Идеальный шиноби

Адаптация (/əˈdæptɪŋ/): «Процесс приспособления или изменения себя, поведения или систем для соответствия новым условиям, средам или вызовам». Тренировка — единственная константа. Каждый день начинается и заканчивается одинаково. Инструкторы не дают объяснений, не поощряют. Они требуют, и мы подчиняемся. Те, кто отстают, наказываются. Те, кто преуспевают, не получают признания. Нет награды, только выживание. Если эта учебная программа была похожа на Белую Комнату, я решил занять активную позицию. Превзойти саму систему. Победить тренировку до того, как тренировка победит меня. Выносливость — прежде всего. Десять километров. Каждый день. Одного расстояния достаточно, чтобы сломать некоторых детей. Нам не дают еды предварительно, воды во время. Тех, кто колеблется, заставляют бежать вдвое большее расстояние. Большинство детей изнурены после 5 километров. Я просто не останавливался. Почему я мог продолжать, когда другие терпели неудачу? Просто. Чакра. Даже с моим минимальным пониманием чакры, с достаточно хорошим биологическим пониманием человеческого тела я могу перенаправить небольшое количество чакры, которое у меня есть, и стимулировать производство АТФ митохондриями. Я обеспечивал, чтобы мои клетки генерировали больше энергии, чем обычно, не производя токсинов усталости с той же скоростью. Я перенаправлял чакру в свою печень и почки, усиливая выведение метаболических отходов в реальном времени, предотвращая накопление молочной кислоты. Я циклически изменял своё дыхание и с точностью замедлял частоту сердечных сокращений, поддерживая оптимальное потребление кислорода, не выгорая. Поэтому Данзо увеличил расстояние. Пятнадцать километров. Затем двадцать. Остальные боролись. Некоторые падали на полпути, их тела отказывались подчиняться. Их наказывали, били, пока они снова не вставали, заставляя заканчивать с окровавленными ногами и трясущимися конечностями. Я выполнял задания, как будто ничего не изменилось. Инструкторы заметили. Они перешёптывались между собой, пока я бежал, их глаза сужались, когда я поддерживал тот же темп от начала до конца. К концу месяца остальные потеряли вес, их тела ломались под нагрузкой. Следует силовая тренировка. Отжимания, подтягивания, приседания. Ношение утяжелённых сумок, пока наши мышцы не откажут. Инструкторы не дают отдыха. Когда ребёнок падает, его вес удваивается. Они быстро учатся, адаптируются или ломаются. Моё тело достигло примерно 60% уровня моего 14-летнего тела из прошлого мира с помощью чакры. Как? Увеличив нервно-мышечную рекрутизацию. Обычно люди используют только 60-70% своих мышечных волокон одновременно. Я использую чакру, чтобы преодолеть этот предел, задействуя почти 100% своих двигательных единиц, одновременно укрепляя связки, чтобы предотвратить травмы. Это звучит сложно и продвинуто, но после нескольких экспериментов, даже не имея возможности правильно направлять свою чакру, мои инстинкты адаптировались к новой «энергии» и преодолели обычный предел, зная, что чакра не позволит моим мышцам разорваться. Я поднимал самые тяжёлые сумки без колебаний. Когда они удваивали вес, я поднимал и это. Инструкторы начали переговариваться. Они не хвалили меня, похвалы в этом месте не существует, но я видел сдвиг в их выражениях. Данзо отдал простой приказ. Увеличить вес. К концу недели я нёс больше, чем любой из инструкторов. Другие дети смотрели на меня с тихой ненавистью. Я был причиной того, что их ад становился всё труднее и труднее с каждым днём. Мне было всё равно. Следующая тренировка — гибкость и ловкость. Уклонение от качающихся брёвен, маневрирование через полосы препятствий, ползание по густой грязи. Цель проста, адаптироваться к непредсказуемому движению. Качающиеся брёвна — самое непосредственное испытание. Тяжёлые, быстрые и безжалостные. Одна-единственная ошибка приводит к удару, а удар означает неудачу. Некоторые дети пытаются увернуться только за счёт скорости, пытаясь обогнать движения. Они первыми оказываются сбитыми. Другие колеблются, неверно рассчитывая время. Они падают так же быстро. Я уворачивался не на основе распознавания паттернов. Я синхронизировал свою чакру со своей сенсорной системой, усиливая свои механорецепторы и вестибулярное равновесие. Я чувствовал сдвиг в воздухе перед каждым ударом, предсказывая движение до того, как оно происходило. Я двигался по полосе, как будто тренировался на ней годами. Брёвна никогда не касались меня. Инструкторы обменивались взглядами. Данзо приказал им ускорить последовательность. Затем ещё раз. Затем снова. В конце концов, брёвна двигались так быстро, что никто другой даже не мог попытаться пройти курс. Остальные стояли в стороне, молча наблюдая, как я легко маневрирую сквозь хаос. Впервые я увидел что-то в глазах Данзо. Удовлетворение. Тренировка бесшумного движения имела тот же результат. Задача: пройти по сухим листьям без звука. Сначала это кажется невозможным. Малейшая оплошность приводит к резкому треску, немедленной неудаче. Некоторые дети пытаются ходить на цыпочках, перенося вес на пальцы. Ошибка. Звук тише, но всё ещё присутствует. Другие ходят медленно, осторожно ставя каждый шаг. Они ближе к успеху, но им не хватает последовательности. Бледный мальчик преуспел первым, равномерно распределив свой вес, следя за тем, чтобы ни одна часть его стопы не несла слишком большого давления. Это было эффективно. Но не идеально. Я превзошёл его мгновенно. Я использовал чакру, чтобы контролировать микро-напряжение в своих мышцах и на лету корректировал свою осанку. Каждый шаг был рассчитан на уровне миллиметров, моя проприоцепция была настроена на то, чтобы избежать даже малейшего звука. Данзо сузил глаза. Упражнение изменилось. Они положили стеклянные осколки среди листьев. Звук одного треска означал неудачу. Я адаптировался. Они положили рыхлый гравий, заставляя других спотыкаться. Я адаптировался. Они покрыли землю мелким песком, следя за тем, чтобы даже малейшее возмущение было обнаружено. Я адаптировался. В конце концов, я шёл по поверхностям, по которым должно было быть невозможно пройти без звука. Данзо просто кивнул. Следующая тренировка — контроль дыхания. Задерживание дыхания под водой для увеличения ёмкости лёгких. Простое упражнение, но жестокое в своём исполнении. Вода холодная, мутная. Нет возможности измерить время. Некоторые дети паникуют, даже не достигнув своих пределов. Они всплывают слишком рано, и их заставляют повторять упражнение. Другие заходят слишком далеко, теряя сознание, прежде чем они могут подняться. Их вытаскивают из воды, приводят в чувство только для того, чтобы снова погрузить. Я понижаю частоту сердечных сокращений, чтобы сэкономить кислород. Контроль чакры позволяет мне уменьшить потребление кислорода клетками и контролировать накопление CO2. Я манипулирую своей диафрагмой и подавляю рефлекс паники, который заставляет других всплывать. Когда я всплыл, инструкторы проверили время. Их глаза расширились. Данзо приказал мне снова погрузиться. Он смотрел, как я оставался под водой, совершенно неподвижный, пока остальные задыхались, хватая воздух. В конце концов, он позвал меня подняться. Я никогда не задыхался. Последний тест был подавлением эмоций. Ребёнка вытащили вперёд, заставив встать на колени. Инструктор встал перед ним, нанося удары без предупреждения. Тест. Урок. Мы должны были смотреть. Выдержать. Некоторые вздрогнули. Другие отвернулись. Их били за их неудачу. Бледный мальчик не отреагировал. Он понимал необходимость. Высокий мальчик оставался неподвижным, но его кулаки сжимались. Подавлял, но не был отстранён. Я просто смотрел. Я ничего не чувствовал. Ребёнок передо мной мог быть кем угодно. Его страдания были неважны. Боль была незначительной. Взгляд Данзо задержался на мне на долгое мгновение. Затем он повернулся к инструкторам. Приведите другого. Ещё детей вытащили вперёд. Больше боли. Больше криков. Остальные боролись, некоторые дрожали, некоторые дышали тяжелее. Я не реагировал. Это продолжалось. Один ребёнок. Затем другой. Затем ещё один. Кулаки высокого мальчика сжались так сильно, что они задрожали. Челюсть бледного мальчика напряглась. Оба они смотрели на меня с гневом в глазах. Я оставался неподвижным. https://img.wattpad.com/11732f51d3535798621b04ed81dbcabde37a93a7/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f5468793474786a4a38596e5733513d3d2d313531363431303639392e313835316339626139643630323031303930323731313334323534362e706e67 Инструкторы теперь наблюдали за мной. Я чувствовал их глаза, их любопытство. Их беспокойство. Данзо ничего не сказал. Но я знал. Он не остановится, пока не найдёт мой предел. И это именно то, чего я хотел. Учебная программа Корня #2 началась. Бой — это простое уравнение. Сила, скорость, углы. Оптимальный результат достигается, когда все переменные контролируются. В этом мире это называется тайдзюцу. Всем детям было поручено сразиться со мной. Высокий мальчик сжимает кулаки, когда выходит вперёд. Он крупнее меня, но его стойка нестабильна. Слишком много веса на его передней ноге — лёгкая возможность. Бледный мальчик задерживается сзади, его глаза насторожены. Он не хочет драться. Он понимает тщетность этого. Голос инструктора прорезает тишину. — Начните. Высокий мальчик бросается вперёд. Предсказуемо. Я смещаю свой вес и отхожу в сторону, мой кулак встречается с его рёбрами, когда он проходит мимо. Я чувствую, как удар проходит через мою руку — как минимум три сломанных ребра. Его инерция несёт его вперёд, и он падает на колени, задыхаясь. Остальные колеблются. Я — нет. Я двигаюсь между ними, нацеливаясь на слабости с хирургической точностью. Удар в солнечное сплетение. Расчётливый удар в челюсть. Подсечка ног до того, как они смогут восстановить равновесие. Один за другим, они падают. Они боятся ударить меня. Я вижу это в их глазах, в колебаниях их движений. Они боятся последствий неудачи, но меня они боятся больше. Трусы. Я хватаю одного за запястье и выворачиваю, вывихнув его плечо в одно мгновение. Он кричит. Инструкторы не реагируют. Они только смотрят. Последний падает, без сознания, прежде чем коснуться земли. Данзо наблюдает из теней, выражение лица нечитаемо. Я вижу, как он слегка кивает. Сложность будет увеличиваться. Тренировка на выносливость: Деревянные столбы усилены металлом под поверхностью. Кости обычного ребёнка разбились бы вдребезги при ударе. Высокий мальчик узнал это на горьком опыте — его кулаки уже опухли, его удары становятся слабее с каждой попыткой. Я делаю шаг вперёд и вбиваю свой кулак в столб. Боль мгновенная, резкий перелом проходит через маленькие кости моей руки. Неважно. Микротрещины запускают активность остеобластов, новая кость формируется более сильной, плотной. Чакра ускоряет этот процесс. Я повторяю движение. Снова. Снова. Боль второстепенна по отношению к цели. Тело адаптируется к стрессу, укрепляя затронутую область. Микротрещины заживут более сильными, плотными. Нервные окончания со временем притупятся. Кожа затвердеет в рубцовую ткань. Инструкторы приказали нам остановиться. Я — нет. Я продолжаю, пока кровь не потечёт свободно по моему предплечью, пока пальцы не перестанут нормально двигаться. Я слышу шёпот за спиной, голоса, пропитанные страхом, от других. — ...он не человек. — ...он сломает себе руку. Инструктор делает шаг вперёд. — Достаточно. Я опускаю руку. Я больше не могу сжать кулак. Переломам потребуется время для заживления. Я ускорю процесс, прикладывая контролируемое давление к затронутым областям. Данзо отдаёт один приказ. Увеличить сложность. На этот раз они приводят оперативника Корня. Он выходит вперёд, его присутствие спокойно, но сосредоточено. Он не делает ненужных движений, поддерживая плотную и эффективную стойку. Его левая нога немного впереди, колени слегка согнуты, руки подняты в защите, которая позволяет ему переключаться между нападением и защитой, не тратя лишнего движения. Его дыхание ровное — медленные вдохи через нос, контролируемые выдохи через рот. Он опытен. Я принимаю его стойку, держа свой центр тяжести низко. Моя правая нога немного смещается назад, давая мне возможность мгновенно броситься вперёд или отступить. Мои травмы от предыдущей тренировки остаются — ушибленные рёбра, разбитые суставы — но боль второстепенна. Данзо отдаёт приказ. — Начните. Оперативник движется первым, быстро делая шаг вперёд с прямым ударом, направленным прямо мне в лицо. Он полностью вытягивает руку, но другая рука остаётся близко к подбородку, готовая к защите. Его вес слегка смещается вперёд, он готовится к удару. Я реагирую мгновенно, поворачивая верхнюю часть тела вправо ровно настолько, чтобы удар прошёл мимо на миллиметры. Вместо того чтобы отступить, я остаюсь внутри его защиты, моя левая рука уже движется к его открытым рёбрам. Но прежде чем я успеваю нанести удар, он отводит руку и резко поднимает левое колено, целясь в мою среднюю часть. Хорошо поставленный удар коленом — предназначенный для противодействия бойцам ближнего боя. Я скручиваю свой торс, поглощая удар боком, а не животом, и немедленно понижаю свой центр тяжести. Моя правая нога разворачивается, моя левая нога делает широкий мах вперёд, нацеливаясь на внутреннюю сторону его опорной ноги. Он смещает свой вес ровно вовремя, поднимая ногу, чтобы избежать подсечки. В тот же момент его левая рука резко опускается в ножевом движении, нацеливаясь на мою ключицу. Я поднимаю своё правое предплечье в плотный блок, поглощая удар, и немедленно контратакую, вытягивая свою левую руку к его горлу — быстро, контролируемо, но не в полную силу. Он откидывается назад, как раз вне досягаемости. Его нога снова касается земли, восстанавливая его равновесие. Мы останавливаемся, оценивая друг друга. Он понимает, что я не реагирую на его движения. Я — контролирую их. Темп ускоряется. Он делает ложный выпад левым хуком, его плечо слегка вращается, выманивая реакцию. Вместо того чтобы блокировать, я делаю шаг ближе, сокращая дистанцию до того, как он сможет полностью вытянуть руку. Моя левая рука резко вылетает вперёд, целясь в его солнечное сплетение. Но его правая рука уже движется. Он отводит мой удар вниз, скручивая своё тело и слегка выводя меня из равновесия. Его правый локоть поднимается — направленный вверх, удар, нацеленный на мой подбородок. Я позволяю своему телу упасть назад ровно настолько, чтобы избежать удара, затем использую инерцию, чтобы развернуться на левой ноге и повернуться. Когда я поворачиваюсь, моя правая нога поднимается, вращаясь в быстрой горизонтальной дуге, нацеливаясь на сторону его головы. Он уклоняется ровно вовремя, но я вижу небольшое изменение в его стойке — он вынужден двигаться защитно. Его левая нога внезапно ступает вперёд, сокращая дистанцию, и его правая рука вытягивается, хватая меня за запястье. Клинч. Прежде чем он сможет зафиксировать захват, я смещаю свой вес, надавливая на его руку и одновременно скручивая своё тело. Это заставляет его запястье опуститься, разрывая его захват. Я немедленно толкаю вперёд, вбивая своё плечо ему в грудь. Он слегка пошатывается назад, но восстанавливается. Его губы сжимаются. Он пересчитывает. Он ожидал, что я буду сражаться чисто на инстинктах. Но он начинает понимать — каждое моё движение преднамеренно. Он меняет свой подход. Вместо агрессивных ударов, он проверяет мою защиту. Его удары приходят под разными углами — некоторые с полной силой, другие сдержаны. Он смешивает свою скорость, задерживая некоторые удары на полсекунды, заставляя меня реагировать по-другому каждый раз. Я ему подхожу. Мои блоки плотные — используя предплечья для отражения, держа подбородок прижатым, поглощая удар в областях, которые не замедлят меня. Мои контратаки точны — короткие удары, нацеленные на слабые места, но не в полную силу. Затем он наносит правый хук. Он немного медленнее, чем раньше. Тест. Я вижу это. Я мог бы легко уйти в сторону, контратаковать резким локтем, или запереть его руку и ударить по его открытым рёбрам. Но я действую не так. Я позволяю удару попасть по мне. Я поворачиваю голову вместе с ударом, рассеивая часть силы, но позволяю своему телу слегка пошатнуться. Преднамеренная ошибка. Его глаза сужаются. Он знает. Я сдерживаюсь. Он делает шаг вперёд, но голос Данзо прорезает воздух. — Достаточно. Мы останавливаемся. Ничья. Оперативник смотрит на меня, его дыхание неровное. Его глаза теперь другие. Он знает, что он сражался не с настоящим мной. Точка зрения Сая: Я отдыхал с Шином возле нашего тускло освещённого общежития. Наши тела измотаны, но никто из нас не мог уснуть. За последние два года мы решили дать друг другу имена, я называю его Шин, он называет меня Сай. Он на два года старше меня, и в последние месяцы я начал считать его чем-то вроде старшего брата. Он научил меня рисовать, и я часто показываю ему свои рисунки. Шин, чуть вздыхая, начал разговор: — Этот парень... он ненормальный. Я усмехнулся. — Это ещё мягко сказано. Я смотрю на него. — Ты видел, как он сегодня дрался? Как он вообще знает эти движения? Я впервые видел некоторые из них. Шин колебался. — Дело не только в этом, как будто он даже не сражался в полную силу. Он сжал кулаки. — Я устал от всего этого. С тех пор как он начал превосходить тренировки, я не спал. Я даже не могу отдохнуть, не ощущая боль в теле. Я не ответил. Некоторое время была тишина. Затем дверь приоткрылась. Вошёл Данзо-сама. Его взгляд скользнул по коридору, прежде чем остановиться на Шине. — Пойдём со мной. Шин напрягся. Я посмотрел между ними, моё выражение лица было тревожным. — Зачем? Данзо-сама не ответил. Он только повернулся и вышел. Шин сглотнул, затем медленно встал. Он бросил на меня последний взгляд, как будто знал, что это наш последний разговор. Точка зрения Киётаки: Тигр входит в мою комнату и приказывает следовать за ним. Было позднее, чем обычно, ежедневная тренировка закончилась три часа назад. Мы входим на тренировочную площадку A-2. Тренировочная комната уже была заполнена другими детьми, высокий мальчик сидел в центре комнаты, а бледный мальчик смотрел из угла, его дыхание было неровным. Его глаза бегали между нами, я чувствовал, как страх проникает глубоко в его кости. Голос Данзо нарушает тишину. — Вы оба будете сражаться до смерти. Если один из вас откажется драться, он будет устранён. Сражаться до смерти? Данзо явно знает, что я сильнее его, это его смертный приговор. Но почему? Какова цель? Мой взгляд возвращается к бледному мальчику. Так вот как это. Они близки друг с другом. Данзо хочет убить одного из них, чтобы другой стал сильнее. Он, вероятно, выбрал самого уравновешенного и выбросил другого, как сломанный инструмент. Очень хорошо. Другой мальчик стоял напротив меня. Его кулаки были сжаты. Его тело напряжено. У него не было выбора. Если он не будет сражаться, он умрёт. Если он будет колебаться, Данзо убьёт его сам. Я посмотрел на Данзо и кивнул. Мальчик резко выдохнул и бросился в атаку. Его правая рука подготовила его кунай. Он замахнулся к моему лицу. Прямая атака. Предсказуемо. Я двигался до того, как удар мог приземлиться. Я слегка смещаю свой вес, наклоняя голову ровно настолько, чтобы удар прошёл мимо на дюймы. В то же время я хватаю его за запястье, используя инерцию против него. Кунай вылетает из его руки. Он споткнулся, но быстро восстановился, разворачиваясь в удар с тыльной стороны. Я пригнулся. Прежде чем он успел восстановить свою стойку, я подошёл близко. Моё колено вылетело вперёд, врезавшись ему в рёбра. Резкий выдох. Боль. Небольшой изгиб в осанке — открытость. Моя рука резко поднялась, пальцы ударили ему в горло. Недостаточно, чтобы убить — ровно настолько, чтобы он пошатнулся. Он закашлялся, его стойка нарушилась. Но он не был сломлен. С отчаянным криком он снова бросился вперёд, на этот раз бросив весь свой вес в захват. Ошибка. Я не сопротивлялся. Я позволил инерции мальчика нести его вперёд, скручиваясь в последнюю секунду. Мы сильно ударились о землю, но я уже двигался. Моя рука схватила его за горло. Он задыхался, его руки впивались в моё запястье, пытаясь освободиться. Его ноги дёргались, его тело извивалось, но моя хватка была твёрдой. Я усилил свою хватку. Его борьба замедлилась. Его глаза расширились, отчаяние превратилось в осознание. Его губы задрожали. Его последнее слово было едва слышным шёпотом. — ..монстр... Одним последним движением я вывернул своё запястье. Резкий треск. Тело подо мной застыло. В комнате было тихо. Бледный мальчик упал на колени. Его дыхание было яростным, его руки дрожали. Его глаза уставились на безжизненное тело его друга. Слёзы текли по его лицу. Его тело дрожало, когда он рыдал. Я стоял прямо. Это был день, когда вся эта база начала называть меня: Демон Корня...