Идеальный шиноби

Жертва (/ˈsækrɪfaɪs/): «Акт добровольного отказа от чего-либо ценного — такого как время, ресурсы, комфорт или сама жизнь — ради высшей цели, задачи или благополучия других». Вы когда-нибудь задумывались, что такое любовь на самом деле? Не в философском или романтическом смысле, а как объективно определённое и хорошо структурированное понятие. После того как я покинул Белую Комнату и присоединился к Высшей школе содействия воспитанию, в своём предыдущем мире я стал интересоваться этим понятием. Я воспринимал любовь как нечто чуждое, незнакомое — то, чего я был лишён во время моей подготовки в Белой Комнате. Это не было эмоцией, которую я испытывал, и не было той, которую я считал необходимой. Однако моё любопытство побудило меня провести эксперимент. Я начал с того, что завёл отношения с Каруизавой Кей. Я решил использовать её как учебник, средство для постепенного понимания механики романтики — обычные разговоры, игривые поддразнивания, акт объятий, и даже физический контакт, такой как держание за руки или поцелуй. Я препарировал эти взаимодействия, рассматривая их как простые данные, подлежащие анализу. Однако в конце концов мой учебник оказался недостаточным. Сколько бы времени я ни проводил рядом с ней, как бы хорошо я ни играл роль парня, я ничего не чувствовал. Не было эмоциональной реакции, не было чувства тепла или привязанности. Итак, я отбросил эксперимент, заключив, что неудача была вызвана несоответствием инструмента, а не самого метода. Мой следующий эксперимент был с Ичиносе. Этот случай был более сложным. В отличие от Каруидзавы, чья привязанность проистекала из зависимости, влечение Ичиносе ко мне было вызвано чем-то гораздо более первобытным — желанием. Это была не романтика, а скорее физическое влечение, похоть в её чистейшей форме. Её тянуло ко мне, но, несмотря на повышенную интенсивность её эмоций, я снова ничего не чувствовал. Эксперимент дал тот же результат. В этот момент я начал рассматривать возможность того, что моя подготовка сделала меня неспособным испытывать любовь или привязанность в любой форме. Однако, когда я оглядываюсь назад, что-то в моём втором году теперь кажется мне подозрительным. Хорикита Сузуне. Я никогда не рассматривал её как эксперимент, и у меня не было никакого намерения использовать её для дальнейшего изучения любви. И всё же, во время случайного разговора в кафе, произошло нечто неожиданное. Я улыбнулся. Это не было просчитанным действием. Это не было сделано с скрытым мотивом. Это была спонтанная, инстинктивная реакция — та, которую я не мог объяснить. Я снова и снова анализировал это событие, пытаясь понять, что могло спровоцировать такой исход, но не нашёл логического ответа. И, что более важно, это никогда больше не повторялось. К концу моего второго года я решил покинуть класс Хорикиты. Я завершил свой эксперимент над любовью, сместив своё внимание на последний тест — посмотреть, смогут ли другие классы победить меня, если я выложусь по полной, после того как провёл последние два года, систематически перевоспитывая их. В итоге, я и остатки класса Сакаянаги выпустились из класса А, в то время как мечта Хорикиты была разбита, раздавлена под тяжестью моего собственного эгоистичного желания и моего неудачного эксперимента. Сколько бы раз я ни пытался проиграть, этого просто не происходило. Возвращаясь к понятию любви, в Православном Христианстве есть интересный идеал: жертва Иисуса Христа ради человечества, его страдание, предназначенное для того, чтобы освободить людей от их грехов. Богословская дискуссия вокруг этого обширна и сложна, способна заполнить часы дебатов, но одна ключевая идея выделяется — его любовь к человечеству. Эта любовь интригует, потому что, несмотря на её предполагаемую безграничную природу, он всё же позволил людям испытывать боль и страдания. Более того, признано, что грех и неудача — неизбежные аспекты человеческой природы. И всё же его любовь определяется его готовностью прощать, переносить страдания ради других. Одним словом, его любовь можно определить как жертву. И это имеет смысл. Как гласит история, его пытали самым мучительным из возможных способов, и он всё равно простил тех, кто причинил ему зло. Теперь, подлинность таких событий — это совершенно другая дискуссия. Но, учитывая, что я был перевоплощён существом, которое можно интерпретировать как бога, существование таких фигур не является полностью неправдоподобным. Однако моя цель не в том, чтобы перейти в христианство; скорее, она в том, чтобы проанализировать его определение любви. Если любовь определяется как готовность пожертвовать собой ради другого, то моя неспособность испытывать её вполне логична. Я был подготовлен с рождения, чтобы побеждать, любой ценой. Жертва никогда не была вариантом, если она не приводила к абсолютной победе. Добровольно ставить себя в положение слабости ради другого человека — это невозможность. И, честно говоря, меня это устраивает. Долгое время мне было любопытно узнать о любви, я полагал, что это какое-то глубокое, мистическое понятие, выходящее за рамки моего понимания. В реальности, это не более чем сознательное решение сделать себя уязвимым перед другим человеком — ставить благополучие кого-то другого выше своего собственного. Привязанность Каруизавы ко мне проистекала из тщательно срежиссированной психологической манипуляции. Я организовал её травлю, следя за тем, чтобы я был тем, кто многократно её спасал. Со временем её подсознание связало меня с безопасностью, надёжностью и защитой. В её сознании я стал кем-то, ради кого стоит жертвовать. И если жертва без причины равна любви, то вполне естественно, что у неё развилась привязанность ко мне. Ичиносе, с другой стороны, была другим случаем. Её привязанность родилась не из зависимости, а из её врождённой доброй натуры — желания жертвовать ради других. Но означает ли это, что она любила всех? Нет. Моё тщательное планирование и манипуляции сделали её эмоционально уязвимой, что привело к тому, что она возложила то же самое жертвенное доверие на меня. Однако, поскольку я уже был в отношениях, она боролась со своими эмоциями, подавляя их, пока не нашла другой выход. Вместо того чтобы выражать любовь традиционно, она перенаправила её в сторону похоти — физического способа продемонстрировать своё желание жертвовать. Возможно, если бы я решил остаться в классе Хорикиты, я бы рассматривал её как нечто большее, чем просто инструмент. Но я уверен, что, независимо от обстоятельств, я бы не почувствовал любви. Что бы я ни сделал, результат остался бы неизменным. Учитывая всё это, нет причин продолжать искать ответы на тему любви — по крайней мере, в моей нынешней ситуации. Люди — не более чем инструменты. Ресурсы, которые можно использовать, манипулировать ими и выбрасывать, когда они перестают быть полезными. В конце концов, важны только результаты. Важна только победа. Мне не интересна мораль, и я не жажду ложного комфорта общения. Люди существуют, чтобы их использовали. Их сильные стороны должны быть эксплуатированы, их слабости — использованы. Если пешка должна быть принесена в жертву, я не буду колебаться. Если кто-то становится обузой, я устраню его без раздумий. Нет места для колебаний. Нет места для ненужных привязанностей. Что бы ни случилось дальше, я одержу победу.