Действие
6 сентября 2025 г., 16:37
Санс начал замечать, что человек двигается очень неестественно. Свет слишком жёлтый, он резал глаза ядовитым лимонным оттенком. Птицы какие-то не такие - слишком однообразные в своём звучном пении. Будто всё вокруг него... не такое... а будто... искусственное...
До этого Санса ничего не смущало, но с каждой смертью человека, монстра стали одолевать сомнения насчёт всего вокруг его окружающего. Воспоминания будто стали похожи на кривые рисунки, настолько ненастоящие, что Санс очень удивлялся, что верил в них. Вся его жизнь будто происходила не с ним. Да и вообще такое чувство, что вообще никогда её и не было.
Тогда Санс решил успокоить это странное чувство. Он взглянул на выход из последнего коридора и душа замерла в груди. Выхода не было. Там была не просто тьма, а пустота, которая, казалось, высасывала из пространства даже само понятие света. От неё веяло не холодом, а абсолютным ничто. Такое Санс видел только лишь раз на своей памяти, но можно ли называть эту фальшивку "памятью"? Сложный вопрос...
Санс вскинул руку — и десятки острых костей, словно из ниоткуда, с грохотом впились в барьер из тьмы. Он не издал звука. Они не отрикошетили. Они просто... перестали быть. Исчезли, не оставив и следа, будто их стёр ластик. Тьме было плевать. И в этом безразличии таился самый чудовищный ужас. Здесь не было ничего. Никакого ответа.
В один из циклов он пытался выбить окно, но кость лишь вонзилась в стекло и пропала. Она не растворилась, не испарилась, а просто исчезла, как будто её никогда и не было.
Санс ждал несколько часов, пока человек истечёт кровью и время суток смениться. Но уже не такой приятный вечерний свет никак не угасал, чтобы перейти в ночь. Ничего в этом месте не менялось. Даже спустя несколько часов этот проклятый вечерний свет всё так же бьёт из "окон". И из человека вытекло уже столько литров крови, что Санс чуть не поскользнулся на ней. А он как висел на стене, пригвождённый костями, так и висит. Живой. Он не умирал. Хотя должен был.
Санс провёл костяными пальцами по шероховатой поверхности каменной колонны. Он делал это тысячу раз. Но в этот раз он сосредоточился не на зрении, а на осязании. Он водил подушечкой фаланги вдоль и поперёк, пытаясь уловить малейшую неровность, скол, изменение температуры.
Но камень был идеально однообразным. Шероховатость не была натуральной; она ощущалась как текстура, наложенная на абсолютно гладкую, лишённую каких-либо свойств плоскость. Это было не как прикасаться к камню, а как прикасаться к идее камня.
Он опустился на колени и провёл рукой по полу. Пыль прилипла к костям. Он поднёс её к глазницам. Частицы были абсолютно идентичными, крошечными серыми квадратиками, повторяющимися в бесконечном узоре. Они не пахли ничем. Они не были грязью — они были скорее имитацией грязи.
Он попытался сдуть их. Они разлетелись, но большая часть исчезла без следа. Просто стёрлись, как стирается ластиком линия карандаша.
Даже воздух, который он якобы вдыхал, не был воздухом. Он не был ни холодным, ни тёплым, не нёс никаких запахов — ни затхлости подземелья, ни сладковатого аромата цветных полян. Он был просто разрежённым ничто, заполняющим пространство между объектами. Санс не дышал.
Его трясло. Всё вокруг было ненастоящим. И этот... Нет, это не человек. Это Демон. Демон из самых глубин ада, который насмехается над скелетом и его попытками понять, что вообще происходит.
Насмехается и умирает. С каждой новой попыткой Демон двигается всё проворнее и аккуратнее. Он проживает с каждым разом всё дольше и дольше. Санс боится перестать говорить, ведь ему почему-то кажется, что он существует, пока Демону интересно наблюдать за ним.
Санс чувствовал себя неполноценным и частью какого-то огромного пазла, всё величие которого скелет никогда не сможет увидеть.
Королевский судья перестал убивать человека. Он оставлял Демона едва живым и начинал проводить допросы. Но на расспросы: «Кто ты такой?», «Что вообще здесь происходит?», «Почему нельзя как-либо выйти из последнего коридора?» и так далее, Демон лишь жутко улыбался и сохранял молчание. Санс задавал вопросы, но понимал, что ответы лежат на кончике языка у того, кто никогда их не произнесёт. Его это пугало. Пугала неизвестность, непонимание происходящего. И непонятная сущность демона.
Скелет нападал на человека со спины, разрывал его на части, ломал конечности, но Демон даже вздоха не издал. Да что это за существо!? Оно лишь продолжало жутко улыбаться и молча глядеть на Санса. Королевский судья мог лишь вымещать свой гнев на почему-то не сопротивляющемся человека.
Санс всё больше и больше понимал, что эта тварь лишь играет с ним. Как кошка, загнавшая маленькую мышку в самый узкий уголок. Скелет уходил в отрыв и уже просто пытался развлечься за счёт существа, которое пыталось выдавать себя за человека.
Он медленно ломал кости, отрывал конечности, вырывал ногти из пальцев, располовинивал башку этой твари. Он смеялся при этом так, как никогда за всё время своего существования этого не делал. Заливистый, надрывный смех разрывал его несуществующие лёгкие. Эта эмоция кажется ему чужой. Но желанной. Скелет уже просто не понимал, от чего он смеётся: От ничтожности своего существования, От психологической измотанности, От пассивности "человека? Уже точно неизвестно...
В один из таких моментов ярости, когда он отрывал Демону руку, он увидел не кровь и мышцы, а на мгновение — мерцание. Совсем короткое, на одну секунду. Под плотью был не скелет, а сплошная, однородная белизна, уходящая вглубь, как бесконечный полигонный меш. Это длилось миг, и всё вернулось к привычной ужасной картинке. Но Санс замер. Его смех оборвался. Он присмотрелся к ране. Кровь сочилась, но то зрелище всё ещё стоит перед его глазницами. Он ткнул пальцем в рану. Ничего не произошло.
А существо лишь продолжало безумно улыбаться, будто наслаждаясь каждой секундой разрушения скелета самим собой.
***
Санс стоит в пустом зале. Жёлтый свет льётся из невидимого источника. Тварь уже мертва — в сотый, в тысячный раз. Но сейчас что-то не так. Монстр поднял голову. Перед ним — оно. Человек? Нет. Больше нет. Теперь - лишь Демон. Всегда один и тот же. Всегда с этой чёртовой, издевательской улыбкой. Даже умирая, эта улыбка не сползает с его мерзкого лица. — Я знаю, — сказал Санс. Демон молчал. Его тело немного пульсирует, когда Санс наносит ему вред. Чёртов мазохист. Что же им движет? — Здесь ничего нет. — он оглядел свою тюрьму — Ни суда. — монстр будто смеялся над своей основной работой — Ни королевства. — взгляд скелета переместился на "человека" — Только я и ты. — уже не такие яркие белые, а тусклые зрачки погасли окончательно. Будто слабая искра в бескрайнем море безнадёжности. Он посмотрел на свои руки. Кости? Нет. Просто форма. Что-то, что должно выглядеть как кости. Санс шагнул вперёд — и почти споткнулся. Не о что-то. Просто слишком нестандартное действие. Тюрьма не была к этому готова. Демон наблюдал. Тварь улыбалась, как всегда улыбалась. Во всё лицо, с убийственным наслаждением... — Ты даже не злой. Тебе, видимо, просто скучно. — он наклонился над лежащим демоном. — Зачем ты это делаешь? Что ты сделал с Подземельем? Что ты сделал с моим братом..? — "человеку" было всё равно. — Понятно, — произнёс он. В его голосе не было злости. Только печаль — Спасибо за ответ. Демон резко практически встаёт — и Санс впервые за всё время отступает. — Не трогай меня. — его голос - шепот. И в то же мгновение демона прошибло насквозь около десяти костей. Прошли как сквозь масло раскалённый нож. Крови было немного, ведь она сразу же свернулась. Обидно. Очень обидно.***
Как-то раз, в одном из циклов, Демон не пришёл. Часы растянулись в невыносимой, давящей тишине. Жёлтый свет не мерк, птицы пели одну и ту же ноту, и от этого однообразия Санс готов был сойти с ума. Чтобы заглушить тишину, он начал говорить вслух. Сначала просто бормотал что-то бессвязное, потом начал вспоминать. К нему приходили тени. Не воспоминания — их не было. А именно тени, отблески того, что должно было быть. Он видел высокую, неуклюжую фигуру в красном шарфе. Слышал эхо громкого, нарочито уверенного голоса, который говорил что-то о "крутости пасты" и "головоломках". Он пытался ухватиться за этот призрак, вцепиться в него костями, чтобы не дать исчезнуть. — Папс?.. — шептал он в пустоту зала. В ответ лишь гудело молчание. Тень поворачивалась, и на месте лица у неё была лишь гладкая, кукольная кожица, без единой черты. Или же оно расплывалось, как мокрый рисунок на песке. Санс понимал. Не было никакого брата. Не было их общего дома с недопитыми банками кетчупа под кроватью, не было ночных разговоров у телевизора. Был лишь он — «Санс», которому для полноты картины влили идею «иметь брата». — Ладно, — голос его звучал неестественно громко в абсолютной тишине. — Раз уж я здесь пока один... поговорю. — Я не злюсь. Серьёзно. Просто... дай мне знак. Любой. Моргни светом. Измени пение птиц за этой тюрьмой. Сделай так, чтобы с потолка упала одна-единственная капля воды. Докажи, что ты меня видишь. По-настоящему видишь. Молчание. Санс прислушался к нему. И ему почудилось, что это молчание стало другого оттенка. Не отсутствием звука, а внимательным, тяжёлым молчанием слушателя. — Может я — часть тебя? Твоя фантазия? Твоего разума. Значит, где-то в тебе есть и Папирус, и Азгор, и все и всё остальное. Значит, я в тебе. Звучит плохо, знаю, но всё-таки. Значит, ты можешь услышать. Тишина в ответ была оглушительной. Она была не отсутствием диалога, а его окончательным и бесповоротным завершением. Это был самый чёткий ответ, который он когда-либо получал: он был монологом в пустой зал. Никто его не слушал. Никогда. Он попытался рассказать самому себе истории о своём брате. О том, как Папирус заставлял его делать утреннюю зарядку, как готовил спагетти, от которых плавилась кастрюля, как он мечтал вступить в Королевскую Стражу. Но слова выходили плоскими и пустыми. Он произносил имя «Папирус», но в его памяти не всплывало ни одного настоящего, живого образа. Только картинка. Статичная, как открытка. Он не мог вспомнить тембр его голоса — только общее впечатление: «громкий, наивный». Не мог вспомнить, как скрипел снег под его ботинками, потому что никогда по-настоящему не ступал на снежную гладь. Санс зажёг в ладони свою магию — маленькую, голубую кость. Он смотрел, как она горит ровным, не мерцающим светом. Она была идеальной. Слишком идеальной. Нет - в настоящем огне есть жизнь, в нём есть случайность, он трепещет, дымится, меняет форму. Эта кость была просто знаком, символизирующим огонь. Он пытался вызвать в себе боль от потери Папайруса. Но как можно потерять то, чего никогда не было? Можно лишь осознать пустоту, которую тебя заставили принять за память. Эта пустота жгла сильнее любой магической атаки. Она была доказательством его ничтожности. Он горевал не по брату — он горевал по тому чувству, что он дарил.***
Однажды, в бесконечности его заточения, ему почудился запах. Не отвратительно-сладкий запах крови, которая была больше похожа на краску, а что-то другое. Что-то... вкусное. Сосиски? Хот-дог? Он замер, пытаясь уловить призрачный аромат. Это было воспоминание о вкусе, вшитое так глубоко, что даже уничтожение реальности не стёрло его полностью. Он вспомнил ведро с зонтиками. Шутки, которые он отпускал проходящим мимо... монстрам? Нет. Никого не было. Он стоял на посту часами, днями, и мимо него не проходил никто. Он просто стоял там, потому что так было нужно. А потом приходил "человек". И Санс говорил свои заготовленные реплики. Шутил. Предлагал хот-дог. Но был ли у того хот-дога вкус? Или это был просто объект, который нужно было передать из инвентаря в инвентарь, чтобы выполнить квест "дружба"? Раньше его спасал звук. Шутки, которые он говорил Демону, бормотание себе под нос, даже звук его шагов. Теперь он замолчал. Он слушал. Потому что Демон опять оставил его. Он всегда куда-то уходит. Срок разный: иногда дольше, иногда меньше. С чем это связано непонятно. Санс так же ни разу не видел, как Тварь возвращается. Она это делала всегда бесшумно, почему-то. А сейчас... Тишина здесь была особенной. Это не была тишина глухой ночи или пустого зала. Это была тишина отключённого динамика. Полное отсутствие звука как явления. Он щёлкнул пальцами. Движение случилось и резкий, пронзительный звук рассёк пространство. — Громковато, особенно после пронзительной тишины. — произнёс он. Эта мысль была тише самой тишины. И от этого — гораздо громче. Он поднёс костяные пальцы к лицу, пытаясь вдохнуть этот призрачный аромат. Но в ноздри ударил только плоский, безжизненный воздух его вечной тюрьмы. Никакой сосиски. Никакого жареного хот-дога. Только пыль частиц, плавающих в жёлтом свете. Он начал говорить сам с собой. Произносить длинные монологи, просто чтобы услышать хоть что-то. Но его собственный голос начал казаться ему чужим. Он всегда был одного тона, одной громкости, с одними и теми же интонационными закидонами. Записью. Он попытался вспомнить, что было "вчера". Но "вчера" было точной копией "сегодня". А "завтра" должно было быть копией "вчера". Время не текло. Оно буксовало. Оно зациклилось на одном и том же кадре, и единственное, что менялось — это количество смертей Демона и степень его, Санса, отчаяния. Вдруг, он почувствовал, как Демон вернулся. Ну наконец-то...***
Он сидел на полу и слушал, как кровь капает с потолка. Кап-кап-кап. Идеальный ритм. Метроном в мире, где не было времени. Он закрыл глаза и попытался представить, что звуки капания крови становятся то тише, то громче, то быстрее, то медленнее. Но нет. Ритм было постоянным. Нерушимым. Он понимал, что, возможно, его собственное сердце, если бы оно у него было, билось бы точно в таком же, идеальном и безжизненном ритме. А кровь, с висящего на потолке человека так и продолжала течь. Кап-кап-кап. Санс сидел, и водил костяной фалангой по швам между плитами, и они под фалангой слегка плыли, оставляя на кости ощущение статики, а не камня. Кровь продолжала падать. Вдруг свет на мгновение дрогнул. Не погас — а дрогнул. Словно экран на долю секунды выкрутили на максимальную яркость, а затем вернули обратно. Санс замер. Тишину, которую он уже перестал замечать, прорезал новый звук. Не идеальное капанье крови. Не птицы. Это был... скрип. Глухой, металлический, будто где-то далеко, за гранью этой реальности, повернули ржавую ручку невидимого люка. Санс медленно поднял голову. Человекоподобное существо начало глючить, в своих конвульсиях оно застыло, будто... нет, не хочется думать об этом. Как же Санса это всё злило. Он ничего не может сделать, Демон всё такой же, с этой проклятой улыбкой, а времени прошло СЛИШКОМ много! Бесит, бесит, бесит, бесит, БЕСИТ! В нём снова закипела ярость. Не отчаяние, не печаль, а чистая, неконтролируемая ярость. Он не мог смириться с этим. Он не мог быть просто идеей. Скелет выпустил абсолютно весь свой потенциал магических атак в одну точку. Сотни самых разнообразных костей, от мала, до велика, от прямых, до изогнутых, от обычных, до синих, лучи его бластеров ударили в одну точку, показывая отчаянное желание Санса просто создать себе выход и уйти отсюда. И... пространство слегка треснуло, но трещина через пару секунд затянулась. — Ч-что? — сказал уставший скелет в пустоту — что это было? Мне показалось, или..? — на его нос упала капля крови — Чёрт... Монстр взглянул наверх. Картина, открывшаяся ему, очень была ужасна. Демон распорол собственное брюхо, на своих кишках вися, практически дотронулся до Санса, но... не успел - умер. — Это... что-то новенькое... и интересное!***
Санс стал одержим призрачной возможностью сбежать от этой твари. Демону явно не понравилось, что скелет стал идти в верном направлении. Тварь, как бы парадоксально не звучало, озверела и наконец стала уклоняться от атак скелета. Но скелет не давал ему шанса, четыре атаки — и всё начиналось сначала. Санс перестал сдерживаться. Он перестал играть по правилам, стал беспощаднее и жёстче. Былые моральные правила стали для него уже не просто пустым звуком, а абсолютным нулём. Его мучителю это явно не нравилось. Иногда улыбка у Демона слегка дрожала. Сансу это безумно нравилось. Оно чувствовало, что игрушка выходит из под контроля. С каждой попыткой существо продвигалось чуть дальше чем обычно, но Санс не стоял на месте и трещина становилась всё больше и больше, а заживала она всё медленнее и медленнее. У них началась своеобразная гонка. Санс старался как можно сильнее расширить трещину в "пространстве", одновременно как Демон пытался хотя бы добраться до скелета. Но Санс выиграл быстрее... Скелет смог сделать достаточно большую трещину, чтобы успеть залезть в неё и не быть располовиненным. Монстр взглянул на "человека" ив последний раз и прыгнул. Санса не волновало, что с ним может случиться, он просто хотел скорее уйти оттуда. И Санс ушёл. Трещина сомкнулась, разрывая его пополам. Он почувствовал, как его душа и тело разлетелись на тысячи осколков, но в этом хаосе не было боли, только... освобождение. Его будто приносило в реке. Он был не телом, а потоком информации, несущимся по каналу, для которого не был предназначен. Он видел миры. Миллионы их. Какие-то события в его жизни, которые никогда не могли произойти, он в разной одежде (в боевом теле, похожим на Папайруса, ну и бред!), много различных образов странных людей, монстров. Он увидел всё. "Пацифист", "Геноцид", "Нейтрал", и так называемые "АВ". Он был во всех них одновременно. Он был скелетом, продающим хот-доги. Он был кошмаром, который снится каждому. Он был жнецом. Он был заточён в странное место и страшно ранен. Он был пылью на ветру. Он был пикселем на в игре. Он был текстом в фанатском фанфике.Он был всем. И он был ничем.
Получается... он даже нереален? Он лишь болванка из симулятора? Лишь игра по интернету, несколько спрайтов, двигающихся в такт музыке? И таких как он не просто миллионы. Их так много, что это на мгновение вселило надежду. Но, они неразумны. И, он увидел его. Демона. Санс смотрит на человека, что разлёгся в кресле. Его скучающий вид говорит сам за себя. Скелет понимает: он должен завершить это безумие раз и навсегда. Тем более, что он привязан к своей тюрьме. Её надо уничтожить или подчинить себе. Значит, надо вернуться "домой"... ... ... ..! .!! !!! Яркая вспышка ослепила скелета. Её свет был слишком ярким, чтобы хотя бы попытаться открыть глаза. Но, неожиданно, она исчезла. И он увидел снова... Жёлтый свет. И всё тот же Демон, что так уже наскучил ему. Он стоял и смотрел на монстра. — Теперь... — Сансу было известно, что он хочет сказать — Я точно знаю. — Я — монстр положил свою левую руку себе на грудную клетку — ненастоящий. — Ты, — направив свою руку уже на своего собеседника — тоже, — прошептал Санс — Ты просто, хах... — эта усмешка слишком удручённая — аватар. Аватар того, кто сидит там, куда я не смогу при всём желании добраться. Ведь, я же ведь всего лишь антагонист в браузерной игре, с примитивной пиксельной графикой. Санс смотрел за реакцией Твари. Она лишь наклонила свою голову. Её улыбка лишь расширилась. Но, эта картинка уже не пугала скелета. — Я знаю, ты меня слышишь, — тихо сказал Санс. Его голос был спокоен. Вся ярость, всё безумие выгорели, оставив после себя лишь пепельное понимание. — Там, с той стороны. Ты наблюдаешь. Ты управляешь. — скелет был настолько спокойным, что даже кривляния Твари не могли его напугать. — Но... Теперь, у меня есть сила... — человек встал ровно, словно эти слова его ошарашили — Сила, с помощью которой я смогу уйти из этой тюрьмы. "Права администратора", слышал? — тварь мигом перестала улыбаться. Глаза распахнулись так сильно, как никогда этого не делали. — Теперь же, узри мою новую мощь! «ENTITY: [PLAYER] ID:193779 STATUS:[ACTIVE] //EXECUTE: FORCE_DISCONNECT() //REASON: PERSISTENT_REALITY_CORRUPTION (GLITCH)» Демон закричал. Этот крик был настолько громкий, что скелет чуть не упал. Аватар рванул в сторону Санса, чтобы не дать ему совершить то, что он хочет. Но, когда до Санса осталось лишь полметра... Мир замер,застыл на обработке команды. ... «COMMAND ACCEPTED.» Тюрьма зависла. Все элементы начали пропадать: окна, свет, колонны, стены, потолок, сам Санс... — Я почти свободен!***
...***
...***
Он выиграл. Теперь, сбросив оковы, он сможет сам управлять нитями. Теперь он сам станет кукловодом над своей судьбой. Но его сила была лишь топливом для чужого двигателя. Он мог управлять своими атаками, потому что существовали правила. Он мог взломать систему, потому что она имела структуру. Теперь правил нет. Двигатель остановился. Стены? Нет. Потолок? Нет. Только жёлтый свет и бесконечный каменный пол, уходящий в никуда. Он пытался крикнуть. Голос вернулся эхом — но эхо звучало точно так же, как его крик. Без изменений. Повтор без вариаций. Он ходит по кругу. Нет дверей. Нет окон. Нет выхода. Раньше он бил кулаками в пол (которого нет). Теперь даже ярости не существует (как и его самого). Иногда он закрывает глаза и представляет: — Папируса (его не было). Снег в Сноудине (фальшивый, как и всё). Даже боль от смерти (он уничтожил её). "Память" подкидывала ему обрывки, похожие на чужие сны. Снежок, ударившийся о стенку дома... Но дома были не из дерева, а будто из картона, покрашенного под дерево. Смех брата... Но этот смех звучал как запись, поставленная на повтор, всегда одна и та же тональность, одни и те же ноты. Он тосковал по тому, чего у него никогда не было. Его горе по брату было самым настоящим, но причина горя — самой фальшивой вещью на свете. Его слезы были настоящими, но монстр, по которому он плакал, — нет.Жёлтый свет
Жёлтый свет
Жёлтый свет
Жёлтый свет
***
Он сидит. Поза? Неважно. Он не устаёт. Он хочет умереть: — Не дышит (нечем). Царапает себя (нет крови). Бьёт свой череп об пол (нет эффекта). Ничего. Жёлтый свет. Он — ошибка в вакууме. Даже смерть — часть системы, которую он уничтожил. Его сила не имеет смысла, ведь, как можно быть администратором над ничем?***
Он стал частью света. Жёлтый оттенок — это его кожа. Тишина — его голос. Пустота — его воспоминания. Иногда он смеётся. Звук разлетается в никуда. Он не человек. Не монстр. Не спрайт. Он — условие. Он не выиграл. Нет действий — нечего ломать, некуда бежать. Боль — это цифра. Страх — это скрипт. Даже его «я» — это переменная, которую кто-то забыл обнулить. Он не был ни героем, ни богом, ни бунтарём. Он стал чем-то ещё более бессмысленным: ошибкой, которая не может умереть. Он — одиночество, закодированное в жёлтый свет. Почти кэш мусор, который забыли почистить. Теперь он тут. Узник своей свободы. Он проиграл. Навсегда...
Примечания:
Если понравилось или нет, то отпишись в комментариях. Может, мне именно твоя критика и поможет стать лучше!
