Лечение любовью

Цзян Чэн хмурился уже два месяца как раз с того момента, как он наконец распознал очевидный для всех — не для него — флирт Лань (Сичэня) Хуаня, что сделало их, как оказалось, обоих невероятно счастливыми. Было странно в его призме мира, что давняя любовь ответила на его чувства принятием, — он с огромным сомнением принял то, что парень флиртовал с ним последние пару месяцев! — но также это было чертовски приятно, так что он не смел рушить свою мечту всякими сомнениями. У него и без того хватало забот и волнений. Ну, вот, пожалуйста, например, Лань Хуань был очень тактильным человеком. Нет, конечно не это было проблемой, тем более для него; он любил объятия и разные касания, которыми, казалось, Хуань осыпал его каждый раз при встрече. Проблемой становилось его предательское тело, которое поначалу вздрагивало и покрывалось мурашками от неожиданности, а теперь каждое место слегка горело и кололо, будто он прикасался к игольчатому массажному коврику. И ему правда-правда-правда нравилась вся эта интимность. Он не помнил, когда в последний раз испытывал такую близость с каким-либо человеком, особенно в физическом плане. Но реакция собственного тела настораживала и беспокоила, когда это не прекращалось даже через некоторое время. И, возможно, это была реакция не только на прикосновения Лань Хуаня, когда он глубоко задумался об этом. Он вздрагивал от любых физически близких взаимодействий с Вэй Усянем или Не Хуайсаном, у которых была привычка прыгать и вешаться на него, как только он появлялся в зоне их видимости. Даже сестра отмечала, как он ёжился от её объятий, хотя они были более комфортны и даже ожидаемы, чем от сводного брата и лучшего друга. Но он просто не мог это контролировать, хотя, правда, пытался с переменным успехом. Он перестал вздрагивать и инстинктивно отстраняться, особенно от неожиданных прикосновений, всего спустя две недели их отношений, что он считал великим прогрессом. Однако его предыдущая реакция просто трансформировалась во что-то такое, что не заметно со стороны, но он лично ощущал все последствия. И, что было обидно, при дальнейшем наблюдении за другими он отмечал отсутствие такой реакции у других. И что ему с этим делать? К какому доктору обращаться? Что вообще говорить на этот счёт? Возможно, и только возможно (!), он сидел и дулся несколько десятков минут на своей кровати под пледом, думая об этом странном недуге, когда уже вот-вот должен прийти Лань Хуань на запланированный киносеанс. Он не хотел портить своими странностями атмосферу между ними, когда казалось, что между ними всё пока ново и хрупко. Мысль, что он разобьёт их отношения своей странностью, не давала ему покоя. Звонок в дверь испугал его, — вот настолько он застрял в своей собственной голове, — но он точно никому об этом не сказал бы. Фыркнув, он пошёл встречать парня. Открыв дверь, он слабо, но искренне улыбнулся — его мышцы на лице поначалу болели от такого количества положительных эмоций, но сейчас он уже натренировался — Лань Хуаню и пропустил его во внутрь. — Привет, Хуань-гэ. — Привет, А-Чэн. Рад тебя видеть, — ласково сказал Лань Хуань, переложив пакеты, который Цзян Чэн поначалу не заметил, в одну руку, чтобы притянуть его за талию к себе, оставив на макушке поцелуй. Несмотря на горящий след от прикосновения, Цзян Чэн прижимался к его боку, уткнувшись носом в чужое плечо. — Я уже поставил фильм, только тебя ждал, — пробубнил Цзян Чэн, наслаждаясь близостью. — Меня или острые вкусняшки? — насмешливо спросил Лань Хуань, аккуратно отодвигаясь от него, чтобы снять обувь. Цзян Чэн ухмыльнулся и взял сумки на себя. — Одно другому не мешает. После подогретого попкорна с солёной карамелью и некоторой сервировкой маленького столика, стоящего перед кроватью, они с удобством расположились на сваленных в кучу подушках и парочке пледов. К его смущению и удовлетворению Лань Хуаня, он стал маленькой ложкой в их сидячей позе, расположившись между бёдер парня. Чужие руки обхватывали его талию, плотно прижав к груди позади, создавая всё больше и больше контакта. Фильм был новым, но относительно спокойным, с незатейливым сюжетом и понятными персонажами, так что Цзян Чэн просто погрузился в текущий момент. Правда, он совсем не осознавал, насколько беспокойным он был в этот момент. Микродвижения, постоянные ерзанье в кольце рук не остались незамеченными внимательным Лань Хуанем, когда как сам Цзян Чэн совсем не обратил на это внимание. Поэтому пауза на фильме принесла ему волну замешательства и беспокойства. Он обернулся и нахмурился. — Что-то не так? Лань Хуань тоже нахмурился, но скорее задумчиво, чем недовольно, и отстранился от Цзян Чэна назад, разорвав почти все точки соприкосновения. Теперь, когда его мысли и чувства были направлены на него самого, Цзян Чэн ощутил, как горели те участки кожи под одеждой без касаний, а голая кожа покалывала от призрачных движений. Остался ли и на этот раз он незамеченный? Но по внимательному взгляду янтарных глаз, которые сканировали его, он понимал, что нет, теперь его странность была наконец замечена. Хотя это было немного не то, чем не терпелось поделиться, он знал, что скрывать от чуткой натуры Хуаня этот момент столько времени уже заслуживало уважения, он всё равно не был доволен перспективой делиться этим. Но ещё больше ему не хотелось смотреть на встревоженное выражение лица парня, поэтому он вздохнул и приготовился к вопросам. — Ты в порядке? — очевидно, это был первый вопрос, который вылетел из уст его парня, потому что, конечно же, он был таким милым и заботливым. Цзян Чэн ласково закатил глаза и положил руку на чужую коленку. — Конечно, всё в порядке. Я бы тебе сказал, что не так. С отстранением он заметил, что когда он сам инициирует прикосновение, это оказывало на него меньшее влияние, но сейчас он точно не хотел погружаться в эти размышления. — Тогда что не так? Ты всё время ёрзал или как-то двигался, хотя прошло всего тридцать минут фильма, — с сомнением сказал Лань Хуань. — Может ты заболел? Он наклонился к нему ближе и вместо стандартного измерения температуры рукой поцеловал его в лоб, отчего кожу вновь защипало чем-то горячим, отдаваясь пульсацией в груди, и Цзян Чэн выдохнул, еле сдержавшись, чтобы не наклониться навстречу. — Со мной правда всё в порядке, Хуань-гэ, — фыркнул Цзян Чэн, чтобы скрыть свою реакцию, и сжал чужую коленку. — Так что же происходит? — допытывал Лань Хуань, и Цзян Чэн не мог не надуться на этот требовательный тон, не желая вести переговоры. Но его парень требовал ответов, какими бы смущающими они не были. — Со мной правда всё в порядке. Никаких отклонений по здоровью и всё такое, — он неопределённо махнул рукой, — просто иногда появляется такое… странное чувство. Он вновь сосредоточил своё внимание на внутренних ощущениях и заметил, что покалывание сменилось странным зудом, словно он желал почесать себе кости изнутри. Оттого, что объект возможных и самых лучших прикосновений сидел до невозможности рядом, но словно назло не касался его, зуд усилился ещё больше, и Цзян Чэн даже дёрнул рукой, чтобы почесаться, но остановил себя. — Это не что-то страшное, правда. Просто ещё одна моя странность, и всё. Ничего важного. Он сам не знал, почему вдруг свернул в отказ, когда решился признать странные ощущения, но ничего поделать с вылетевшими словами уже не мог. Как и с нахмуренными в неудовольствии бровями Лань Хуаня, которые он уже не увидел, уставившись в пол. — А-Чэн, — привлёк его внимание Лань Хуань, — мне это важно. Мне важно всё о тебе: странное, раздражающее или привлекательное. Даже если тебе это кажется не заслуживающим внимание. Так что просто расскажи мне, чтобы я мог также считать. Цзян Чэн скривился, ощущая двоякие чувства насчёт такого интереса: вроде и благодарность, что кто-то так пытается ради него, а вроде и раздражение, что кто-то лезет ему под кожу. Но вот в чём отличие: это не просто кто-то, это Лань Хуань собственной персоной, который признавался ему в любви по несколько раз на дню, смущая его; который помнил марку его любимого чая и отговаривал его от кофе, который он не любил, но пил для бодрости и прочистки разума. Это был просто его взволнованный парень, который беспокоился о нём, а он разводил драму на пустом месте. — Ладно, прости, Хуань-гэ, — пробубнил Цзян Чэн. — Это правда не слишком важная штука, она просто… есть. Как бы понятней выразиться… От каждых прикосновений — не только от твоих — у меня появляется ощущение под кожей, будто там что-то ползает, словно какой-то жук перебирает лапками. Это место горит и покалывает, а после это сменяется зудом, который, как мне кажется, невозможно утолить. От некоторых, даже очевидных, прикосновений я вздрагиваю. У меня было такое в первые две недели отношений с тобой, но эта реакция сошла на нет, сменившись чем-то… более глубоким, что ли. При каждом нашем взаимодействии мне хочется придвинуться ещё ближе, почти вжаться в тебя, как бы странно это не звучало, но я всегда сдерживаю себя. И это всё при том, что раньше я был не особо тактильным человеком. Но эта реакция была при мне всегда, что также ограничивало мои взаимодействия. И… не знаю, что ещё. Это просто есть. Он дал тишине повиснуть, пока Лань Хуань обдумывал его слова. — Как жуки под кожей? — переспросил Лань Хуань, но Цзян Чэн лишь кивнул, не зная, как ещё пояснить это. — Давай-ка кое-что попробуем. Цзян Чэн не успел спросить или хотя бы кивнуть, как почувствовал руки под бёдрами, и в следующий момент он уже сидел на чужих коленях, взбудораженный проявленной силой и такой близкой к друг другу позой. Сверху Лань Хуань заботливо накинул плед, почти закутав его как младенца в мягкую ткань, и обнял его за талию, прижав к себе. Цзян Чэн резко выдохнул от наполняющего удовлетворения и расслабился, превратившись в почти лужицу в сильных руках. — Так хорошо? — шёпотом спросил Лань Хуань, склонившись к нему. — Так очень хорошо, — честно выдохнул Цзян Чэн, прижавшись щекой к груди и чувствуя, как чужая грудная клетка сжимается и расширяется с каждым вздохом. Это казалось особенно успокаивающим. … настолько, что он не заметил, как задремал.

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Конечно, тот вечер он вспоминал с некоторых смущением. Он чуть не напускал слюней на рубашку Лань Хуаня, пусть тот и сказал, что это была его вина: он оказался бессилен против того, чтобы прервать его милый сон. Как итог, Цзян Чэн сам проснулся под конец фильма, с радостью принимая воркование и лёгкие поцелуи в лицо. С тех пор прошло всего несколько дней, и Лань Хуань был задумчив больше, чем обычно, как заметил Цзян Чэн. Что-то вечно искал и отмечал в телефоне, ворча под нос. Но, даже заметив это, Цзян Чэн пожимал плечами. Если Лань Хуань не хотел делиться прямо сейчас тем, что его волнует, то он мог подождать. Тем более, что, несмотря на тот прекрасный вечер, который он глубоко в душе мечтает повторить, зуд в повседневной жизни никуда не делся, пусть и стал немного легче. Так что, чтобы не думать об этом и сдерживать все свои неловкие порывы, Цзян Чэн взял дополнительный проект по учёбе. Пусть это и мало чем помогало на самом деле, его внутренний перфекционизм не давал слишком сильно задумываться о произошедшем. Но, как и всегда в его жизни, всё шло не так, как он того желал. И в конце недели он оказался в тянут в какую-то игру в комнате Не Хуайсана, где собралась, казалось, половина их блока. Он не понимал, как эта маленькая каморка, рассчитанная на два человека, поместила в себя более десяти, но именно это и произошло. И они оказались набиты в четырёх стенах как огурцы в банке. И Цзян Чэн был совсем не рад быть зажатым между двумя лучшими друзьями, пока позади его подпирает ещё кто-то, заглядывая через его плечо на игровое поле. Какой-то глупый матч по настольным играм. Всё же академия Гусу Лань слишком строга в отношении вечеринкам не под присмотром двух-трёх преподавателей, а контрольный пропуск в общежитие осуществляет строгая неподкупная (они проверяли) женщина, сдававшая нарушителей прямо деканату. Но Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы не нашёл вариант, как скоротать время и немного повеселиться. А ставки ставили даже самые не азартные ученики, которым просто осточертела слишком чопорная и вежливая атмосфера вокруг. И, конечно же, Цзян Чэн также был чуть ли не первым участвовавшим, кроме самих создателей — Вэй Усяня и Не Хуайсана. И первое время было даже весело, когда оказалось, что чистая удача на сегодня покинула Вэй Усяня, так что попеременно выигрывали то Цзян Чэн, то Не Хуайсан, но через некоторое время этот запал спал, особенно, когда народу значительно прибавилось. И он чувствовал, как кожа начинает гореть и покалывать от прикосновений вокруг. Его друзья и так были слишком тактильны сегодня, посвящая каждую секунду свободного времени, чтобы прыгнуть, повиснуть и зацепиться за него, вызывая его притворное раздражение. Но теперь оно перерастало в настоящее. Он пару раз порывался уйти, но Вэй Усянь слишком громко ныл, привлекая всеобщее внимание, о братском времени, так что Цзян Чэн неловко падал обратно и раздражённо отпихивал от себя улыбающееся лицо брата. Но сейчас это стало слишком невыносимым. Он встал, не обращая на нытьё и возгласы, и направился к выходу из комнаты, бросив что-то о том, что он устал. Вэй Усянь вскочил следом, схватив его за предплечье, чтобы остановиться, заставив его вздрогнуть от крепкой хватки. — Вэй Усянь! — почти прорычал он, обернувшись, чтобы увидеть умоляющие чужие глаза. — Но Чэн-Чэн, мы так давно не проводили время вместе, — ныл парень. — Мы видимся каждый день, — возразил Цзян Чэн. — Но такой свободный день у нас редко когда бывает, а ты сейчас сбегаешь. — Мы сидим тут уже много часов, и я сказал о том, что устал. Я уже оставался два раза до этого, и теперь я просто хочу к себе домой, — раздражённо сказал Цзян Чэн, пытаясь стряхнуть с себя надоедливого парня. — Но Чэн-Чэн!.. Внезапно кто-то осторожно отцепил от него руку Вэй Усяня, предусмотрительно не прикасаясь к его коже. Обернувшись, он увидел немного натянутую улыбку Лань Хуаня, — он не понимал, как до сих пор не заметил своего возлюбленного в комнате, — от которой Вэй Усянь немного нахмурился. — Простите, надеюсь, не отвлекаю? — как всегда вежливо обратился к ним его парень. — Я хотел бы забрать Цзян Чэна, у меня к нему дело. Цзян Чэн сразу же кивнул, двинувшись по маленькому проходу из людей, не обращая внимание на напряжённый взгляд брата. Он просто хотел выбраться из этой маленькой комнатки, иначе он бы точно взорвался. Так что он шёл вперёд, пока не вышел к лестнице, где было прохладнее, чем в коридоре. Свежий воздух помог привести мысли в порядок и унять подавляющее чувство в груди. Хотя он до сих пор мог чувствовать фантомные прикосновения к коже. Потерев её, он наконец обратил внимание на своего парня, который просто стоял на некотором расстоянии от него и ждал, пока он придёт в себя. — Эй. — Эй, — Лань Хуань улыбнулся ему, и Цзян Чэн выдавил из себя слабую улыбку. — Лучше? — Да, спасибо за помощь. Я не ожидал, что Вэй Усянь будет таким цепким сегодня. — Всё в порядке. Тем более, что я не совсем соврал ему насчёт причины, — Лань Хуань подмигнул ему и пошуршал пакетом, который Цзян Чэн изначально не заметил. — О, это мне сюрприз? — сухо пошутил Цзян Чэн, не имея сил на банальную вежливость, но Лань Хуань улыбнулся и слегка посмотрел. — Ну, ты угадал. Цзян Чэн удивлённо взглянул на него и ещё раз внимательно осмотрел пакет в его руках, но это был лишь плотный белый полиэтилен, который никоим образом не выдавал, что именно там находилось внутри. — И что же там? — поинтересовался он. — Пошли к тебе, здесь это неудобно открывать. Цзян Чэн кивнул, хотя не понимал, что может быть неудобного. Но мысль о том, чтобы наконец оказаться в тишине своего дома, подавила нетерпение. Они в ускоренном темпе направились на выход из территории академии, всё ещё оставаясь на территории студенческого городка, где Цзян Чэн и смог арендовать небольшую однокомнатную квартирку по хорошей цене. Что не сделаешь ради душевного комфорта. На середине пути он осмелился взять Лань Хуаня за руку, подавив дрожь. Пусть его кожа казалась слишком чувствительной для этого, в последнее время они слишком мало пересекались, из-за чего он успел заскучать по его прикосновениям. И с ним он мог позволить себе быть нуждающимся. Лань Хуань удивлённо посмотрел на него, но в конце концов улыбнулся и крепко обхватил его ладонь, зная, что лёгкие прикосновения только усугубят ситуацию.И разве это не прекрасно — иметь кого-то в своём углу, кого-то, кто понимает тебя даже в самых странных аспектах? Квартира встретила их тьмой и прохладой, за что особенно был благодарен Цзян Чэн. Он громко выдохнул, когда они только зашли на порог, и проводил их в комнату. Цзян Чэн с ожиданием посмотреть на парня, но тот лишь фыркнул и указал на шкаф. — Переодевайся и ложись, я пока приготовлю чай. Скривившись, Цзян Чэн всё же кивнул в знак согласия. Он был только рад снять неудобную форму академии. Пусть галстук уже давно был свёрнут в его портфеле, ощущение скользящей грубой ткани по коже заставляло его покрываться мурашками и ёжиться. Его самые мягкие штаны и потёртая футболка были быстро надеты, а форма теперь обосновалась на стуле — с ней он разберётся позже. Плюхнувшись со стоном на кровать, он позволил себе лежать там в позе звезды, пока шаркающая походка его парня не оказалась в пределах комнаты. Но даже тогда он не мог найти в себе силы встать. Звон чашек оповестил его, что Лань Хуань уже стоял возле кровати, ставя чай на тумбочку. И через секунду он почувствовал, как кровать рядом с правой ногой прогнулась под тяжестью второго тела, заставляя его немного наклониться навстречу. Он вздохнул, остро ощущая чужое присутствие так рядом, что фантомное тепло почти касалось его, но это не было так подавляюще как в общежитие. Внезапно рука скользнула по его щиколотке и сжала её, оставшись на этом месте и не двигаясь ни в каком направлении. Это, в отличие всех остальных сегодняшних прикосновений, было утешающе, так что он ещё больше расслабился, прикрыв глаза. Он правда думал, что сможет так заснуть, но в конечном итоге рука зашевелилась, вырисовывая на его коже разные узоры, а тихий голос прорезал тишину. — Вставай, А-Чэн, чай остывает, — позвал его Лань Хуань, уговаривая подняться. — Зачем? — проныл он, не желая терять этот комфорт. — Тебя ещё ждёт подарок, помнишь, — насмешливо спросил Лань Хуань, намеренно шурша пакетом, и Цзян Чэн немного взбодрился, вспомнив про эту деталь. — Ладно, только ради этого, — проворчал он, принимая сидячее положение. — И чая, — добавил Лань Хуань со смешком. — К чёрту чай. — К сожалению, чёрт недоступен, так что можешь забрать его кружку. — Ну, и иди к чёрту. — Говорю ж, он недоступен. Но ты всегда можешь забрать меня к себе. Лань Хуань подмигнул в конце фразы, и Цзян Чэн тихо смеётся, прислоняясь к его плечу. — Ты такой дурак, — покачал головой Цзян Чэн. — О, правда? Наверное, заразился, — пожал плечами Лань Хуань, передавая ему тёплую кружку. — Эй! — Всё-всё, шучу. Пей свою смородину без сахара, и будем открывать подарок. Цзян Чэн оскорблённо выдохнул и отпил чая. — Я молчу то, что ты вместо сахара везде добавляешь мёд, так что попрошу немного уважения, язычник. — О, ну извините, ваше величество. — Лань Хуань склонил голову в притворном покаянии, и Цзян Чэн звонко чмокнул его в макушку, рассмеявшись от вздыбленных волос. — Ладно, давай сюда пакет. Мне интересно, что ты там приготовил. Лань Хуань передал ему пакет, и он с любопытством взял его, удивившись, каким тяжёлым он был. Что же такое там лежало? Около пяти килограммов, наверное. Может, больше. — Что это? Такое тяжёлое. Ты его нёс, как будто там лежала пушинка, — подивился Цзян Чэн, доставая из пакета серый упаковочный пакет, достаточно огромный, чтобы расположиться на всей поверхности коленей. — Открой и увидишь. Цзян Чэн фыркнул и поспешил руками разорвать руками, наплевав на надобность вставать и искать ножницы. Кому они нужны, когда тонкий пакет так легко расходится под его пальцами? К его уже небольшому раздражению там был ещё один противно шуршащий пакет, но в этот раз прозрачный, через который можно было увидеть плотно набитую сложенную в несколько слоёв ткань тёмно-фиолетового цвета. По краям что-то было вышито цветными нитями, но в таком положении сложно было рассмотреть точный рисунок, лишь переплетение зелёных, жёлтых, розовых и фиолетовых ниток. Откинув пакет за пределы кровати под смешок своего парня, он с удовольствием мял в руках неожиданно тяжёлое одеяло. Оно несомненно было тёплым, чтобы как следует согреть его ночью, хотя он может регулировать температуру кондиционера. Но он с детства имел эту странность — нормально уснуть он мог только в холоде, укутавшись в плотное одеяло. Так что градус на его кондиционере всегда был выкручен на минимум, делая прохладу в квартире вне зависимости от сезона и погоды за окном. Так что одеяло не было плохим подарком, пусть и довольно неожиданным. А его плотная обшивка без необходимости в дополнительном пододеяльнике и вышивка в виде лотосов по краям делала его идеальным. Расправив одеяло и накинув его себе на ноги, Цзян Чэн довольно улыбнулся, удивляясь чувству спокойствия, почти идентичному, что был на том киносеансе. — Спасибо, Хуань-гэ. Мне очень нравится. Но в честь чего? — поинтересовался он, подняв на него глаза. Он тут же покраснел, когда встретился взглядом со своим парнем, понимая, что тот всё это время наблюдал за ним. И Лань Хуань выглядел необычно довольным: мягкая, ласковая улыбка и прищуренные в удовольствии глаза, будто он только что выиграл в лотерею. — Просто так, Цзян Чэн, — пожал плечами Лань Хуань, но Цзян Чэн не мог не заметить, как тот слегка отвёл взгляд, и подозрительно прищурился. — Что, прям просто так? Без какой-либо идеи? Это довольно необычный подарок, — заметил Цзян Чэн и ухмыльнулся, услышав вздох Лань Хуаня. — Ладно, ладно. Но он точно не в честь какого-либо праздника. Хотя причина точно есть. Давай устроимся поудобнее? Как в прошлый раз? Мне понравилась та поза. Цзян Чэн немного покраснел, вспоминая тот вечер, но не мог не признать, что та поза нравится ему, поэтому он согласно кивнул. Лань Хуань взял одеяло и сел к изголовью кровати, распахнув объятия. Цзян Чэн быстро устроился у него на коленях, а на плечи ему было накинуто одеяло, приятно придавливая его к чужому телу. Сверху он почувствовал чужие руки, который обнимали его за плечи, и он с довольным вздохом опустился на чужую грудь. Это окончательно успокоило его зуд, который уже был его фоновым состоянием, на которое он почти не обращал внимание, пока он не обострялся, как, например, сегодня. Он был полностью укутан и успокоен, так что его разум сразу же почувствовал сонливость в уютном коконе. — Хуань-гэ? — сонно позвал его Цзян Чэн и зевнул. Парень в ответ помычал. — Так ты мне расскажешь причину? А то я сейчас усну. — Да-да, А-Чэн, — тихо посмеялся Лань Хуань, Цзян Чэн почувствовал, как завибрировала грудь под его щекой прежде, чем он услышал тихий звук. — Ну, если коротко, то я нашёл название твоего состояния. И немного почитал о нём. — Да? Почему ты мне не сказал? — поинтересовался он, немного напрягшись в объятиях. — Ну, если честно, то мне хотелось как можно скорее заказать одеяло, как только я прочитал, как справиться с этим состоянием. Прости, у меня совсем из головы выпало. Но тебе же лучше, да? Те странные ощущения под кожей должны исчезнуть. Цзян Чэн задумчиво промычал и кивнул, снова постепенно расслабляясь в чужих руках. Его состояние было даже ещё более комфортно, чем в прошлый раз, особенно после такого напряжённо дня. Он уже точно знал, что это одеяло стало одно из его любимых из-за его эффекта, а вышивка и приятный материал были просто дополнительной радостью. — Так как это называется? — Насколько я узнал, это кожный или тактильный голод. Когда человеку не хватает прикосновений или физического контакта в длительном периоде, то это может напрямую влиять на его здоровье и его эмоциональное состояние, — процитировал Лань Хуань, и Цзян Чэн не сдержал слабой улыбки от его поучающего тона. — С этим легко справиться через постоянный контакт или другие способы, не включающие людей. Делать надо аккуратно, чтобы не перегружать сенсоры. Иначе всё будет, как было у тебя в комнате. — Да, это было странное чувство. Будто каждый человек в комнате давил на меня просто своим присутствием, — пробормотал он, радуясь, что они не сидят лицом к друг другу. Лань Хуань утешительно погладил его по плечу, скрытому за одеялом, и прижался к нему со вздохом. Между ними образовалась тишина. Она не давила и не обязывала заводить новый разговор; просто уют и комфорт растворились в этой тишине, сужая их восприятие мира лишь до этого момента. — Спасибо, — сонно пробормотал Цзян Чэн, уже не борясь с зевотой. Всего через пару минут он заснул на чужих руках, которым доверял полностью и безоговорочно. Лань Хуань нежно улыбнулся и прикрыл глаза.

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Это был один из редких спокойных дней, когда ему никуда не надо было. Препод, который вёл у них половину дисциплин, заболел, и руководство решило, наконец, дать замученным студентам день отдыха, просто убрав половину пар из расписания. В такой загруженный день, как этот, Цзян Чэн никогда не планировал дополнительные занятия, вместе с этим отдыхая от вчерашней тренировки, поэтому он уже в час дня сидел в своей квартирке, смотрел сериал и потягивал горячий шоколад. Настолько хороший день был сегодня, что он не мог не порадовать себя дополнительным сахаром. На плечи было накинуто уже полюбившееся одеяло, которое, как он узнал, весило шесть с половиной килограммов, а между ног огромная подушка, которую он обнимал и на которую иногда облокачивался. Это самое спокойное, по его мнению, время за последнюю неделю, где каждый день что-то случалось. Приближался день промежуточных тестов, и все словно в панике пытались запомнить всю пройденную часть программы, пока преподаватели впитывали в себя устроенный ими хаос. Даже отличники нервно заглядывали в учебник, чтобы убедиться, что они правильно знали материал. Это создавало общую атмосферу нервозности и предстоящего апокалипсиса, так что Цзян Чэн был рад скрыться ото всех за стенами своей квартиры. Скоро должен был прийти Лань Хуань, который задержался в академии, помогая всем нуждающимся дополнительными уроками. Пусть он сам уже скоро будет заканчивать четвёртый курс, он всегда был рад помочь другим. Цзян Чэн всегда фыркал на это, но не мешал. Если парню это доставляет удовольствие, то кто он такой, чтобы мешать? Всего около часа оставалось, так что он просто наслаждался тишиной и спокойствием вокруг. Но, как бы не казался затягивающим этот сериал, он не думал, что час пролетел так быстро. Казалось, он только открыл вкладку с сериями, а вот уже звонко хлопнула дверь, оповещая о госте. Он почти бездумно поставил произведение видео на паузу и ещё пару секунд смотрел в экран, прежде чем перевёл взгляд на вход, слыша приглушённый топот тапочек. Цзян Чэн с болезненным стоном разогнулся, — деревянные мышцы не говорили спасибо, напрягаясь в странной позе столько времени, — отбросив подушку, и улыбнулся входящему Лань Хуаню. С тех пор как он подарил ему одеяло, его парень теперь смотрел на него с той нежной улыбкой, что все слова становились поперёк горла, а щёки заливало румянцем. Пока Цзян Чэн не понял, как с этим справляться, но чувствовать эту заботу и нежность, несомненно, было приятно. — Привет, — откашлявшись, поприветствовал Цзян Чэн парня, жестом приглашая его присесть. — Привет, — радостно ответил Лань Хуань и сел рядом. — Как-то неожиданно быстро прошёл час, я и не заметил, пока смотрел сериал, — заметил он, скинув одеяло и придвинувшись ближе. Лань Хуань тут же обнял его, положив руку на поясницу, и мягко поцеловал в щёку. — Я ушёл немного пораньше, — с улыбкой сказал парень, — у меня есть для тебя небольшой сюрприз. — О? Кажется, я скоро буду у тебя на содержании, — пошутил Цзян Чэн. — Но мне любопытно, что на этот раз. — Я знаю, что у тебя вчера была тренировка, так? Я решил кое-что попробовать, что, как я думаю, поможет тебе расслабиться. Я уже делал дяде подобное много раз, пусть и не так обширно, но прочитал много статей, так что больно уж точно не сделаю, да и в общем, мне хотелось попробовать… Лань Хуань, к его удивлению, тараторил, будто бы бесконечно генерируя слова, не скрывая своего волнения. Он смог только ошеломлённо моргнуть, пытаясь поспеть за его речью. Он чувствовал себя ленивым и тяжёлым, прислонившись к своему парню, а на плечах до сих пор ощущался фантомный вес одеяла, так что ему оставалось только удивляться, откуда же у его парня после дополнительный занятий столько сил. — Подожди, Хуань-гэ. Что ты хочешь сделать и причём тут твой дядя? — оборвал он его, потерявшись во всех этих словах, так и не уловив суть. — Ну, я хотел бы сделать тебе массаж спины, — смущённо объяснил Лань Хуань и, к восторгу Цзян Чэна, слегка покраснел. — Я раньше часто делал дяде массаж шеи, так как он много времени проводил за бумагами, склонив голову, что приводило к излишнему напряжению. Лань Хуань замолчал, а Цзян Чэн в ответ лишь пожал плечами. — Я не против. Я был всего пару раз на массаже, а из родных никто никогда мне не делал, так что я не против, если ты этого хочешь, — ответил Цзян Чэн, — даже не знаю, как мне потом откупаться от тебя, — пошутил он, толкнул его лбом в плечо. Лань Хуань тихо рассмеялся в ответ. — Ладно, потом покажу тебе свои расценки, — подмигнул ему парень, — тебе нужно будет снять футболку и постелить какую-нибудь простынь, которую не жалко будет испачкать. Я взял с собой массажное масло. Я буду стараться не разбрызгивать его повсюду, но что-то в любом случае стечёт вниз, так что лучше подстраховаться. Цзян Чэн кивнул, отодвигаясь от парня, который пошёл за сумкой. Он снял футболку, отмечая, что тело до сих пор казалось каменным и неуклюжим, будто он растерял всю свою ловкость на последней тренировке. Это правда было странно, но он списывал всё на стресс перед тестами, чем на какую-то более серьёзную причину. Он сам планировал позже принять горячую ванну, чтобы снять лишнее напряжение, так что предложение его парня не было лишним. Кожа за считанные секунды покрылась мурашками от прохлады вокруг, и он пошарил руками в тумбочке в поисках пульта от кондиционера. Он не хотел студить разогретые мышцы, так что можно позволить себе немного поднять температуру в комнате. Со вздохом встав, он подошёл к шкафу и заглянул на самые нижние полки, где лежали у него старые или ненужные простыни, которые почему-то жалко выкидывать, но для повседневного использования они не пригодны. Расстелив одну из таких поверх его спальной простыни, он сложил одеяло в углу, как можно дальше. Он точно не хотел, чтобы оно испачкалось. В этот момент зашёл Лань Хуань и ободряюще улыбнулся ему. — Я знаю, что в последнее время у тебя всё меньше проблем с прикосновениями, но скажи сразу, если в какой-то момент всё станет слишком для тебя, — попросил Лань Хуань, и Цзян Чэн кивнул ему в ответ. Парень присел рядом с ним и нежно поцеловал его в губы, положив руку на щёку. — Ложись, А-Чэн. Цзян Чэн тихо вздохнул и лёг на живот, немного поёрзав в поисках удобного положения. Он уткнулся лицом в свои руки и постарался расслабиться, прислушиваясь к происходящему вокруг. Тихие шаги и шарканье тапочек, которое Лань Хуань всё время издавал, перемещаясь в его квартире; стук баночки о комод, в которой, предположительно, находилось масло; шуршание простыней, на которых он время от времени шевелился. Всё это потихоньку превращалось в кокон, в пузырь, в котором существовали лишь они двое. Что-то похожее на транс, как совсем недавно он погрузился в сериал и чувство комфорта настолько, что время просто не существовало для него. Он почувствовал, как кровать сбоку прогнулась, и к его боку прислонилось тёплое тело. Он слегка вздрогнул от неожиданного прикосновения к пояснице и поёжился от щекотки. — Я сяду тебе на бёдра, ты не против? Он покачал головой, прислушиваясь к скрипу кровати, теперь ожидая тяжёлый вес на ногах. Чувствуя, как две ладони крепко прижались к его лопаткам и провели вниз с минимальным нажатие, словно на пробу, он вздохнул, вжимаясь в постель всё больше и больше. — Я взял масло с разогревающим эффектом, так что лучше сделать температуру на кондиционере повыше, чтобы ты вдруг случайно не спазмировал или не простудил мышцу после массажа. — Я уже сделал, — приглушённо пробормотал он, не найдя в себе силы даже поднять голову. — Да? Очень предусмотрительно, спасибо, — одобрительно отозвался Лань Хуань. Цзян Чэн поёжился от тепла, появившегося от своеобразной похвалы, и вздрогнул от небрежно разлитых капель масла. Следом за ними на спину опустились две ладони, размазывая субстанцию. Пальцы дотошно проходили по всем впадинкам и мышцам, просто массируя, не прикладывая к этому никаких усилий. Эти касания казались гипнотическими. Пусть он и чувствовал себя вяло и уставше весь день, и эти чувства усилились, когда он забрался в свою берлогу вместе с сериалом, он на самом деле не хотел спать. В последнее время, благодаря всё тому же утяжелённому одеялу, которое спасает его с момента дарения, его сон невероятно улучшился в сравнении с его обычным графиком сна. Многие начали отмечать его возросшую сосредоточенность в учёбе и менее ворчливое отношение к миру (Вэй Усянь и Не Хуайсан не переставали его дразнить поэтому поводу). Так что он лежал, уткнувшись в предплечья, и медленно расслаблялся, рассыпался под аккуратными движениями своего парня. — Я начну с плеч, А-Чэн, и буду спускаться ниже. Поначалу может быть больно, но вскоре это должно пройти, — тихий шёпот Лань Хуаня еле долетел до него, и он немного напрягся, обдумывая слова, а после кивнул. Он знал, насколько напряжёнными и каменными были его мышцы, особенно после вчерашней тренировки. Это было практически неизбежно, ведь он чаще всего пропускал или избегал растяжку. Конечно, после особенно интенсивных тренировок у него не оставалось выбора, особенно, если он не хотел чувствовать себя заржавевшим оловянным солдатиком на следующий день. Но обычные, как вчерашняя, тренировки он заканчивал обычной разминкой. Но даже это знание не могло подготовить его к цепким пальцам, которые впивались в его мышцы на плечах, где были особенно зажатые места. Цзян Чэн стиснул зубы и резко выдохнул, стараясь не напрягаться под руками, которые были на удивление горячими. Он знал, что у Лань Хуаня достаточно тёплые руки, но, может быть, это так же было из-за масла, потому что прямо сейчас ладони согревали его подмёрзшую кожу. Но уже через несколько минут вместо колющей боли пришло расслабление, будто его мышцы плавились в чужих руках под этим жаром, и он не смог сдержать тихого мычания. — Приятно, да? — Лань Хуань тихо усмехнулся. — Хотя я удивлён, что у тебя настолько зажатые мышцы, учитывая вчерашнюю тренировку. — М-м-м, не люблю… растяжку, — пробормотал Цзян Чэн. Лань Хуань несколько раз цокнул языком, но ничего не сказал, с излишним усердием впиваясь в мышцы. Цзян Чэн дёрнулся, но не смог уйти от карающих рук. Всё, что ему оставалось, это смиренно принимать массаж, и по мере продвижения он чувствовал, как всё больше напряжения и боли, которые он настолько усердно игнорировал, что они практически стали частью его, исчезают, оставляя какое-то воздушное чувство в теле. Больше не было острой, режущей боли от спазма, поэтому он мог сосредоточить своё внимание на твёрдых, плотных, массирующих касаниях вдоль позвоночника. Поясница, на удивление, оказалась самой чувствительной, и он не смог сдержать восторженного мычания от прикосновений там. Лань Хуань ласково посмеялся и слез с бёдер, потянувшись за водой. Цзян Чэн несколько раз поморгал, избавляясь от расслабленной дымки в голове, и повернул голову на бок, чтобы проследить за парнем. Он наблюдал, как тот пьёт воду и вытирает руки салфетками, прежде чем вытереть излишки масла с его спины. Шершавая салфетка была немного противной в сравнении с нежными руками Лань Хуаня, и Цзян Чэн не мог не поморщиться. В этот самый момент он начал остро ощущать прохладу и шуршание тканей под ним, почти весь комфорт растворился, оставляя лишь чувство неустойчивости, будто он состоит из пластилина. — Ты в порядке? — спросил Лань Хуань, оставив нежный поцелуй на макушке. — Да, просто странно себя чувствую. Неуютно, что ли. Подай, пожалуйста, синюю футболку. Нет, не эту. С шрифтом на спине. Да-да, это она. Цзян Чэн быстро накинул свою домашнюю футболку, спасаясь от прохлады, и встал на ноги, слегка покачиваясь. Лань Хуань тут же подошёл к нему, оказывая поддержку сбоку. Его взволнованный взгляд не остался незамеченным. — Не беспокойся, правда. Просто, вау, я давно не чувствовал себя таким расслабленным. Такое чувство, будто у меня вместо ног желе. Лань Хуань нежно улыбнулся ему, и Цзян Чэн потянулся, целуя его в губы. Возможно, они вели себя, как сахарная парочка, но, эй, они молоды и красивы, и они не лезут друг на друга в публичных местах, как некоторые. — Проголодался? — поинтересовался Цзян Чэн. — У меня осталось немного карри со вчерашнего вечера. — Я не против, — прошептал ему Лань Хуань, сгорбившись и уткнувшись ему в шею. Цзян Чэн хихикнул от щекотки и обхватил руками талию парня. — Только не врежься в косяк, когда мы будем идти. Лань Хуань в ответ промычал что-то невнятное. Он усмехнулся, чувствуя невообразимое тепло к этому человеку.