Из твоих ладоней приму даже яд

— Тише, лао Вэнь, тише, — Чжоу Цзышу осторожно сжимает чужое плечо. Вэнь Кэсин вскидывается, впивается своим чёрным взглядом в красивое спокойное лицо. Губы подрагивают, готовые в любой момент снова искривиться в животном оскале. Чжоу Цзышу не страшно, хотя сердце колотится как безумное и адреналин плещется в крови: на неё сейчас смотрит не её лао Вэнь, а безумная Хозяйка Долины. Хозяйка, способная на любую дикость, на которую её толкнут инстинкты. Хозяйка Долины с тихим присвистом втягивает воздух сквозь зубы, и тело её мелко подрагивает. В последнее время она возвращается редко, чаще оставаясь дремать где-то внутри, пока Вэнь Кэсин — ясноглазая, весёлая, игривая и тоже опасная, но по-своему, по-человечески, — живёт и наконец-то дышит полной грудью. Слишком долго эта девочка укрывалась в алых рукавах Хозяйки, и теперь пришло её время поднять голову. Оттого зубы Цзышу сводило нещадно, когда Вэнь Кэсин приходилось выпускать Хозяйку. Как сегодня, когда без неё пострадали бы все те, что стали им дороги, а Чэнлин… Маленького недотёпу измотанная гвоздями Цзышу от безысходности закрыла собой, надеясь, что удар не убьёт — покалечит. Но Хозяйка за мгновение ринулась наперерез арбалетному болту, нацеленному в грудь Цзышу… — Лао Вэнь, всё закончилось. Я здесь. Посмотри на меня. Я в порядке, видишь? Хозяйка закрывает глаза и по-звериному ведёт носом. Она плавно приближается, буквально перетекает к Цзышу, прижимается всей собой. Шумно принюхивается к коже, щекочет горячим дыханием шею и ключицы. «Дикая тварь из дикого леса», — думает Цзышу и медленно кладёт ладонь на чужой затылок. Хозяйка предупреждающе рычит, слегка дернув головой, но шея у её носа слишком сильно манит, чтобы оторваться сейчас. — Лао Вэнь, — хрипит Цзышу, когда Хозяйка принимается вылизывать её шею, вцепляется руками в ворот и дергаёт, дёргает ткань вниз, пока та не начинает трещать. Цзышу в пару быстрых движений развязывает пояс и распахивает верхний и нижний халаты, чтобы демоница не растерзала несчастное ханьфу в попытках добраться до горячего тела. — Лао Вэнь, споко-о-а-а-х, — сдавленно шипит-стонет она уже в следующее мгновение. Хозяйка с силой смыкает зубы на обнажившемся плече, и Цзышу не нужно смотреть, чтобы понять: выступила кровь. — Что же ты за упырица такая, лао Вэнь, — она мягко гладит Хозяйку по голове, пока та с утробным ворчанием зализывает красный след на белой коже. Боль острая, до ужаса сладкая, и Цзышу непроизвольно прижимает к себе эту бедовую голову ещё сильнее.

✼　 ҉ 　✼　 ҉ 　✼

Цзышу сама не замечает, как они оказываются на кровати. Вот она на миг отвлеклась, чтобы скинуть пояс распахнутых одежд, а вот уже лежит на постели лицом вниз, и Хозяйка, такая непривычно молчаливая, нетерпеливо стаскивает ханьфу за воротник до поясницы, тесно стянув локти рукавами. — Лао Вэнь! — она несерьёзно — на пробу — дёргает руками. Бесполезно. Но всё ещё не страшно. Напряженно, будоражаще. И желанно. Цзышу облизывается, оглядываясь через плечо, и вновь встречается с бездонными глазами, от взгляда которых голова идёт кругом. Хозяйка подтягивается выше, прижимается к спине животом и грудью. Цзышу горит под ней, чувствуя, как липнет от пота кожа к коже — когда только успела раздеться?.. Руки Хозяйки уже на Цзышу — хватают, выворачивают, тянут. Теперь голова её запрокинута, шею ломит, но поцелуй — глубокий, короткий и мокрый — окупает всё, и Цзышу низко стонет ей в рот: — Лао Вэнь!.. Жадный рот Хозяйки, кажется, везде. Вылизывает за ухом, с силой прикусывает кожу на загривке, невесомо касается зубами там, где на шее очевиднее всего бьется пульс. Цзышу больно, горячо, маетно. Эти зубы, эти руки, способные отнимать жизнь без оружия, так осторожны и бережны с ней сейчас, когда Вэнь Кэсин с трудом осознает себя человеком. — А-Сюй, моя а-Сюй, — жарко шепчет Вэнь Кэсин и целует спину ещё и ещё, скользит языком по ямочкам на пояснице, на которые не может смотреть спокойно. — Моя душа. Моя, моя… Разомлевшая Цзышу под ней немного возится и переворачивается на спину. Вытряхивается из рукавов окончательно и берёт лицо Вэнь Кэсин в ладони, заглядывая в глаза. — А-Сюй? Всё в порядке? — Вэнь Кэсин замирает. Её взгляд ещё затуманен желанием, но Хозяйка Долины уже отступила обратно в тень. — Ну здравствуй, лао Вэнь. Ты вовремя. Цзышу приподнимается, потирается носом о нос. Вэнь Кэсин забавно морщится и вдруг хмурит тёмные брови. — А-Сюй, это я, да? — она легонько трогает кожу рядом с укусом. — Она. — Не переживай, меня всё устраивает. — А-Сюй!.. — Молчи, — Цзышу сдвигает большой палец на губы. Надавливает, бесстыдно, но ласково затыкая любимый рот. — Меня. Всё. Устраивает. Поняла? Вэнь Кэсин остается только кивнуть. — Вот и отлично. А теперь поцелуй меня ещё. И Вэнь Кэсин подчиняется, почти урча от удовольствия.

✼　 ҉ 　✼　 ҉ 　✼

Позже Вэнь Кэсин вьется вокруг Цзышу и Чэнлина как курица наседка. Приносит и расставляет еду и вино, подталкивает поближе жаровню — ранней весной ночи ещё холодны, — поправляет свою теплую накидку на плечах Цзышу, которую из-за гвоздей опять начинает знобить. Отправив Чэнлина спать, Вэнь Кэсин садится ближе и протягивает пиалу заботливо подогретого вина. Цзышу наклоняется и отпивает вино прямо так, из её ладоней, лишь чуть придерживает своими. Отнимает губы от фарфора и поднимает взгляд — смотрит снизу вверх. В уголках её рта влажно блестит от вина. Вэнь Кэсин вдруг смущается. — Ты пьешь так, будто я поднесла тебе сок фруктов из божественного сада. — Я выпила бы и яд, поднеси ты его в своих ладонях, — с лёгкой улыбкой шепчет Цзышу и видит, как румянец проступает на любимом лице. — А-Сюй, не издевайся. — А если и буду, тогда что? — Тогда я поднесу тебе в своих ладонях орехи. В ответ на мелькнувший ужас в глазах Цзышу, Вэнь Кэсин зловеще хохочет. В эту игру можно играть вдвоем.