Глава 5. Ворон и да Винчи
17 сентября 2025 г., 06:40
Энид вернулась к своему человеческому обличью спустя двенадцать часов после инъекции. Когда это случилось, она издала такой дикий вопль, что я пулей выскочила из постели и понеслась к ней.
Пробегая мимо лаборатории, я едва не столкнулась с Айзеком, который тоже не смог проигнорировать чересчур бурную реакцию Энид и вышел в холл.
– Она всегда так кричит? – озадаченно спросил он.
– Только если собирается кого-нибудь растерзать, – сухо ответила я. – Так что лучше запрись в лаборатории.
Найт фыркнул и скрылся за дверью в свою святая святых.
Отперев замок слегка дрожащими пальцами, я ворвалась в подвал и тут же угодила в удушающие объятия Энид.
– Уэнсдей, у нас получилось! Нет, у тебя получилось! Посмотри, я снова человек!
Она отпустила меня, переместилась в центр подвала и принялась выделывать пируэты. Накануне я оставила ей кое-какую свою одежду, и сейчас Энид, облачённая в мои водолазку и брюки, походила на миниатюрный смерч.
– Перестань, иначе у меня закружится голова, – воззвала я.
Она остановилась и всплеснула руками.
– Как тебе удалось создать эту чудо-вакцину?
– Никак, – пожала я плечами. – Её создала не я.
– А кто же?
– Поверь, тебе не стоит знать.
– Но почему? Я хочу хотя бы сказать спасибо этому доброму гению.
– Я ему передам. Кстати, ты вполне можешь сказать то же самое Бруно. Для разработки сыворотки требовалась кровь обычного оборотня, и он любезно одолжил свою.
– Ты… ему рассказала?
– Разумеется, не во всех подробностях. Лишь намекнула, что тебе нужна помощь.
– И Бруно сразу согласился? Или ты его запугала?
– Он оказался не настолько безнадёжен.
Энид широко улыбнулась.
– Я рада, что именно ты – моя лучшая подруга, Уэнсдей.
– Спешу напомнить: я ненавижу сантименты.
Она громко рассмеялась.
– Ты неисправима. А теперь пойдём отсюда. Я больше не могу видеть эти стены.
Мы двинулись наверх. Я шла впереди, готовая отвлечь внимание Энид в случае внезапного появления Айзека.
Но он не появился.
В моей спальне была ещё одна кровать, поэтому я, недолго думая, поселила Энид у себя. Она направилась прямиком в ванную, откуда через несколько секунд раздалось фальшивое пение. Я терпеливо ждала её возвращения, прикидывая в уме наименее обидный для подруги сценарий нашей дальнейшей беседы.
И как только Энид выплыла из ванной, пунцовая, словно варёный омар, я обрушилась на неё с известием:
– Утром я отвезу тебя в «Невермор», где ты сможешь дождаться своих родителей.
Энид насупилась.
– Так скоро? Мы же на каникулах. Разве нельзя позвать Бьянку или Агнес и устроить девичник? К чему такая спешка?
– У меня полно дел. И я не намерена отвлекаться на глупые посиделки.
– Они вовсе не глупые!
– Ладно, я имела в виду другое. Однако мне действительно некогда прохлаждаться.
– Хорошо, я поняла. Спасибо за то, что втиснула меня в свой насыщенный график.
– Энид, у тебя нет причин злиться.
– Я не злюсь. Просто немного расстроена.
Она встала перед зеркалом и начала расчёсываться.
Я тихо улизнула из комнаты. И, вопреки всем законам логики, ноги сами понесли меня в лабораторию.
Несмотря на то, что часы показывали далеко за полночь, Айзек всё ещё был там. Он склонился над прозрачным кубом, в котором в приветственном жесте замер механический протез правой кисти.
– Вижу, ты уже устала от общества подруги, – не оборачиваясь, прокомментировал Найт.
– Ничего подобного, – отрезала я. – Энид просила, чтобы я поблагодарила тебя от её имени.
– Принято, – Айзек воззрился на меня через плечо. – Но ты ведь пришла сюда не только за этим, верно?
– Расскажи мне про сыворотку.
Он выпрямился во весь рост и окончательно повернулся в мою сторону.
– Что именно тебя интересует?
– Например, поможет ли она другим альфам.
Айзек отрицательно покачал головой.
– Нет, если мутация стала необратимой. Чем больше времени прошло с момента превращения в альфу, тем ниже шансы.
– А на чём строится принцип действия сыворотки?
Взяв со стола свой журнал, он раскрыл его примерно посередине.
– Иди сюда.
Я приблизилась к нему и с любопытством уставилась на ровные ряды формул, выведенные крупным аккуратным почерком.
– Что это за наскальная живопись?
– Так на языке биоинженерии выглядят молекулы, способные редактировать геном, – невозмутимо пояснил Найт. – Часть белков используется для связи с комплементарной последовательностью в ДНК и её разрезания. Далее в игру вступает рибонуклеопротеидный комплекс, позволяющий регулировать генную активность. Он и остановил нежелательную экспрессию в клетках твоей подруги.
– Звучит слишком напыщенно, – заметила я.
– Не притворяйся, будто тебе всё понятно, – усмехнулся Айзек.
– Ты явно меня недооцениваешь, – сердито выпалила я.
Меня действительно задело, что он усомнился в моих умственных способностях.
Найт положил журнал на место, подошёл к окну и с минуту молча вглядывался в темноту снаружи.
– Пожалуй, мне следует подышать свежим воздухом, – решил он.
Я зачем-то увязалась за ним.
Мы устроились на верхней ступеньке крыльца. Ворон и да Винчи. Две тёмные души, в чьей власти было сжечь дотла этот жалкий мир, прогнивший насквозь. Айзек смотрел на звёзды.
А я смотрела на Айзека.
И думала о том, как талантливо он откатил назад самые негативные последствия собственных злодеяний. Сначала вычислил, куда пропала Энид, а затем избавил её от суровой участи навсегда остаться хищником.
Зато Тайлер, даже отказавшись от своих абсурдных планов на месть, был бы чудовищно бесполезен во всей этой ситуации. Улыбкой и кофе можно исправить лишь плохое настроение. И то отнюдь не всегда.
Прохладные пальцы Найта вдруг легли на мою руку.
– Я не выношу, когда ко мне прикасаются, – громко сообщила я.
– Тем не менее, руку ты не убрала.
Уязвлённая его замечанием, я резко отодвинулась.
– Ты прав, так гораздо лучше.
– Я тебе не враг, Уэнсдей, – мягко произнёс Айзек, поднялся на ноги и, спустившись с крыльца, зашагал прямо во мрак.
«Просто ты ничего об этом не помнишь», – мысленно возразила я ему вслед.
