие — собственно, это и зацепило его внимание в большей мере. Интересно наблюдать за тем, как кто-то себя трогает в таких местах, пусть и недолго. Личико то все равно краснеет от стимуляции. У Сакурая от такого вида чуть ли не слюни текли — вот так и выглядит голод во всех отношениях. Взаимной мастурбацией тут, правда, не отделаться. К сожалению или к счастью. "Очистив" руки, Эс оторвался от себя и вновь поднял взгляд на парня, что им любоваться, в свою очередь, и не переставал. Юноша оглядел обстановку и принял решение сменить позу перед тем, как в блуд кануть. Изначально, под влиянием возбуждения, о таком он и подумать не успел, а как только дело до практики дошло, все же, Эс свою ошибку осознал, как только руки потянулись к чужим бёдрам, а потом так же отпрянули, с вопросом, а-ля, "А как, а куда". — Ложись на спину, шнель. Так явно удобнее будет, не свались только от перевозбуждения, — язвительно произнёс парень, собирая крупицы гордости перед заключенным. Сакурай, естественно, послушался, выдав в ответ привычное "хорошо". Наконец, сменив положение, Эс заново устроился у Харуки между ног таким образом, что последнему ничего не оставалось, кроме как прижать его к себе бёдрами. Ну, юноша медлить не стал: раз уж ему удобно зад подставили, он, тяжело вздохнув, предупредил Сакурая, что входит. Пока тот опомниться не успел, Эс медленно ввёл головку, наблюдая за реакцией. А она была следующей: судорожно задержав дыхание, парень заведомо скрестил ноги у партнёра на пояснице, чем непроизвольно заставил войти чуть глубже. Эс и не против, раз все идёт "как по маслу". Юноша аккуратно двинулся, наклоняясь к Харуке, точнее, к его шее, легонько прикусывая тонкую кожу в процессе. Смущало только, что малейшие шевеления с самого начала вызывали уйму звуков — тут только свыкнуться. Чуть погодя, Эс все же начал двигаться, вызывая у Сакурая слышимое поскуливание. Жалобное, но жадное до невозможного, когда сам он прикрывая глаза, тянул руки к чужой спине, в надежде сильнее прижаться, получить большую стимуляцию и с головой окунуться в ощущения. Даже не столько в ощущения, сколько в самого Эса, пробуждающего аппетит не только сладким запахом от соответствующих желез, но ещё и своей старательный физиономией, когда он сильнее опирался на Харуку в попытке найти удобный угол. Умиляло то, как он, даже будучи сверху, пыхтел и ерзал, пытаясь делать все наиболее педантично. Сакурай бревном не лежал, так что принялся помогать партнеру, пытаясь самостоятельно насаживаться на половой орган, что получалось нелепо. Удовольствия даже так немерено, потому Харука, окончательно укладывая Эса поверх себя, прервал свой скулеж тем, что нетерпеливо вцепился в чужие губы. Мало ему девственности, первый поцелуй украл тоже, что-ж. Эс хотел было возмутиться, но вместо этого лишь промычал что-то невнятное и, толкнувшись глубже, чтоб неповадно было, провел языком губам Харуки, а после уже и не следил за тем, куда им лезет. Юноша по-просту перестал отдавать себе отсчёт, дыша так быстро, что голову кружило, отстраняясь и припадая к Сакураю заново, зарываясь носом в шею и волосы, что растрепались в процессе и сильнее пропахли мятой от телесных жидкостей, в особенности пота. В моменты, как Эс отрывался от сторонних ласк, двигая сугубо пахом, что, конечно, не могло не радовать само по себе, Харука не терял возможности довольно облизать юноше горящие щеки, да и все лицо в целом, похабно и громко, то и дело наровясь пониже и вовсе засос оставить. Вряд-ли образцовый надзиратель оценил бы такие планы, но, в целом, размышлять логически не хотелось. Эс отмахивался от Сакурая чтоб подразнить, пока тот в его власти, но и не дать слишком заиграться. Харука не протестовал, но и попытки его менее хаотичными не становились. Как, собственно, и движения Эса внутри него, которые, напротив, только набирали обороты. К слову, времени он в любом случае не терял на пустое раскачивание туда-обратно, параллельно подыскивая нужный угол, чтобы вывести Харуку на реакцию ещё пуще. Ресницы у него и так подрагивали от наслаждения, но Эсу все мало: царапая кожу парня ногтями, он силой вжал его сильнее в диван, с божьей помощью пружины не выскочили, после чего сам Эс наполовину вышел, а затем вогнал член так, что он прошёлся ровно по простате. Харука взвыл, как ужаленный, беспорядочно обхватывая спину партнёра в поисках опоры. — Надзиратель, что Вы делаете! Это слишком, я умру, я не могу... — в бреду начал лепетать он, у которого и без того таял разум, так что, несмотря слова Эса, Сакураю пришлось засомневаться, что такими темпами сможет не грохнуться с дивана. Второй толчок в том же направлении вынудил Харуку перейти с безобидного скулежа на крики. Довольные, но от этого не менее громкие, и это Эса все же чуть отрезвляло. Объяснять что-то устно явно было бы тщетным, потому он силой прикрыл рот парню рукой, уже и без того пропачканной и слюной, и чем похуже. Например, предэякулятом, который то и дело покрывал Эсу живот от трения. По мере продолжения фрикций, Харука все пронзительнее захныкал в чужую ладонь, изредка её покусывая — сначала от обиды, потом во вкус вошёл. В какой-то момент, Сакурай сжиматься вокруг Эса сильнее, как анальным отверстием, так и всем остальным телом. Даже слишком. Вкладывая все свои силы, дабы ненасытный выдохся уже, юноша стал активнее долбить Харуку, на что он вновь вскрикнул, донельзя громко. Эс зашипел, укусил того за щеку, а по другой неслабо заехал. На удивление, именно тут заключённый и решил излиться, хоть и застонать на всю тюрьму на этот раз, к счастью, не вышло, ибо заткнули его быстро. Жмурясь и ворочаясь, Сакурай мёртвой хваткой вцепился Эсу в лопатки, пока тот заканчивал следом, продолжая мучить особенно чувствительного после оргазма парня. По понятной причине, он кончил внутрь, что снова заставило Харуку подергаться, так как его, неопытного, такие ощущения по-приятному пугали. Как бонус, Эс, еле державшийся на дрожащих руках, неосознанно стал капать слюной на разрумяненное лицо под собой, чему Сакурай не возражал, даже наоборот. В конце концов, юноша обессиленно грохнул на Харуку, прижимаясь своей грудной клеткой к его, то и дело вздымающейся после разрядки. Сердцебиение чувствовалось очень явно в таком положении, и у обоих, фактически, оно скакало галопом. Они минимум несколько минут провалялись в таком положении, потные, слюнявые и мокрые с головы до ног по всем пунктам. Было бы хорошо сходить помыться сходу, конечно, но возможности нет. Тем более, помимо них есть и другие заключенные, невинно занимающиеся своими делами, а догадываться о произошедшем им явно не стоит. Первым возникшую тишину прервал Харука, неловко, заикаясь: — Извините.. Можете вытащить? Это ощущается слишком странно.. — и, стыдливо отворачиваясь, попытался сдвинуться самостоятельно. Ничего не вышло, за исключением дискомфорта в заднем проходе. Харука смотрел недоумевающе, ибо происходящее уж совсем в планы не входило, а Эс в ответ закатил глаза и бросил взгляд, мол, "ты издеваешься?", после чего все же обратился к Сакураю, дабы тот сам себя не угробил. — Сцепка, Харука. Жди теперь, раз так хотелось, я физически вытащить не могу. Ну или можем тебе очко порвать. Выбирай, — и для парня выбор был вполне очевиден. Мало того, что из него все соки выжали, ещё и трещин наделают, ну уж нет, спасибо. В голову Харуке пришёл логичный, что крайне неожиданно, вопрос, который он не постеснялся задать, невинно хлопая ресницами: — А когда эта сцепка кончится? Я не понимаю, простите. И рвать ничего мне не надо, уж очень Вас прошу! Мне на этом месте сидеть ещё. И не только, — кажется, парень воспринял угрозу серьёзно, даже слишком. Собственно, это играет Эсу на руку, хоть и отвечать на все вопросы Сакурая – все равно что с ребёнком возиться, который только мир познает. После секса такие сравнения смущали ещё сильнее, пусть даже и в обычное время звучали своеобразно. — Как пойдёт, слушай. Полчаса, час.. Мало ли, — и тут лицо Харуки знатно исказилось, ибо явно он не ожидал валяться часами с членом в жопе. Время назад не отмотать, потому он обреченно вздохнул, прикрывая глаза. Будто Эс сам знал, чем себя занять в такой момент — ни сдвинуться, ни пошевелиться нормально. На руках с Сакураем он передвигаться явно не смог бы, так что оставалось смиренно лежать, пока узел не рассосётся. Или искать прелести в таком положении. От Харуки продолжало пахнуть достаточно пленительно, да и прилипшие ко лбу пряди имеют свой шарм. Либо, опять же, у Эса совсем все с головой плохо стало, раз рассматривает кого-то такого в неподобающем ключе. Но Харука действительно спокоен и по своему очарователен, даже в таком положении, без трусов, в своих биологических жидкостях. Очень гадко и сладко в то же время, что Эса нехило путало. Ну и что к этому долбоебу чувствовать после всего этого? То есть, он серьёзно ни с того ни с сего начал упрашивать его отыметь, а теперь беспечно лежит с пустой головой? Аж завидно. Как только слепое возбуждение отступало, Эс не мог перестать думать о всяком. О Харуке в том числе, и это ему ой как не нравилось. Особенно, когда он так близко. Когда в нем буквально его член. Либо Эс озабоченный, либо Харука плохо на него влияет, и оба варианта одинаково унизительны, ибо что за дела-то, почему на его жизнь влияет какой-то ментально нездоровый заключённый? Влюблённость Эс отрицал как таковую в целом, неважно, Сакурай то был или кто ещё. Не его это. Но по какой-то причине, сейчас он готов был пуститься во все тяжкие с розовыми соплями, единорогами и радугой. Ужас. А потом они родят друг-другу детей по очереди, так как природа позволяет... — Надзиратель, мне кажется, я могу сдвинуться. Можно? — спустя некоторое время, Харука поднял голос, слегка ерзая. Погруженный в мысли Эс лишь кивнул и, приходя в себя, спокойно отстранился от парня, отводя взгляд от его причинного места. И все же, как только диван был освобожден, юноша узрел ужасное: его бедная тахта была измазана, по сути, всем, чем могла. Выглядит, как место преступления — отчасти, им и является. Зато, поблизости лежат подготовленные заранее противозачаточные, а значит все не так и плохо. По крайней мере, без залета. Парень решил не заморачиваться и просто отдал Харуке таблетку, не ему ж учить его глотать, когда надо. — Я надеюсь, ты понял наши условия. Спокойной ночи, — произнёс Эс, пока Сакурай уныло поправлял штаны, стоя у двери лицом к нему, явно с укором во взгляде. — Спасибо, надзиратель! Вы очень заботливый, я так рад... — и, чуть погодя, добавил, — от Вас все ещё пахнет вкусно. Можете даже не мыться, — Эс в ответ лишь фыркнул и благородно выпроводил его за дверь, закатывая глаза. Хоть и приятно. Конечно, Эс сделал все, что от него требовалось, чтобы замести следы. Уборка, подразумевающая вывод любого намека на феромоны из кабинета, далее привести в порядок себя. И, под конец, злосчастный диван. В любом случае, как человек ответственный, юноша выполнил свои обязанности — действительно, на это он потратил свободный вечер. Не сказать, что он был недоволен. Следующий день начался как обычно: рассвет, птички поют, новый день — новые дела. Зато заключенные те же, при этом особо не шушукаются между собой. Хороший знак. И Эс уж было подумал, что все это по сути своей лишь фантазия. Какая жалость. Но потом, из размышлений юношу вывел стук в дверь. Даже тут не поотдыхать. — Надзиратель.. не могли бы Вы и сегодня мне помочь? Простите за наглость!