денатурация.

крыша второй элиты – стекловидная, суетная. пахнет ясностью белка и сохранением здравомыслия. селестия экстрагировала ей подобных в своем краю нутра, а лучше – берегла для дирекции отдела подшивников. она выделит гамету из органики. пахнет наркотиками, винным хересом и иридирующим софитом. радостной и укуренной улыбкой. вштыренной настолько, что оболочка электростакана – розовая и салютующая. забрызганная радугой от процеженного молока. или спермой. потому, что в этом стакане многоцветные инъекторы – шприцы полихромные и пряные. сигареты кобальтовые, синие – люминол флуоресцентный, а спиломы, пятна на нем – просыпанные и неоново-голубые. лучи – цветистые и отливают зеленым. прозирают сквозь огранку стекла, просвечивая красным. на шейкере надпись «blood» , смазанная кремом. твайлайт опирается головой на твердую полую столешницу, переваривая весь тот гиперкинетический и шизофренический круговорот абстинентного спектра влечения. влечения к пергаментной марке с паттерном радужной дуги. помимо видения на гнилой кирпичной стене люминесцентно-неоновой надписи «failure» , ей кажется, что она агитирует ее. агитирует к чему-то не такому уж плохому. чему-то такому, какому твайлайт стоит последовать. на ней – субтильная лента и сажевый галстук-бабочка. сильно вяжет шею. а стоя у винтовой лестницы, ведущей вниз с вывеской «nothin to see here» , ей неймется. наверху – деревянная этажерка с крючком. ниже свисает световая пруточная гирлянда в форме петли. ей нравится. очень нравится. будто она находится за круговой витриной, не поспевая за самой собой. только без действий. и без себя. твайлайт просто ест маленькие скисшие бумажки, теряясь в большом лиминальном пространстве керамзитовых фигурок и лестниц. но эта крыша не такая. она заплеченная, ржавая от цинкового диапазона. горячий смрад псилоцибина и заплеванных полиэтиленовых пакетов, обветривая подсобки и лежень, проникал вглубь стен высотки. сумерки не были проглядны из-за того, что небо оставалось таким же жарким. твайлайт опирается головой на ледяную, клинкерную ограду чердака. рэйнбоу дэш тоже. — и после этого я вижу радужное молоко, – твайлайт не смеет поворачивать голову. пристально смотреть друг другу в глаза. созерцать свое сумасшествие. это странно. – и... – слишком совестно. она опускает голову, смотря в бетон и себе под копыта. – разноцветные шприцы. не стоило. не стоило начинать это. глаза блестят. губы сухие. взгляд такой, словно она мёртвой вылезла из под асфальтированной дороги. твайлайт не уверена в чувствах своей подруги. она бы и не хотела быть уверена. — потом. – интонация не насмешливая, но точно видно, что ее это, все же, не удивляет. рэйнбоу дэш тоже не смотрит на нее. – потом ты разглядываешь светящиеся петли. монотонное гудение электрических машин снизу мешает думать. но молчание – третий спутник. твайлайт тяжело думать. думать о том, что о ней думают. она не знает, употребляет ли ее подруга наркотики и одобряет ли это. тем не менее, о ней твайлайт узнала чуть больше. может, ее бы это не смущало. может, ее бы это смущало, но она бы не показала этого. все тщетно. — скажи мне, – твайлайт неуверенно начинает что-то. что-то такое, что ей не нравится. тяжело. – стоит ли это чего-то такого? – она указывает копытом вдаль зашкваленных, высоких деревянных бараков. вот это низь. – того и там, где действительно лучше? очерчивая взглядом множественные и похожие друг на друга свалки стекла, железа и пыли, она не может не думать о чем-то хорошем. — дело не в свалке. трудно. мне трудно. трудно ходить по улице. ходить в бар. трудно всё делать вот так. и испытывать что-то труднее, чем что-то такое же тяжелое, как раньше. рэйнбоу дэш продолжает молчание. не прерывает его. она может быть хороша в чем-то. во многом. определенно не в поддержке. безмолвствовать становится утомительно. и неправильно. неправильно для дэш – неправильно для твайлайт. — прости-прости. не думаю, что сейчас тебе нужно что-то такое. личное. – твайлайт поднимает голову. но смотреть в глаза она не станет. нет. испытывает вину. не хочет открываться, потому что дэш это не нужно. рэйнбоу дэш хочет посмотреть ей в глаза. быстро устремляет свой взгляд на нее, потому что тоже стыдно. хочет втянуть ее в свою точку зрения. в своё собственное воззрение. как наблюдатель. тихий, но лающий смех застает твайлайт врасплох. потом успокаивается. неординарно. — я не знаю, прислушаешься ли ты к тому, что я скажу. продолжай делать то, что тебе угодно. скорее всего я покажусь тебе безрассудной, и я не так хороша в поддержке. особенно в такой. – кривая ухмылка. ты несешь полную чушь. — соберись с мыслями и дай себе закончить. – твайлайт говорит спокойно, но раздраженно. — раз уж думаешь. — как мне нравится твоя «разносторонность» характера. высокие скачки, качели из эмоций и состояния. юность, «взрослость» и переходный в одно и то же время. в одно время. – мечтательный вздох, но без тени сомнения и насмешки. она бы продолжала свой бессмысленный монолог. — иногда мне кажется, что этот мир во мне не нуждается. – твайлайт твердо поставила прочерк в своей позиции. — я тоже когда-то так думала. – ага. дэш перестала смотреть ей в душу, продолжая вести односторонний рассказ. – и... знаешь, вот – с детства я была странной. родилась с таким большим и натуральным количеством цветов в гриве. научилась летать рано. в летнем летном лагере пыталась найти свои способности, смотрела, как далеко смогу зайти – и зашла. меня дразнили прозвищем «рэйнбоу крэш». углубившись в подробности детства, твайлайт вздрогнула, когда та начала быстро вставать. — я была поражена желанием найти свое место в этом мире. свое предназначение. найти то, что могло бы принести пользу мне. другим. быть чем-то для других. быть чем-то для себя. быть верной себе. поэтому я искала. не было ни минуты свободного времени – все время я куда-то спешила и занималась разной деятельностью. в особенности деятельностью с полетами. мне очень нравилось летать. это давало мне свободу духа. – теплые мечтания о прошлом приносили рэйнбоу дэш радость. — родители были рады. они поддерживали меня в самых мелких и незначительных успехах и начинаниях. тогда, когда надо мной издевались – я пыталась доказать то, что я могу лучше. еще лучше. еще лучше для других – и намного лучше для себя! и также боялась факта неудачи. а хуже – того, что ее кто-то увидит. что я не так хороша, как все думают. не так хороша для себя. я постоянно соревновалась сама с собой, с другими за свою репутацию лучшего летчика детского лагеря. делала все. – рэйнбоу гордилась собой и своими родителями. — и я ни с кем не общалась. делала все в одиночку. отреклась от этого мира. отказалась от него. искала, искала, искала. нашла: я славилась не только хорошими аэродинамическими навыками для своего возраста, но и тем, что иногда подначивала задир и защищала флаттершай – мою подругу детства. только делала я это для репутации, а не ради нее, поэтому я не уверена, что мы все же действительно были друзьями. – нервный смешок. рэйнбоу дэш дергано и достаточно медленно ходила кругами по крыше, совсем не обращая внимания на твайлайт. она чувствовала, что находится один на один со своими воспоминаниями. что ее здесь нет. теперь она одна. — я была младше всех в старшей группе, а флаттершай – самой взрослой. скорее даже подростком. однажды она пыталась научиться летать, но подумать только – упала с облака прямо во флюгер. с большим разочарованием и страхом. – она упомянула это с не менее большим огорчением. – я всегда презирала ее за неспособность к полету. никто не знал, что у нее не развиты крылья. даже родители. тогда хулиганы опять начали ее провоцировать на... что-то. я пролетала мимо и снова заступилась за нее. если до этого я соревновалась за ссадины и честь, то теперь и за благосостояние подруги. это была моя самая большая гонка в детстве. – нахлынул необычайный трепет сладостного вкуса победы. возбуждает. — рассказывать особо нечего, только то, что это было весело. я и всегда пыталась найти веселье, в каждой вещи. – довольно отдаленное воспоминание. – только один из хулиганов – хупс – «подрезал» меня. тогда я разогналась настолько быстро, что, пикируя, совершила «звуковую радугу». на самом деле это произошло совершенно случайно. я не хотела этого. даже больше – она была легендой. чем-то невозможным. чем-то нереальным. даже сказкой. никто не верил в то, что это правда. не было доказательств. и я не верила. но нет. – неверие – что-то серьезное. расстраивающее. — я была напугана. думала, что погибну. воздух был невыносимо тяжелым, а давление достаточно высоким. было очень больно. я чувствовала, будто у меня лопаются сосуды. удар был сильным, в ближайшем районе точно все стекла и маленькие оконные рамы выбило. – рэйнбоу дэш откидывает голову, опираясь копытами об грязную кирпичную стену и тихо смеется, прикрывая глаза. твайлайт смотрит и чувствует покалывающее тепло в шее. солнечно и красиво. она смущается. – и все же я добралась до финишной черты, получив свою кьютимарку. но была ранена и «побита». еще несколько дней плохо слышала. с тех пор я больше никогда не делала такое. было красиво, но слишком опасно. я пыталась, но разогнаться до сверхзвукового так и не получилось. — а-а что... – грызущая мысль, подобная догадке нескольких лет, никак не выходила у нее из головы. это шанс. – а как выглядит звуковая радуга? рэйнбоу дэш сильно удивилась. — круговая волна всех цветов радуги, а еще... – она не помнит. – еще что-то. думаю, этого достаточно. а что? маленький кусочек паззла выявил большую часть картины ее жизни. — я просто хотела сказать, что тебе стоит... – твайлайт нежно обняла дэш, полыхая сильным смущением. тактильный контакт ей не присущ. они никогда не обнимались. – э... да, тоже стоит, ну, не нуждаться в мире. ты мне такой и нравишься. – она не отвечала на объятия. и не была сбита с толку. ее много кто обнимает. но твайлайт быстро отдернула копыта от нее. – в смысле... аргх. ты есть. такая, какая и настоящая. мне не подходит твой характер, но мне нравится твоя «плохая» сторона. все лучше, чем быть такой, как флаттершай. да?