Волчонок

Энид будто специально мешает спасать её от меня, то и дело пытаясь принять участие в плане по спасению от смерти моих рук. Они с рыжей прислужницей грызутся за важную роль в этом деле. Но Энид даже представить себе не может, что её роль — самая главная во всей этой ситуации. — Ты ещё хочешь быть моей подругой? — спрашивает она. Откуда такие мысли вообще взялись в её голове? Да, я стараюсь держаться на расстоянии, но не даю ни единого повода для мыслей о расставании. Почему она сомневается? Может, моя прислужница ей что-то успела наговорить? — Конечно, — отвечаю я, выражаясь так, будто это должно быть очевидно. — В этом не может быть никаких сомнений. Энид улыбается, смотря на Агнес, словно выиграла её в соревновании. Даже после победы над Бьянкой я не видела в её глазах такой сильной радости, как сейчас. Не знаю, в какие игры они играют, но если они не вредят Синклер, меня это не волнует. — Так что, — сложив руки за спиной, волчица наклонилась ближе. — Какова моя задача? — Клянусь, если бы сейчас она приняла обличие волка, то можно было бы заметить бесконтрольно виляющий хвост. — Твоя задача — не мешать мне спасать тебя, — хотела бы я ответить ей, но понимаю, что девушка не должна ни о чём знать. Она может испугаться, что сильно помешает, либо… даже не представляю, что ещё хуже этот вихрь радуги сможет сотворить. Придумывая занятие для волчицы, я прислоняю руку к подбородку. Чтобы огородить подругу от опасности, нужно дать ей задачу, отдалённую от места действий, но сделать так, чтобы Энид чувствовала себя самой важной фигурой на доске. — Ты сообщишь в полицию, если в назначенное время я не выйду из здания. — А задача поважнее не найдётся? — злобно переглядываясь с Агнес, волчица наполовину выпустила когти, сама не замечая этого. — Это очень важно, Энид, — кажется, всё же удалось убедить её: хмурые брови расправились, а уголок губ слегка подрагивал. — Кто, как не ты, может спасти меня, если всё пойдёт наперекосяк. Снова этот взгляд победительницы был направлен на рыжеволосую подражательницу. Агнес под ним с каждой секундой становилась всё прозрачнее, пока не растворилась полностью. Здорово, а мы ведь даже не закончили обсуждение. — Агнес, — звала я маленького психа, как называла её волчица. Но она не отвечала на мой зов. — Испугалась моих когтей и сбежала. Твоя маньячка очень труслива. Сложив руки на груди, я повернулась к подруге. Её улыбка озаряла тёмную крышу часовни; только она могла так испортить мрачную атмосферу. — Ты так злишься на неё из-за того дилетантского похищения? — Глупо до сих пор продолжать думать об этом. На её месте я бы только посмеялась над бездарностью. Никакой крови, никаких оторванных частей тела — одна скука. С другой стороны, если бы я в действительности увидела бы эту картину, то пытала бы Агнес всю оставшуюся жизнь. Она бы молилась о моей смерти, чтобы ежеминутные пытки сошли на нет. — Это одна из причин, — Энид открыла рот, чтобы продолжить, но из уст не вырвалось ни единого звука. Она остановила себя в самый последний момент. — Какие остальные? — По её порозовевшим щекам я поняла, что она не хочет делиться подробностями, только вот теперь этого захотела я сама. Не терплю недоговорённостей в ответах на мои вопросы. А от Энид — тем более. — Это совсем не важно, Уэнсдей. Просто обещай, что психопатка Агнес не сумеет подставить тебя в важный момент во время действия плана. Не такого ответа я ожидала. При упоминании рыжеволосой прислужницы когти волчицы снова выросли в размере. Девушка перестала этого замечать, но, наблюдая каждый раз за этим феноменом, я чувствовала, как сердце обжигает мои внутренности. Наверное, это побочный эффект после чрезмерного использования экстрасенсорных способностей. — Даже если она сильно постарается, у неё ничего не получится, — конечно, глупая девчонка не посмеет пойти против меня, но даже если так случится, то в арсенале есть ещё план — без её участия. Однако этот план опаснее для Энид. Подруга смягчила выражение лица. Вытащив руки из-за спины, она потянула их в мою сторону. Опять объятия? Энид чересчур тактильная. Делая шаг назад, я даю ей понять, что не хочу прикосновений. Только волчица пресекает попытку отстраниться. Захватив меня в тёплые объятия, она кладёт подбородок мне на плечо. Вспышка света в глазах показывает мне одну лишь картинку. На ней Энид целует меня в губы. Постаравшись глубже проникнуть в будущее, я обнимаю подругу в ответ, но больше ничего не вижу. Чёртово истощение. Я думала, что потеряла экстрасенсорные способности, но Синклер опять делает со мной невозможное. — Энид, прекрати, — я пытаюсь вырваться из её хватки, но она лишь прижимает меня крепче. — Если это новый способ убийства, то ещё немного, и он сработает. Синклер, тяжело вздохнув, отпустила меня. — Прости. Просто я скучаю по тебе. — О чём ты говоришь? — не понимала я откровений волчицы. — Я же стою прямо рядом с тобой. — Ох, Уэнсдей, — Энид вздыхала так, будто я не понимаю самую простую вещь в мире. — Не обязательно быть далеко, чтобы скучать. Ты рядом физически, но мыслями постоянно в своём мире или вместе с психопаткой Агнес. Это я твоя подруга, а не она. Я должна быть рядом в трудный момент, но ты держишься на расстоянии. Мне казалось, на втором курсе мы станем ближе, только с каждым разом ты отдаляешься всё сильнее. Глаза Синклер наполнились слезами, и сейчас я была полностью обезоружена. Что нужно предпринять, чтобы эта солёная вода перестала идти из её глаз? Вытащив из кармана чёрный платок, я протянула его ей. Энид с благодарностью в глазах приняла его. — Спасибо. Она им не воспользовалась, просто положила во внутренний карман пиджака прямо у сердца. Мы закрыли разговор об Агнес так же быстро, как рыжая растворилась из поля зрения. До наступления вечера ни я, ни Энид не обменялись и парой слов, находясь в одном пространстве. Первый раз в жизни я ощутила, как сильно тишина может давить на тело. На меня будто положили мешок с щебнем, привязав верёвку к телу и захватив область шеи. Отвратительное ощущение, надо сказать. Добравшись до первой точки, я оставила волчицу и дилетантку-сталкера в густых зарослях деревьев. Всё, на что я могла надеяться, так это на то, чтобы они не убили друг друга. Их вражда начинала ощутимо выводить из себя. Пробравшись внутрь мрачного здания, прикрываясь машиной от охраны, я нашла дядю Фестера. Он уже успел обзавестись интрижкой за пару дней. Впрочем, меня это не касается. Сейчас меня ничего не касается, кроме спасения Синклер. И в какой момент она стала важнее всего, что есть? Внеслась в мою жизнь своим безостановочным радужным вихрем. События в психлечебнице прошли друг за другом, как в тумане. Действия производились спонтанно, опираясь на ситуацию. Осознав всю опасность, я увидела, что она уже стоит передо мной, сгорбившись. Выпученные глаза Хайда вцепились в душу, и я сразу же прокрутила его слова с нашей прошлой встречи. — Я убью Энид, — говорил он мне в спину, покрывая её холодом. Ощущение, будто миллионы игл воткнулись в тело до самых костей. Теперь перед лицом стояла Синклер. Она улыбалась мне своей самой обворожительной улыбкой. И сейчас в первый раз я поймала себя на том, что хочу сама к ней прикоснуться. Ощутить подушечками пальцев тыльную сторону её ладони. Почувствовать нежность алых щёк и крепко обнять, как в ту ночь, когда Энид спасла мне жизнь. Но как бы сильно ни было желание, волчица на глазах расплылась, вернув меня в реальность. Хайд смотрел сверху вниз, замахиваясь для удара. Отвлёкшись мыслями об Энид, я не успела ничего предпринять. Следующее, что я помню, — это толчок в грудь, звон разбившегося стекла и полёт в воздухе перед приземлением на мокрый асфальт. — …и когда ты вернёшься, то я больше никогда не позволю тебе влезать во все твои опасные авантюры. Пристегну на цепь к себе, чтобы не смогла убежать. — Первое, что я услышала после комы, был беспокойный голос волчицы. В нём присутствовали нотки недовольства. Более чем уверена, это недовольство было вызвано моим положением в больничной койке. — Энид, помолчи, — говорить было больно. Горло невыносимо резало, и слова сопровождались хрипотцой. Не знаю, сколько Синклер уже наговорила, пока я была в отключке. Мне стало стыдно, что я заставила подругу чувствовать себя так безнадёжно, сидя передо мной. Её и без того покрасневшие глаза наполнились слезами, и, сорвавшись на стон, она зарыдала в голос. Уткнувшись в мой живот, Энид рыдала без остановки. Её руки обвили мою талию крепко, но с осторожностью. В этот момент я возненавидела себя. Из-за отстранённости от плана по моей вине волчица сейчас проливала слёзы. Из-за меня она чувствовала себя паршиво. Я виновата в её покрасневших глазах. Раньше я бы сказала, что ничего хуже радужной комнаты не может быть. Оказалось, может. Рыдающая Синклер не сравнится ни с чем. Оказавшись в такой ситуации, я ничего не смогла произнести. С трудом подняв руку, словно к ней приклеили гирю, я опустила её ладонью на цветную макушку подруги. Её волосы, мягче пуха, обвили холодные пальцы. Зарываясь глубже, остановиться не хватало сил. Я перебирала кончиками подушечек каждую цветную прядь, наслаждаясь ощущениями. Увлечённая этим занятием, я не заметила, как подруга затихла. Всхлипы прекратились, а дыхание замедлилось. Она так же, как и я, боялась спугнуть момент. Более интимной сцены не могло существовать даже в самых сопливых фильмах. Приподнявшись, Энид открыла мне вид на своё опухшее от слёз лицо. Даже после этого оно оставалось до безобразия милым и невинным. Приближаясь ко мне, как хищная изящная кошка, подруга поравняла наши лица. Кошмарно близко, но отступить попросту некуда. Вжавшись что есть силы в подушку, я ожидала действий волчицы. В памяти всплыл поцелуй из видения. До сих пор не могу разобраться, какие чувства он во мне вызвал. Синклер поцеловала меня, но не так, как я того ожидала. Девушка приблизилась к моему носу своим, невесомо касаясь его. Жар тела оборотня передался моей ледяной плоти. Щёки запылали ещё сильнее после того, как Синклер отстранилась. Я подумала, что поднялась температура, но со страхом осознала, что так подействовала её близость. — Так целуются эскимосы, — Энид, видимо, хотела оправдаться, только вот каждое последующее слово только забивало гвоздь в крышку моего гроба. — Ты так не любишь прикосновений, что этот единственный вид поцелуя нам так подходит. Я молча слушала монолог волчицы. Всё яснее осознавая, что хочу ещё. Хочу, чтобы девушка осталась со мной в таком положении подольше. — Я так сильно за тебя испугалась. Ты даже не можешь себе представить, — уверена, могу. Такой же силы страх сидит во мне после видения о смерти Энид. Синклер не прекращала поток льющихся переживаний обо мне. Чтобы заставить её замолчать, я так же приблизилась к её лицу. На удивление, это сработало. Мой взгляд опустился на её розовые губы. Сладкий запах подруги ударил в нос своей приторной резкостью. Он не отталкивал, наоборот, зазывал к себе невероятной силой. Я хотела прикоснуться к Синклер ещё раз. Сияющие от губного блеска губы манили меня, шепча, чтобы я захватила их в плен. Долго сопротивляясь, тело всё же сорвалось. Я первая поцеловала Синклер. По-настоящему. Отдавшись желанию, я даже не думала, как буду объясняться в этом самой себе. Не важно. В данный момент мне нравилось то, что мы делаем, а дальше разберусь с проблемами по мере их поступления. Только вот моя проблема сейчас ни о чём не думала. Она нежно целовала мои губы, боясь прекращения поцелуя.