Братья Кромеры

Рокки простонала. Тонко. Протяжно. Слабость разливалась по всему телу и вместе с ней некая томительная боль. Её организм боролся, пытаясь вытравить страшный яд из крови. Она мало что понимала и помнила. Кажется, её несли на руках, потом положили на мягкие одеяла. Холодные руки касались её, стягивая одежду — куртку, рубаху, пояса, клинок… Потом раздался звук расстёгиваемой бляшки ремня, и узкие штаны с неё стали стаскивать тяжелее, выпутывая из них ноги, следом восвояси отправились и сапоги. Её неспешно одевали в новую одежду, мягко переворачивая и трогая. Когда её приподняли, чтобы надеть платье через голову, Рокки снова застонала от простреливающей боли, отдающейся от горла по всей правой руке. — Тише, тише! — произнёс над самым ухом мягкий голос. Он звучал так нежно, явно успокаивая. — Я осторожно… Сменю эти грязные тряпки на достойное платье. Ты должна быть в белом, как настоящая невеста. Моя невеста… Ещё немного, и мы останемся здесь вместе навсегда. Ты и я. Обещаю, на этот раз я не отпущу тебя и защищу. Моя милая Аврора… Я знал, что ты переродишься и найдёшь меня… Рокки попыталась разлепить веки, чувствуя, как сильные пальцы сжимают её плечи и тянут назад, обратно на кровать. Перед глазами всё плыло, она едва смогла различить склонившееся над ней лицо. Барон Юнхо мягко улыбался, поправляя на подушке её распущенные волосы и раскладывая их по сторонам. Его покрасневшие глаза медленно бродили по её лицу, словно наслаждаясь им и довольно изучая. — Практически такая же, — вздохнул он. — Как идеально… Он склонился и припал к её губам с поцелуем. Практически нежным, но всё равно бесцеремонным и насильственным. Рокки дёрнулась. Вышло слабо. В её голове тут же болезненно прострельнуло, и она сделала единственное, что смогла, — в ответ укусила его за губу. Юнхо тут же отпрянул от неё, тихо зашипев. Его красивое бледное лицо на миг исказила ужасающе страшная маска, превращая его в дикого зверя, но он тут же унял в себе эту вспышку гнева и вновь расслабился. Он медленно высунул язык, кончиком проходясь по выступившим капелькам крови на укушенной губе. Улыбка медленно расцвела аж до ушей. — И что ты наделала? — практически ласково произнёс он. — Так же ещё лучше. Теперь я поделюсь с тобой своей кровью. И он склонился, на этот раз жадно впиваясь в её рот с поцелуем. Рокки замычала, чувствуя привкус чужой крови на языке, толкающемся в неё. Она слабо что соображала, но всё же поняла, что её насильно целуют и обращают. Она попыталась столкнуть с себя младшего барона, но руки внезапно оказались такими слабыми, они жалко забили кулаками по плечам Юнхо. Он же навалился на неё плотнее, схватил её за запястья и вскинул их ей за голову, так и удерживая. Рокки замычала громче, но практически не могла двигаться под таким сильным, обманчиво худым телом, в котором было слишком много неестественной мощи. Попытки освободиться оказались жалкими и бесполезными — яд в крови сделал её слабой, безвольной куклой в руках молодого вампира. Но тут сработало чутьё Охотницы, даже в ослабленном состоянии Рокки ощутила присутствие Души. Её глаза с трудом провернулись в глазницах, смотря вбок. И у окна она вдруг увидела… себя. В окровавленном полуразорванном платье. Словно невесту, жестоко убитую и растерзанную. Но через мгновение она поняла, что это не её двойник, а просто невероятно похожая девушка. Точнее, душа, что стояла у окна и печально следила за тем, что происходило на кровати. — Сопротивляйся, — вдруг произнесла она, смотря прямо в глаза Рокки. — Сопротивляйся, пробуди полностью силу Охотницы Хала. Ты можешь. И ты не обратишься. Не дай ему это сделать. Он видит в тебе меня, но ты — это ты, а не кто-то другой. Сопротивляйся. И Рокки пыталась, взывая ко всем своим силам. Она сжала до хруста пальцы, но всё же потеряла сознание, уже не чувствуя насильственного поцелуя.

***

Пробуждение было отвратительным. Её тошнило, и по всему телу разливалась жуткая слабость. Но глаза Рокки открыла быстро, наконец-то приходя в себя. И сразу как-то стало не по себе. На то было пару сомнительных факторов. Во-первых, она была переодета в какое-то длинное белое платье, практически нежный наряд невесты из разлетающихся юбок. Вовсе не хотелось думать о том, как её переодевали и как трогали при этом. Во-вторых, в шее нечто болезненно тянуло, и жуткая слабость разливалась по всему телу. В-третьих, самым неприятным оказалось то, что она была привязана к этой чёртовой кровати, на которой лежала. Её руки над головой держали в оковах плотно затянутые верёвки. Рокки нервно задёргалась, свободные ноги засеменили голыми стопами по покрывалу. — Не дёргайся, пожалуйста, — раздался рядом спокойный и доброжелательный голос. — Прости за это, всего лишь предосторожность. К ней из-за стола медленно встал барон Юнхо. Высокий, стройный, очень бледный — он казался меланхоличным героем из сказочных приданий, а не обычным аристократом. Даже простецкая белая рубашка и облегающие брюки на бесконечных ногах придавали его образу чего-то отличного от обычного деревенского молодца. Он прошёл к ней и опустился на край кровати, садясь с одного бока к Рокки вполоборота. На его вымученном лице дрогнула слабая улыбка. — Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он. — Ну, чуть-чуть нервничаю, — сухо ответила Рокки. — Мне не нравится, что я связана и насильно переодета. — Это чтобы ты не убежала, — вздохнул он. — И превращение может быть болезненным. Прости за это. Но не переживай, я буду рядом, я буду держать тебя за руку и помогать, чтобы твоё обращение прошло как можно лучше. — Обращение? Ты меня укусил? Впрыснул яд против моей воли?! — Прости, у меня не было выбора, — в его тоне звучали извиняющиеся нотки, но во взгляде не было ни грамма раскаяния. — Ты привыкнешь и поймёшь. Я не успел тебя тогда обратить, но сделаю сейчас. Ты станешь не пригодной для тёмных ритуалов, уже неинтересной добычей для чернокнижников и вместе с тем останешься со мной. Навсегда, в этом месте навсегда, — слабая улыбка вновь дрогнула на его губах. — Не нервничай так, ты привыкнешь, — добавил он, видя, как её пальцы сжались в кулаки, но верёвки на запястьях не дали дёрнуться. Ноздри Рокки раздулись. Ну, просто прекрасно, великолепнейшая ситуация! Этот братец Кромер ещё больше был не в себе, чем старший. — Вы не можете удерживать меня здесь, барон Юнхо, — твёрдо сказала она. — Стражница Халазии призвала Охотников Хала, то есть меня, собрать сведения и провести суд. Я могу освободить это место от проклятия, только вы должны помочь… — Пожалуйста! — он оборвал её речь взмахом руки, при этом хмуря брови. — Мы уже перешли на «ты», не надо этих формальностей. Ты должна относиться ко мне, как к лучшему другу. — Лучшие друзья не привязывают к кровати, не удерживают силой и не кусают против воли, — сухо заметила она. Юнхо лишь улыбнулся, ничего не отвечая на это. Рокки вздохнула. — Разве ты не хочешь выйти отсюда? Прекратить это многолетнее заточение в одном месте? — Для меня ничего особо и не изменится, — Юнхо пожал плечом. — Я и так вынужден был сидеть либо в замке, либо в окрестностях деревни. В этом месте царит туман и пасмурная погода, никаких прямых солнечных лучей, поэтому я гуляю днём. Такое же заточение. И самое главное, это наказание я заслужил, — его взгляд уставился в одну точку. — Да, я всё это заслужил, как и Сонхва. Мы не должны пытаться избавиться от этого наказания, мы заслужили страдать, так-то не нужно никакого суда, нам уже вынесен приговор. — А как же остальные жители деревни? — резонно заметила Рокки. — И пропавшие путники? Они-то в чём провинились? Не тебе решать о наказании для других. Юнхо отвернул лицо, его пальцы сжались на покрывале. Он не смотрел на неё. Рокки нервничала — времени у неё оставалось не так уж и много, уже давно была глубокая ночь — рассвет не за горами. Она попробовала начать спокойно, вывести его на разговор: — Что произошло? Ты можешь мне рассказать, Юнхо? Пожалуйста. — Вы видели призрака, который ворует детей и девушек в деревне? Это был я! — он улыбнулся себе под нос. — В-ворует? — переспросила Рокки. — А как ещё это назвать? Я уговорил всех пойти в тот вечер в замок. Всех детей и девушек. Их отцам и старосте навешал лапши на уши, как всё будет хорошо. Я могу казаться добрым и очаровательным, и на это все повелись. Они наивно считали меня хорошим человеком. Но я тоже считал себя хорошим, — Юнхо вздохнул. — И я такой дурак… Мы не ладили с братом давно, и в этом была моя вина. Я не хотел, чтобы он становился подобной тварью, как я. Он стал бы ещё жёстче и бесчеловечнее. Он обиделся на меня страшно. Но потом попросил организовать этот праздник, чтобы произвести хорошее впечатление. Я так наивен… Я как дурак в это поверил и провернул всё это, притащив в замок кучу девушек и детей. Даже верил, что ему приглянётся какая-то дева, и он захочет завести семью. Какой же я был дурак… — Юнхо зажмурил глаза. — Понимаешь, вина — это дар, который вручают снова и снова, снова и снова… — он явно начал бредить. — Кровь на страницах книги, которую я читал им… Все дети и девушки погибли, все до одного… Я просто обезумел, понимаешь… Такая квинтэссенция безумия… — А можно точнее? — осторожно попросила Рокки. — Я пришёл слишком рано и слишком поздно, понимаешь? Дети и девушки были мертвы, но я всё же не позволил своему брату присоединиться к ним! — впрочем, лучше его объяснения не стали. — Я украл её, я украл его филактерию и убежал. О, как я бежал от него, с молитвой на устах! Я отдал её спустившейся с небес Халазии, понимаешь, чтобы она уничтожила филактерию! Но было уже слишком поздно. Она не стала уничтожать филактерию, Халазия только забрала её, а нас всех поместила сюда, между складок времён. — Сонхва рассказывал другую историю, — заметила Рокки. — Ну конечно, — усмехнулся Юнхо. — Он защищал меня и мечтал о своей филактерии. Наполовину живой, наполовину мёртвый… Все мы хотим покончить с этим… Но я ведь не хотел зла… Я любил детей, у меня ведь своих не будет… Я читал им сказки, а они смеялись и играли… Они любили приходить сюда, а теперь они заперты здесь навеки. Да, замечательный праздник! Мог бы быть… — тихий ужас отразился в его глазах. — Ни крови, ни брата, обращённого в нежить, ни трупов, ни филактерии. Я хотел добра… Я не думал, что такое может случиться. — Сонхва вёл себя странно? — Рокки пыталась по-своему задавать вопросы. Юнхо кивнул. — Он советовался с демонами. Я знал об этом, но… Я хотел, чтобы это место было счастливым, но мне не следовало приводить детей в обитель демонов. Видишь? Это моя вина и моё преступление! Преступление небрежности, преступление ослепления, преступление глупости! Я виновен, миллион раз виновен. Но и он должен остаться вечно в этом месте. Сонхва не должен выйти, как и я. — А что с Авророй? Какая во всём этом её роль? Рокки вдруг вспомнила, что до этого в беспамятстве видела рядом стоящую душу. Это явно были не галлюцинации, она ощущала её энергию. Куда она делась? Она ведь обращалась к ней. Юнхо же мгновенно изменился в лице, будто похолодел и занервничал. — Я любил её… — тихо сказал он. — Очень любил, но был ей не люб. Никогда не понимал — почему? Всё из-за вампирского проклятья? Но я не выбирал становиться таким… Я мог всё бросить к её ногам. — Она знала, что ты вампир? — Знала. И держала тайну. Это тоже меня покорило. Рокки подумала, что эта Аврора тоже была оригинальной девушкой — знала тайну двух монстров, но хранила их секрет от общества. Однако… — Но я не то, что не мог заслужить её любовь, я и не смог спасти её, — горько продолжал Юнхо. — Она была последней выжившей. Ужас застыл в моей груди, когда я увидел её всю окровавленную, едва ползущую по полу. Я подхватил её на руки и понёс в свои покои. Я пытался её спасти, так пытался… Но не вышло… Её стеклянные глаза снятся мне до сих пор… Но ничего… ничего… Теперь ты вернулась ко мне, и на этот раз я не отпущу тебя, любимая, — ладонь Юнхо оказалась на колене Рокки, и она непроизвольно вздрогнула. — Я буду защищать тебя, Аврора, — серьёзно сказал он, глядя ей в глаза. — Ты ни в чём не будешь нуждаться в этой комнате, просто потерпи немного, и ты станешь такой же, как я. Не обижайся, ты поймёшь, что со мной безопаснее, и твари этого места тебя уже не тронут, моя милая Аврора. — Меня зовут Рокки. Я не Аврора, — твёрдо сказала Рокки, не сводя с него глаз. — Ты ошибаешься, Юнхо. Я — не она, не замена. — Ты выглядишь точь-в-точь, как она, — вздохнул Юнхо. — Я знаю это верование, о котором ещё говорили жрицы восьмого бога, великого Матца. Они считают, что чистая душа, покидая тело, со временем перерождается снова в этом мире. Аврора была чиста душой, и я верил, что она заслужит второй шанс. И теперь я это вижу — ты её новое воплощение, то самое перерождение. Поэтому я теперь не отпущу тебя, моя невеста. Холодок прошёлся по телу Рокки от его безумного и влюблённого взгляда. Ей стало не по себе. — Я не Аврора, — повторила она, и видя его скептическую улыбку, со вздохом продолжила: — Ты говоришь, что она была чиста душой, но хочешь запятнать эту душу своим проклятием? Что ты за чудовище такое? Юнхо изменился в лице. Мимолётная тень негодования скользнула в его взгляде, но он быстро справился с негативными эмоциями. Рокки же быстро продолжала, стараясь надавить на больное: — И я знаю, что она не любила тебя. Её сердце было отдано другому. Чон Уёну. Его она любила. — Ох, Чон Уён! — скривился Юнхо. Он вдруг стал совсем не похож на себя — гримаса плохо скрываемой ярости значительно портила его красивое лицо, он становился похож на дикого зверя. — Я никогда не понимал, что она в нём нашла. Низкий, щуплый, бедный! И она воротила нос от меня — высокого и богатого! А потом я узнал, что он был оборотнем! Это взбесило меня не на шутку! Я ещё наивно думал, что она отказывает мне, зная, что я монстр, в этом всё дело. Но оказалось, что она увлечена другим монстром! И каким! Грязным вонючим оборотнем, что воет в полнолуние на Луну! — Ты знал, что он оборотень? — удивилась Рокки. — И ничего не сделал ему?.. — она прервала свою мысль вслух. Ей думалось, что тогда Юнхо мог бы его раскрыть при людях, тем самым устранив соперника. Или он боялся, что Аврора в отместку сдаст его? Но всё было банальней: — Я узнал только после заточения в этом месте, увы! — скривился Юнхо. — Уён уходил отсюда в ту ночь, пропадая в лесу. Когда он вернулся, проклятие уже пало на нас. Он не смог войти в деревню и потратил, кажется, несколько лет, прежде чем понял, что сюда можно попасть только на Хэллоуин. Он ворвался в замок и искал Аврору. Поняв, что она мертва, он обратился и кинулся на меня. Так я и понял, что он оборотень. И не просто оборотень, а альфа, ведь смог перевоплотиться просто так, не в полнолуние. — Этот Уён альфа? — поразилась Рокки. Она никогда не встречала альф, только читала о них. Это самые мощные и сильнейшие оборотни, в которых пробудился древний ген их королевских предков. Истинные альфы сильнее обычных, иногда перевёртыши могли стать альфой через силу характера или силу воли в одиночку, но такое встречалось очень редко, возможно реже, чем раз в сто лет. Это был не самый изученный феномен, истинные альфы были чем-то вроде могущественных существ, способных оборачиваться в любое время во вторую форму, были менее подвержены бешенству зверя внутри себя и полностью сохраняли разум в облике оборотня. В общем, сильнейшая тварь. И чуть сутулый, худоватый парень Уён с бегающим нервным взглядом никак не вязался с подобным. Хотя, что она вообще знала об оборотнях? — Уён даже два раза меня убил, — мрачно улыбнулся Юнхо. — Разорвал горло когтями и оторвал голову. Но я возрождался вновь и вновь в своих покоях из-за проклятия времени. На третий раз уже я сумел его смертельно ранить, он едва скрылся из замка, чтобы зализать раны. Тогда мне пришлось впервые прибегнуть к магии. — Ты же не маг? — усомнилась Рокки. — Не маг. Но мой брат был и есть магом, — Юнхо пожал плечами. — Я смог украсть некоторые его записи и кристаллы. Правда, мы тоже подрались насмерть, — он уныло усмехнулся. — Но дотащить награбленное до своих покоев мне всё же удалось. Там я умер от ран и переродился вновь. Потом и Габриэла помогла… — Габриэла? — переспросила Рокки. — Да, тёмная душа, что осталась от одной девушки, — Юнхо отмахнулся. — Она была безумной и развращённой при жизни, и после смерти не давала мне покоя. Она мне помогла, но оставалась очень опасной. Она убила просто так много путников, нечаянно оказавшихся в этом месте. Тогда я заманил её в темницу и там разложил защитные фигуры, как помог мне один Охотник Хала. — Какой Охотник? — тут же жадно спросила Рокки. — Я не помню его имени, — равнодушно ответил Юнхо. — Он был не один. И погиб здесь. Были ещё какие-то позже, но они тоже погибли от рук тёмных тварей. Я не знаю, что с ним. — И никого живого?! — Какая разница? Не в этом суть, — отмахнулся Юнхо. — Главное то, что благодаря чужой помощи, я смог наложить защитное заклинание против оборотня: его мысли путаются, и он больше не может войти в замок теперь сам, он его не чувствует, его отталкивает. Он сможет войти замок только в том случае, если окажется внутри него, тогда заклинание защиты от оборотня разобьётся. — Это как? — ничего не поняла Рокки. — Он должен оказаться здесь, чтобы смочь войти? Что за чушь? Я могу просто закинуть его в окно тогда? Ну, гипотетически? — Я не хочу больше говорить о грязном звере, — сухо ответил Юнхо, качая головой. — Он больше не потревожит нас, Аврора. Только ты и я теперь. Навсегда. — Я не Аврора, — в который раз повторила она. — Ты её перерождение, — покачал он головой. — В тебе её душа, я знаю. — Но моя душа не переродилась, — раздалось откуда-то сбоку. — Увы, я не могу быть перерождением. Рокки резко повернула голову. Та самая душа стояла у шкафа. Девушка в окровавленном разодранном платье, с распущенными волосами по плечам. Она грустно смотрела на Рокки, привязанную на кровати. — Он одержим, это не чистая любовь, — печально сказала та самая Аврора. — Если бы он любил меня, то отпустил бы. Но я застряла здесь, в его покоях, и уж нет больше сил смотреть и на его страдания, и мучаться самой. Юнхо повернул голову, проследив взглядом за изумлённой Рокки. — На что ты смотришь? — спросил он. — Не бойся, здесь, со мной — ты в безопасности. Рокки медленно перевела на него взгляд. Да, он не видел душу, у него не было дара, как у Охотников Хала. Прозаично, что его так называемая любовь всё это заточение была рядом с ним. Но Аврора была ни тёмной, ни светлой, она… — Я проклята этим местом, — она озвучила вслух её мысль. — Моя душа не может упокоиться, потому что тело осквернено и не похоронено. Мои кости в проклятии этого места. — Что случилось с телом Авроры? — тут же спросила Рокки, смотря на Юнхо. Он ведь не слышал голоса души. Молодой барон сжал челюсть, желваки напряглись на его лице. — Я отнёсся к нему с почётом, — уклончиво ответил он. — Незачем спрашивать подобное. — Он врёт, он не похоронил меня, не смог. Мои кости лежат в красивом гробу в секретном подземелье за этим шкафом, — душа Авроры повела ладонью по толстой дверце шкафа, упираясь в неё лбом. — Я там лежу… Вечно… Скелет в красивом платье, на шелковых подушках, в искусственных цветах, вырезанной им… Он приходит ко мне и рассказывает байки, держит мою руку-кости и постоянно плачет, если в скверном настроении. Если оно у него чуть получше, то он рисует возле меня и поёт песни. У него красивый голос. Жаль, что он не использовал его во благо. Ты должна помочь. Прекрати это, — Аврора повернула лицо, смотря на Рокки, в её взгляде читалась усталая мольба. — Я смогу уйти, если моё тело, точнее мои кости будут похоронены достойно. Просто сожги их. Прошу, попытайся. Я не могу уже столько мучаться, я хочу уйти… — Да на что ты смотришь? Ты пугаешь меня, милая! Рокки вздрогнула, потому что её коснулись. Холодная ладонь Юнхо прошлась по её лицу, а затем невесомо легла на горло. Она дёрнулась, а потом ещё раз, но руку с неё никто не убрал. — Отпусти меня. Не трогай, — ровным голосом сказала она, упрямо смотря в его тёмные глаза. — Не напрягайся, — обманчиво-участливым тоном попросил Юнхо, глядя, как она до боли сжала пальцы в кулак, и верёвки натянулись на запястьях. — Это для предосторожности. Но я не понимаю… — он нахмурился, а затем повернул её голову вбок. Рокки вспыхнула, попыталась дёрнуться, но рука на её шее и скуле резко надавила — Юнхо просто применил силу, заставляя её смотреть в сторону. А он сам, походу, теперь разглядывал свой укус на её шее. Его брови ещё больше нахмурились. — Ничего не понимаю… — пробурчал он себе под нос. — Чего не понимаешь? Отпусти меня! — Рокки снова задрыгалась, но тщетно — её не пускали ни верёвки, ни мощная хватка чужой руки. Юнхо не ответил, зато снова откликнулась замершая у шкафа Аврора: — Он не понимает, почему не видит никаких изменений. Ты не обращаешься, с твоим телом ничего не происходит. Это сбивает его с толку. Тоже самое было и со мной. Рокки попыталась на неё смотреть, но рука Юнхо не давала ей повернуть голову в сторону неупокоенной души. — Теперь я понимаю, почему не обратилась от его укуса, — вздохнула Аврора. — Во мне был дар Охотниц Хала. Я подозревала в себе нечто странное, но меня не нашли в детстве и не отобрали у родителей в ваше Братство, и он не развился, этот дар. Я была невидимкой… И я чувствую в тебе знакомую кровь… Скорее всего, ты из линии сестры моей матери, из нашего рода. Поэтому возродилось со временем такое сходство. Мы связаны кровью. Были… Сейчас я лишь душа, что ищет забвения. У меня был нераскрытый дар Охотницы Хала, поэтому яд вампира на меня не подействовал. Как и на тебя сейчас. Поэтому в глазах Юнхо такой ужас — он не может создать себе вечную невесту. — Может, я мало добавил яда, — тихо-тихо пробубнил себе под нос Юнхо, не слыша стенания души неподалёку. — Ты и Аврору кусал? — выдохнула Рокки. — Хотел её обратить насильно? Это не любовь, это жажда обладания. — Что ты можешь знать о настоящей любви? Знаешь, сколько боли я испытывал, лёжа на этой кровати с её телом? — простонал Юнхо. Он отпустил её шею, закрывая ладонями своё лицо. Его вспышка головной боли длилась недолго, он отнял руки от себя и уставился на Рокки каким-то помешанным взглядом. — Я не могу отпустить тебя, Аврора, больше не могу. Ты поймёшь со временем и полюбишь меня. Я сделаю тебя счастливой, обещаю. Просто потерпи, и у нас будет вечность впереди. Ты станешь такой как я, и мы вместе это переживём. — Я Охотница Хала, мой дар не даст мне обратиться! — воскликнула Рокки. — Это всё напрасно! Тебе не сделать меня вампиром, ты просто убьёшь меня, высасывая кровь! Брови Юнхо сдвинулись на переносице. — Нет, — недоверчиво протянул он. — Нет… Нет-нет! Ты обратишься! — Не обращусь! Ты же сам видишь, что ничего не происходит. Это ведь тебя смутило, да? Она ахнула, когда Юнхо издал тихий рык, практически звериный, и махом оказался на ней сверху, запрыгнув с ногами на покрывало. Старая кровать чуть скрипнула, ощущая новый вес. — Что ты делаешь? — нервно спросила Рокки, видя недобрый блеск в его покрасневших глазах и чуть вытянувшихся зрачках. Юнхо прополз, в два резких движения оказался на ней сверху, нависая и хмуро смотря в её лицо. Он мгновенно прокусил свою ладонь до крови удлинившимися клыками и тут же зажал Рокки рот этой рукой. Она забрыкалась, издавая глухие возмущения, но тут же стиснула зубы обратно, чувствуя металлический привкус чужой крови. — Пей, — властно сказал Юнхо над ней. — Пей. Он вдавил руку сильнее в её рот, удушая и не давая вырваться. Рокки забилась под ним как рыба, выброшенная на берег. Из неё посыпались проклятия, но они тонули в чужой ладони. — Ты должна обратиться, — горячо прошептал Юнхо. — Я не могу больше потерять тебя, Аврора. Стань такой как я, прошу — не сопротивляйся нашей доле. Такова судьба. Он навалился на неё всем телом, убирая руку с её рта, но лишь для того, чтобы плотнее обхватить её руки. И Рокки тонко взвизгнула, ощущая острую боль, когда клыки возились в её шею. Она отчаянно забрыкалась, но её придавливали к матрасу. На запястьях уже образовались кровоподтёки от верёвок, так сильно она дёргала руками. Её попытки освободиться оказались жалкими. Обманчиво худое тело молодого барона было невероятно сильным. Он вжимал её собой в кровать, продолжая кусать и издавать тихие неприличные звуки, будто сам впадал в экстаз. Одна его рука начала бессвязно бродить по телу Рокки, сминая её бока, грудь, плечи в каких-то жадно-страстных вращениях. А потом и вовсе его ладонь нырнула под задравшееся свадебное платье, касаясь голой ноги, и скользнула вверх по бедру, принимаясь жмякать его и оставлять пальцами болезненные следы на коже. Рокки снова вскрикнула, воззвала к его разуму, но он её не услышал, продолжая впиваться в неё зубами, пить кровь и хаотично ласкать рукой свою жертву под собой. Она чувствовала его нарастающее возбуждение — кровь срывала последние оковы его сдерживания. Дело было дрянь. Её не обратят, так нечаянно выпьют досуха, и она банально сдохнет от потери крови. Ну, и судя по его блаженным стонам, её тут ещё и взять могли прямо на кровати. — Нет-нет-нет, борись, не дай отраве проникнуть в тебя! — над ним склонилась окровавленная Аврора, печально смотря на этот акт насилия. Рокки прошипела, не в силах что-то сказать. По венам будто разливалось нечто тяжелое. Яд вампира мог обездвиживать жертву, заставляя обмякать её в руках мучителя, а ещё он явно содержал в себе возбуждающие вещества, отчего хотелось размякнуть и блаженно стонать. Так эти кровососы и пили, буквально дурманя свою добычу в своих руках. Рокки зажмурила глаза, а потом резко открыла их. Она раскрыла одну ладонь, пальцами рисуя в воздухе заклинательную фигуру. Для оборонительной и атакующей у неё не было замаха и сил, поэтому в голову пришло только одно, глядя на Аврору, склонившуюся над ними. Слабый магический знак сорвался с ладони Рокки и полетел в душу девы. Два полукруга поднялись вверх над окровавленной фигурой в разорванном платье, и они слились друг с другом. Этот знак Охотницы стал силой, которая заключалось в том, чтобы на краткое мгновение передаться душе, дав ей возможность полностью контролировать физические предметы. — Дай мне клинок! — взмолилась Рокки, глядя на неё. — Дай… мне… оружие…защищ… Она глухо выдохнула, когда зубы Юнхо сильнее впились в её шею, высасывая ещё больше, и её глаза начали закатываться. Светящаяся Аврора метнулась вбок, к стулу, где лежали сброшенные вещи Охотницы, когда её переодевали. Рокки не знала, сможет ли в таком состоянии атаковать вампира клинком, но она не могла не сопротивляться. Она должна была… Аврора тут же вернулась и нависла обратно над ней, но… но в её руках не было клинка Сайенсальвар. Вместо этого заклинательного знака хватило на то, чтобы душа смогла надеть ей на палец… кольцо. Рокки нахмурилась, смотря на свою руку, где на безымянном пальце теперь оказалось кольцо оборотня, то самое, что подарил ей Уён перед входом в замок. Захотелось сразу заскулить от разочарования, и силы мгновенно исчезли из души, лишая её возможности взаимодействовать с вещами. Рокки тщетно пыталась сопротивляться, но слабость разливалась по телу, лишая её всяческих сил и надежды. — Пожалуйста, сопротивляйся, — прошептала над ними Аврора и стала нервно отходить назад. — Пожалуйста, перестань, мне больно, я не хочу… — простонала Рокки, чувствуя, как совсем слабеет, и перед глазами вращается потолок. — Не надо. — Не могу… я больше не отпущу тебя, милая, — простонал Юнхо, тяжело дыша, когда оторвался от её шеи. Его губы переместились к углублению у основания её горла, медленно скользя языком по шее и слизывая капли крови. Он снова издал тихое рычание, похожее на жадное возбуждение. Юнхо приподнял голову, глядя в тяжело дышащее лицо Рокки. Он выглядел устрашающе: чуть взлохмаченные волосы, горящие неестественно красным глаза с полубезумным взглядом и окровавленные губы. Юнхо вновь наклонился, но уже для того, чтобы впиться в её рот с остервенелым поцелуем. Его тело сильнее вжалось в её, вдавливая в покрывало. Рокки замычала, тщетно брыкаясь, она сжала губы, чтобы кровь не капала ей прямо в глотку — их лица уже были перепачканы размазавшейся кровью. Сердце Охотницы стучало так громко, что она с трудом расслышала очередной полурык Юнхо. Его язык и губы свирепо впивались в её губы, и она чувствовала, как её голова шла кругом, воздух входил в лёгкие слишком быстро и не глубоко. Как вдруг стекло в окне разлетелось вдребезги с невероятным шумом. Юнхо мгновенно вскинул голову и яростно зашипел, но это всё, что он успел сделать, потому что его тут же снесло огромное тело. Как во сне Рокки увидела гигантского оборотня, просто здоровейнейшую махину, чёрную глыбу, что со страшным рёвом снесла вампира с неё, и обе мужские твари завалились на пол. Юнхо неистово взвыл, его рёв был похож на шипение змеи, а рёв оборотня — на раскат грома. Они перекатились на полу, яростно мельтеша конечностями, и барон вдруг неестественно отпрыгнул в сторону. Его будто унесло назад невидимой силой, и он как прижавшийся паук оказался на стенке у потолка, хватаясь за неё невидимыми присосками на пальцах и стопах. Лицо Юнхо чуть вытянулось, словно мутировало, и взору предстала страшная окровавленная пасть. Он уставился красными глазами на растопырившего лапы огромного оборотня, который взирал на него снизу-вверх, устрашающе клацая зубастой челюстью. — Уён… Милый… — выдохнула душа Авроры. Она с болью смотрела на огромную чёрную тварь. — Не понимаю, — прошипел Юнхо, мимолётно бросая взгляд на разбитое окно, в которое влетел оборотень. — Как ты прошёл заклятие?! Рокки моргнула, а потом вскинула голову, посмотрев на свою руку, где на пальце сейчас было то самое кольцо, подаренное Уёном перед замком. В голове моментально вспыхнули чужие слова: «Оборотень сможет войти замок только в том случае, если окажется внутри него, тогда заклинание защиты от оборотня разобьётся…» «Это кольцо из королевского оборотня, который меня укусил и обратил. Я всё же смог отомстить ему и убил его… Вот из его грудной клетки вырезал это кольцо…» Рокки перевела взгляд обратно на Уёна. Ей было плохо видно, привязанной на кровати, но она сумела разглядеть отсутствующий палец на передней лапе. И вспомнила, как в деревне обратила внимание, что у Уёна не хватало безымянного пальца. — Ты соврал! Кольцо, что ты мне дал, оно не из кости другого оборотня! — воскликнула она, мгновенно догадываясь. — Ты сделал его из кости своей фаланги! — Вот же!.. — Юнхо мрачно усмехнулся, смотря на него с потолка. — Сукин сын! Хитрый, хоть и нюней выглядишь! Но тебе здесь ловить нечего! Эта Аврора — моя! Уён взревел и подскочил с пола, но сделал лишь обманный манёвр и не кинулся на Юнхо. Он неестественно извернулся в прыжке и сиганул всей массой на кровать. Рокки в ужасе увидела, как на неё полетел могучий, нереальных размеров оборотень, и его глаза горели жёлтым, будто светились мистическим огнём. И в воздухе растопырились длинные толстые когти. От секундного испуга она вскрикнула и зажмурилась, вжимаясь в кровать, которая тут же скрипнула под большим весом. Но когти не полоснули её тело, а резанули по первой верёвке на руке, практически филигранно, не задев тонкое запястье. Однако Уён тут же глухо выдохнул, потому что на него сверху налетел с потолка Юнхо, и его отросшие тонкие, но острые когти вместо ногтей вонзились в тело оборотня. Сил у вампира оказалось о-го-го, потому что он смог скинуть с кровати одним махом многокилограммовую махину. — Ты её не тронешь своими грязными лапами! — рявкнул Юнхо, уже совсем непохожий на себя прежнего. И дело было не в исказившейся пасти, кровавых глазах и когтях. А в его взгляде уже виднелся злой и разгневанный зверь, готовый убивать за своё. Вампир и оборотень удивительно слажено зарычали вместе и при этом так по-разному. А затем кинулись друг на друга с остервенением. Комната превратились в жуткую арену для боя: две твари принялись крушить всё на своём пути, мебель летела в щепки, всё падало с грохотом, пока два тела швыряли один одного из стороны в сторону. Вой поднялся такой, что у любого человека с крепкими нервами кровь застыла бы в жилах. Юнхо практически перемещался в пространстве, его лицо сильно исказилось, превращаясь в маску жуткой твари, он не уступал в силе и скорости огромному оборотню. Но Рокки не следила за поединком. Одна её рука оказалась освобождена, и она принялась быстро развязывать верёвки со второй кисти, не обращая внимания на болезненные кровоподтёки и слабость в теле от укуса в шею. Пальцы едва слушались, с трудом справляясь с узлами, пока впереди неё не утихали звуки ужасающего боя. Наконец-то получилось, и освобождённая Рокки не без труда слетела с кровати. — Пожалуйста! — тут же раздалось возле неё. Она повернула голову, смотря в упор на душу возле себя. — Прошу тебя! — с горечью молвила Аврора. — Уничтожь мои останки! Подари мне спокойствие, а им — свободу от совести из-за меня, — вздохнула она так, будто могла вдыхать воздух. Оборотень и вампир продолжал крушить мебель вокруг. Аврора же умоляла: — Прошу тебя! Юнхо возродится, а Уён смертный! Не дай ему погибнуть просто так! Он же не остановится! Мой скелет в маленькой темнице, спуск спрятан за шкафом! Рокки пыхтела, она нервно поджала губы. Ну и что ей делать? В любом случае, одну часть уговора она не выполнила для Стражницы — у неё не было признания, а упокаивать души — её работа. Она кивнула Авроре и бросилась к шкафу, на бегу подхватывая валяющийся на полу клинок Охотницы. Внутри оказалась потайная дверь, которую она быстро распахнула. К счастью, на стенах горели факелы, и она помчалась по частично освещённой лестнице вниз, игнорируя звуки боя двух противников. Помещение под покоями младшего Кромера напоминал небольшой склеп с разрисованными стенами. В центре на постаменте стоял богато украшенный раскрытый гроб размеров на двух людей минимум. Внутри, на шёлковых тканях, похожих на здоровенное полотно-покрывало, лежал в искусственных бумажных цветах скелет в белоснежном платье. Его руки были театрально сложены на груди, словно останки мёртвой девы спали глубоким сном. Мясо со всей плотью давно исчезло, а кости явно были вычищены заботливой рукой. — Это я, да, — тихо произнесла Аврора, останавливаясь возле Рокки, положившей руку на край гроба. — Здесь я уже лежу век, не в силах сбежать от Юнхо. Ты поможешь мне? — Хорошо, — кивнула Рокки, быстро подходя к стене и снимая один факел. Она пошла обратно к останкам души, но едва не упала на пол от слабости, пошатнувшись на ходу. — Прошу тебя, держись! — взмолилась Аврора, оказываясь над ней. — Ты не обратишься, я знаю. — Не обращусь… — простонала Рокки, с трудом распрямляя спину. В голове всё ходило ходуном, её тошнило. — Но сдохну от потери крови, если на то пошло, — она не без труда развернулась, смотря на душу перед собой. — Я помогу тебе, но перед этим ты можешь быстро сказать, что произошло? Или на тебя распространяется тайна этого места перед Стражницей? — Не знаю, что за тайна, но я могу рассказать, — ответила Аврора. — Но это может быть долго. Позволь я покажу. — Как? Каким образом? — У меня был плохо раскрытый дар провидицы. Положи свою руку на камень клинка, я положу сверху, тогда сила позволит мне поделиться с тобой своими воспоминаниями. Хорошо? — Хорошо, — согласно кивнула Рокки. У неё не было времени, учитывая ужасающие звуки наверху. Она быстро положила руку на камень Сайенсальвар. Аврора тут же положила свою призрачную ладонь поверх её кисти. И магия забурлила над ними. Рокки невольно вздрогнула, когда в её сознании понеслись чужие воспоминания.