О правильном наименовании

Когда разговор заходил о бессмертных мастерах, что ступали по небу твёрдой поступью, поддерживаемые словно невидимой рукой Божеств; что обманули смерть и скитались по миру столь долго, застав взлёты и падения императорских семей, дабы принять решение уйти в уединение и провести жизнь в спокойствии — простые люди воображали себе мастеров Улиня или скрытых от мира старцев, в чьих глазах читалась мудрость прожитых веков. Перед глазами Фаенона лежал трактат о редких растениях, которые можно было встретить разве что в виде изображений на страницах. Он переписал его уже более дюжины раз и давно потерял вкус азарта от открытия новых знаний, что можно было бы использовать в спорах со своим лаоши. Но это было одной из практик, что помогала концентрации, правда, сам мужчина отвлекался на человека, укрывшегося от яркого солнца на кушетке. Вспоминая образы бессмертных даосов, что рисует простой люд, он не мог мысленно не посмеяться над тем, насколько Анакса-лаоши отличался от них. Его одежда была изысканной и роскошной, точно у молодого господина знатного рода, а на руках и шее были привлекающие взор украшения. Нельзя было сказать, что тот любил пестрить своим богатством — которого на самом деле и не было, — но чувство стиля у него было не отнять. Заметив, что его единственный и по совместительству лучший ученик отвлёкся, Анакса оторвал взгляд от книги в руках и спросил с ленцой кота, что недавно проснулся от дрёмы: — Если тебе не по вкусу подобная медитация, найди другой способ достигнуть душевного покоя, — прямо сказал бессмертный мастер, а затем усмехнулся. — Или я могу дать тебе всего Чжун-Цзы. Опять. — Ну уж нет… Хе-хе, лаоши, а я могу медитировать, смотря на тебя? — спросил Фаенон, откинув голову на руку. Он демонстрировал непосредственность и очарование юноши, несмотря на свой возраст. Глаза Анаксы оставались непроницаемы, напоминая неизменное терпкое вино, что опьяняло с одного глотка. Пусть тот видел неприкрытые попытки юноши флиртовать, как Фаенон и признавался ему прямо ранее, всё равно не обратил на них никакого внимания, уткнувшись обратно в книгу и усмехнувшись: — Попробуй. Но посмотрим как быстро мой меч окажется у твоего горла, пока ты наблюдаешь. — Анакса, неужели ты наконец хочешь со мной сразиться? — уцепился он за слова бессмертного мастера и почти подскочил из-за стола, отбросив кисть. В ответ лишь послышался вздох: — Если не зовёшь меня лаоши, то используй полное имя, — терпеливо указал он и добавил: — Когда научишься медитации, можешь махать мечом хоть суткам напролёт. Но не со мной. Возвращаясь к их первой встрече, это Фаенон был так упорен в том, чтобы найти покрытого тайной бессмертного мастера, который был известен своими познаниями в медицине и глубоком понимании дао. И прервав его медитацию глубокого в горах, вместо приветствия он сказал:

Сделайте меня сильнее, чтобы всех защитить

И Анакса не прогнал его, во взгляде не промелькнуло ни гнева, ни презрения. Облачившись в роскошные одеяния, бессмертный мастер вышел в мир смертных, чтобы обучить его и наставить, так и не озвучив какой платы желает взамен. И даже когда выяснилось, что Фаенон не может медитировать, как все остальные, он лишь взглянул на него с долей любопытства и сказал «есть много иных способов», а не опустил руки и назвал бездарностью. Так они и пришли к тому, почему на столе Фаенона было столько книг. Самые редкие экземпляры из них, которым было несколько веков, были куплены самим Анаксой за те деньги, что тот заработал наёмным трудом, не смущаясь со своим статусом выполнять мелкую работу. Фаенон задумался о словах лаоши, но так ничего не придумал. Наблюдая за тем, как тот продолжает спокойно читать, несмотря на предпринятые им попытки флирта, он почувствовал желание смутить бессмертного мастера любыми известными ему способами. Встав из-за стола, он незаметно прошмыгнул к кушетке и склонился над Анаксой, которому книга в руках была интереснее. — Анакса, Анакса, я тут подумал о нашей маскировке, — преисполненный воодушевления, начал мужчина с очаровательной улыбкой на губах. — Со стороны мы похожи на двух братьев, как насчёт того, что я буду звать тебя гэгэ? В глазах Фаенона заплясали искорки озорства, когда он увидел чужую едва заметную реакцию — ресницы бессмертного мастера дрогнули, словно тот внезапно что-то осознал, а губы сложились в тонкую полоску, то ли от недовольства, то ли чего-то ещё. Наконец обратив своё внимание на ученика, с которым его разделяла одна тонкая книженция, Анакса сухо сказал: — … сначала ты отказываешься звать меня наставником, используя обрубок имени, а теперь это. Где предел твоей наглости? — Разве это не то, чему ты научил меня сам, Анакса-гэгэ? — Прекрати… — Не хочу. Он был слишком увлечён реакцией бессмертного наставника — в этих глубоких винных глазах мелькала столь редкая растерянность, что Анаксе пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы это скрыть. Его волосы растрепались, когда он незаметно съехал вниз по кушетке, стараясь избежать тепла, которое исходило от тела Фаенона, такого обжигающего для его холодных конечностей, что он не мог его игнорировать. Для него было столь легко сразить оппонента в бою — на мечах или словесном поединке, но тяжело оттолкнуть сейчас человека, который навис над ним, желая что-то услышать. Анакса попытался спрятаться за книгой, но Фаенон схватил её пальцами, не убирая, но и не позволяя скрыть бледную кожу, на которой вспыхнул едва заметный румянец. — Гэгэ, — выдохнул Фаенон тихо, — тебе ведь нравится, когда я тебя так зову? — … нет. Возмущённый такой откровенной ложью, Фаенон придвинулся ближе. Его колено скользнуло дальше, между чужих ног, и Анакса вздрогнул от такой внезапной откровенности, но похоже лишь он один заметил двусмысленность этой ситуации. — Гэ, — повторил ученик, и его голос смешался с учащённым сердцебиением бессмертного наставника. — Гэ… А? Это была натренированная интуиция. Краем глаза Фаенон заметил повисший в одном метре от него меч, что выражал всё недовольство хозяина своим ярким блеском. Лишь сейчас он осознал, как сильно увлёкся реакцией лаоши и переборщил… Вернув взгляд к растрёпанному и раскрасневшемуся Анаксе, он посмотрел на него, точно провинившийся щенок. — Прости… Анакса? — … Анаксагор. Похоже, это было нет. На столе Фаенона появилось больше книг и он сидел, уткнувшись в листы с иероглифами, стараясь не думать о том, насколько его лаоши был красивым под ним… Каждый раз, когда его мысль приходила к этому, Анакса, словно чувствуя это, подбрасывал ему ещё книгу, всё же сжалившись, и подарив ему несколько новых интересных трактатов.