Горячее послание

День растягивался перед Севеном, как бесконечный коридор в кошмаре — длинный, унылый и без единого просвета в конце. Каждая секунда в этой аудитории, пропитанной запахом старой меловой пыли и всеобщей апатии, была испытанием на прочность. Ноли — его единственный спасительный островок в этом академическом аду — предательски слёг с температурой, оставив его одного на растерзание бессмысленному марафону лекций. Севен сидел, уткнувшись подбородком в ладонь, и тупо наблюдал, как преподаватель выводит на доске замысловатые формулы. Мел скрипел с таким звуком, будто скребли по его собственным нервам. Эти символы и уравнения никогда не понадобятся никому в этой аудитории, включая самого лектора, что делало процесс вдвойне невыносимым. Мысли путались, накатывали тягучими волнами скуки и слипались, как старые, пожелтевшие страницы в забытой книге. «Почему я вообще сюда пришёл?» — этот навязчивый вопрос молоточком стучал в висках уже несколько часов подряд. Может, стоило соврать, что у него тоже грипп? Или что умерла бабушка? Второй раз за месяц, конечно, было бы подозрительно, но кто станет проверять? А теперь вот сиди, страдай, смотри, как препод монотонно бубнит, словно робот с севшей батарейкой, и жди, когда же, наконец, прозвенит звонок. Севен украдкой взглянул на часы. 09:40. Черт возьми,прошло всего десять минут с начала пары. Вечность. Целая вечность в аду. Он подавил стон, готовый вырваться из груди, и уронил голову на прохладную поверхность парты, чувствуя, как его сознание медленно уплывает в никуда. «Я не выживу. Это конец.» Но мысли о скорой кончине прервало внезапное воспоминание о телефоне, смиренно покоившемся в глубине кармана. Тихое, почти инстинктивное движение — и вот он уже украдкой скользнул взглядом по аудитории, оценивая обстановку. Никто не смотрел в его сторону. Преподаватель уткнулся в конспект, бормоча что-то себе под нос, а сокурсники либо клевали носом, либо так же, как и он, имитировали интерес, уткнувшись в экраны своих устройств. «Ну хоть кто-то адекватный тут есть», — мелькнула в голове спасительная мысль. И вот, через несколько мгновений, телефон уже лежал на коленях, искусно прикрытый складками свитера. Палец автоматически листал ленту — мемы, репосты, глупые споры. Ничего, что могло бы по-настоящему отвлечь от этого пожирающего душу вакуума. Он уже собирался заблокировать экран, смирившись с своей участью, как вдруг... Тихая, но ощутимая вибрация. Уведомление всплыло поверх всех окон, подсветив его лицо в полумраке аудитории: Ноли. Прикреплённое фото. «Больной. Говорил, что даже встать не может, а щас что?» — мысленно возмутился Севен, но сердце почему-то ёкнуло — то ли от неожиданности, то ли от чего-то другого, чего он пока не хотел признавать даже самому себе. Сообщение открылось. Экран заполнился изображением. Ноли лежал в кровати, укутанный в одеяло до самого носа. Лицо раскрасневшееся, волосы растрёпаны в художественном беспорядке, а глаза блестели неестественно ярко, будто в лихорадочном бреду. Под фото красовалась подпись: "Ну что ты там, еще не загнулся?" Губы Севена сами собой дрогнули в едва уловимой улыбке. «Чёртов идиот. Даже болеет театрально и на показ». Он быстро набрал ответ, стараясь сохранить маску безразличия: — "Вот прям щас собираюсь☠️" Три точки. Ноли печатает. Севен невольно прикусил губу,чувствуя, как нарастает странное ожидание. — "Ох ты ж мой бедненький..." Пауза. Снова три точки. Дразнящие, многообещающие. — "А хочешь, я тебе помогу? (^ ^)" Севен почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Как, интересно? Прискачет галопом в корпус, чихая и кашляя?» Сомневаться в Ноли было глупо — этот безумец был способен на всё. Севен уже собирался отправить саркастичное "попробуй", но остановился. Вдруг Ноли и вправду что-то задумал? Может, ему удастся скрасить своим недолгим присутствием эти последние минуты пытки? — "Ну давай" — отправил он, еще не подозревая, что его ждет дальше. Но ответа не последовало. Минута. Две. Три. Севен фыркнул и сунул телефон обратно в карман. И на что он, собственно, надеялся? Что Ноли и вправду напишет «Хорошо, жди меня через минуту»? Вряд ли он даже пальцем пошевелит, если придётся идти в колледж. Лекция плыла где-то на фоне, как назойливый шум дождя за окном, а Севен снова погрузился в пучину скуки.

***

Неожиданно для себя... Снова вибрация. Сердце Севена ёкнуло сильнее прежнего, отдаваясь гулким эхом во всем теле. Он резко наклонился, делая вид, что поправляет шнурок, и почти вырвал телефон из кармана. Прошло полчаса мучительного ожидания, и теперь на экране красовалось уведомление о новом сообщении от Ноли — на этот раз прилагалось видео. Севен, сам того не понимая, тяжело сглотнул и убрал весь звук на телефоне — мало ли что там... Нажав на кнопку воспроизведения, он увидел знакомую комнату общежития. Камера дрожала, будто Ноли держал телефон в руках, расхаживая по комнате. Его голос, конечно, не был слышен, но по движениям губ и живой мимике было ясно — он что-то с энтузиазмом объяснял, активно жестикулируя. Потом он внезапно остановился и присел на пол перед большим зеркалом у входной двери. Поставив телефон так, чтобы в кадре было его отражение, Ноли устремил взгляд прямо в камеру, и для Севена это выглядело так, будто друг заглядывает ему прямо в душу... Его собственное дыхание замерло. «И что он задумал?» Ноли ухмыльнулся своему отражению (Севен клялся что мог услышать этот его смешок) и начал неспешно стягивать с себя штаны. Севен застыл. Это зрелище отняло у него дар речи. Сначала мелькнули бледные косточки таза, но из-за мешковатого худи было почти ничего не видно. И словно по телепатической связи — Ноли медленно, с игривой театральностью приподнял подол худи, обнажая плоский, бледный живот...и... О. Боже. Из-под тонкой ткани боксеров чётко вырисовывался силуэт уже твёрдого члена. Куда была направлена головка — уже темнело мокрое от предэякулята пятно. Телефон чуть не выпал из внезапно вспотевших ладоней. Кровь ударила в лицо, заложило уши, а в висках застучал пульс. По спине пробежали мурашки. «Это же…Это же на камеру… Он же специально… Он знает...» Севен судорожно выключил экран, но выжженная картинка уже навсегда врезалась в его мозг, как раскалённая игла. Он чувствовал жар расползающийся по щеках и лёгкую дрожь в коленях. В этот момент преподаватель что-то спросил у группы, обводя аудиторию усталым взглядом. Севен инстинктивно поднял руку, даже не осознавая, что говорит. Его голос прозвучал хрипло и чуждо, будто ему пережали горло: — Можно выйти?

***

Севен заперся в дальней кабинке уборной, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене. Сердце колотилось где-то в горле, так громко и бешено, что, казалось, его эхо отражается от стен. Воздух был влажным и пахло хлоркой и дешевым освежителем. «Что за идиотский, сумасшедший поступок? Что это вообще было?» Он сжал телефон в дрожащих пальцах, чувствуя, как стекло нагревается от его кожи. Видео всё ещё было в переписке. Желание продолжить просмотр манило и пугало одновременно. «Надо просто удалить...» Но его большой палец, будто живший своей собственной жизнью, сам нажал «воспроизвести». На этот раз — он прибавил звук, и тут же замер. — "Ну что, скучно?" — голос Ноли был севшим, чуть хрипловатым от простуды, но в нём явно звучала насмешливая нотка. — "Сидишь там, на своей глупой паре. Один..." Камера дрогнула, когда он умостился поудобнее у кровати, и Севен увидел, как его друг проводит ладонью по животу, медленно, почти нежно, останавливаясь на резинке боксеров. — "Держу пари, ты сейчас краснеешь." — Ноли усмехнулся, и его пальцы потянули ткань вниз, окончательно обнажая упругий, уже полностью возбуждённый член. Севен резко, почти болезненно, втянул воздух. В ушах зазвенело. Не смотря на противоречащие ощущения, Севен не мог не подметить что его 'друг' был довольно красив. Осторожные черты и аккуратные изгибы тела... — Черт тебя дери, Ноли... — прошептал самому себе Севен, ощущая как эти мысли заставили его собственный член слегка подрагивать. На экране Ноли лениво обхватил себя пальцами, медленно провёл от основания к головке, осторожно размазав по кончику выступившую прозрачную каплю смазки. Его грудь заметно вздымалась. — "Нравится?" — он приподнял бровь, явно наслаждаясь моментом и той властью, которую имел над зрителем. — "Я о тебе думал." Севен почувствовал, как его тело мгновенно и предательски отозвалось на это зрелище. Кровь прилила вниз, пульсируя, и он сжал зубы, пытаясь игнорировать нарастающее, тугое давление в брюках. Было жарко. Душно. «Так нельзя. Это неправильно. Он же… друг. Или нет? Что мы вообще делаем?» Но мысли уже путались, тонули в нарастающей волне возбуждения. Разум кричал одно, а тело требовало совершенно другого. На видео Ноли достал откуда-то из-за кадра небольшой флакон с прозрачной смазкой, выдавил щедрую порцию на пальцы и, раздвинув ноги шире перед зеркалом, провёл влажной, блестящей ладонью между бёдер. Его веки дрогнули, а губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда кончики пальцев коснулись напряжённого кольца мышц. Он смотрел в камеру, не отрываясь. Севен не выдержал. Сопротивление было сломлено. Трясущейся от возбуждения рукой он едва справился с ремнем, расстегнул молнию, стянул джинсы и боксеры до колен, освобождая собственный твёрдый, болезненно возбужденный член. Его рука обхватила его почти рефлекторно, и он застонал сквозь стиснутые зубы, когда пальцы скользнули по чувствительной, уже влажной головке. Он прислонился спиной к стене, чтобы не упасть. На экране Ноли уже вводил в себя сразу два пальца, пока его тело слегка содрогалось в сладостной судороге, но губы растянулись в победной, довольной ухмылке. — "Представляешь, как тут тесно и горячо…" — он прикусил нижнюю губу, медленно, методично двигая пальцами глубже, начиная слегка разводить их внутри. — "А теперь представь, что это не мои пальцы, а твой член..." Севен зажмурился, уже не в силах сопротивляться. Его мозг услужливо нарисовал эту картину: Он — на месте этих пальцев. Он — внутри Ноли. Он чувствует его жар, его напряжение, то, как податливые стенки сжимают длину члена, слышит его прерывистое дыхание. Его собственная рука ускорилась, кулак скользил по всей длине. Предплечье напряглось от быстрых, отчаянных движений. Второй рукой он сжимал телефон, пытаясь всегда держать свой взгляд на экране, чтобы не пропустить ни одного выражения лица и вздоха Ноли. Ноли на видео тоже ускорился, его свободная рука сжала член, циклично водя кулаком вверх и вниз. Пальцы скользили в такт с ритмичными движениями внутри себя. Его лицо искажалось гримасой наслаждения. — "Севен…" — он прошептал его имя хрипло, страстно, и это прозвучало как последний удар по всем запретам. Горячая, сокрушительная волна накатила снизу живота, и Севен резко прогнулся, подавляя громкий стон, уткнувшись лицом в собственное предплечье. Он чувствовал, как всё его тело сжимается в мощном спазме, как сперма горячими, густыми полосами вырывается на пальцы и пачкая холодный кафель пола. Ноги подкосились, и он еле удержался на ногах, тяжело дыша. На экране Ноли тоже был на пике — его дыхание участилось, тело напряглось в дуге, и через секунду он застонал, кончая себе на живот, глядя прямо в камеру, будто пытаясь словить взгляд Севена. Пока двое, казало бы, пытались в унисон отдышаться и прийти в себя, Ноли снова подал голос. Его дыхание постепенно выравнивалось. — "Если ты дрочил, надеюсь, у тебя еще остались силы на меня" — в своем обычном, чуть насмешливом тоне заявил Ноли, с глубоким вздохом пытаясь дотянуться до телефона. После этого — видео резко оборвалось, оставив Севена в гулкой тишине туалетной кабинки. Севен опустил голову, всё ещё дрожа, теперь просто наблюдая за тем, как экран постепенно гаснет, отражая его собственное запыхавшееся лицо. Да. Силы у него определенно остались...