One Step Forward, Two Steps Back // Один шаг вперёд, два шага назад

Леонард Пибоди присоединяется к лагерю выживших на 3524-й день апокалипсиса. После почти 10-и лет, проведённых без своей семьи, Пятый кое-чему научился. Он научился спать так мало, как ему нужно, чтобы свести к минимуму вероятность того, что люди, с которыми он вынужден делить комнату, увидят, как он просыпается в слезах или с криками. Это достаточно долго, чтобы создать для Грейс зарядную станцию из воды и песка, которая поддерживала бы её работоспособность. Это достаточно долго, чтобы научиться сохранять свои моменты наедине с ней, чтобы люди не начали болтать о ней всякое дерьмо – она нужна для оказания первой помощи, вот и всё, что им нужно знать. Он здесь уже достаточно долго, чтобы большинство выживших успели к нему привыкнуть. Они знают правила. Они позволяют ему рассказывать им о физике и математике, пока они работают, потому что верят, что он действительно вернётся. Исправит всё это. Не допустит этого и вернёт их близких. Они знают, что он не хочет с ними дружить. В конце концов, его главная цель – сделать так, чтобы он никогда с ними не встретился. Это хладнокровно, он знает – он будет скучать по некоторым из них. Но всем в доме лучше быть со своими семьями. Пятому лучше быть со своей семьёй. Это достаточно долго, чтобы все знали, что лучше не спрашивать об Академии Амбрелла. Для этого нет никаких прагматичных причин. Все остальные говорят о своих близких со слезами на глазах и горьким смехом. Но Пятый думает, что в глубине души они все приняли то, что их семьи и друзья мертвы навсегда. Пятый вернётся. Пятый должен вернуться. Он столько раз перечитывал их книгу, что боится, как бы она не развалилась на части. Они ждали его. Они держали его комнату открытой, оставляли для него место на каждой фотографии, в каждой части своей жизни. Он должен вернуться. Он знает, что уже сделал это раньше, в другой жизни. Это возможно, и он это сделает. Он не хочет предаваться воспоминаниям. Он не хочет отвечать на любопытные взгляды тех, кто читал всё о его семье. Они могут быть героями, почти мифами для всех остальных, но для Пятого они – всё, и он не готов вести себя так, будто их больше нет. Неважно, что он нашёл тела, неважно, что он не видел их 10 лет. Что они не виделись 17 лет. И, возможно, тот факт, что, когда он думает о них под пристальными, понимающими взглядами, у него сжимается горло и он не может дышать, – тоже часть этого. Возможно. Но какой бы хаос ни породил этот апокалипсис, люди понимают. Они все работают сообща. Пятый приносит им еду и бинты. Он может попасть туда, куда никто другой не сможет, и он вынес больше вещей, чем кто-либо другой. Он также приходит с Грейс, и Грейс оказывает неоценимую, неустанную помощь. Когда он исчезает из поля зрения в тот момент, когда они задают вопрос, когда он замыкается в себе, стоит им упомянуть о его прошлом или семье, они оставляют его в покое. Но Леонард Пибоди так не делает. Поначалу он кажется довольно безобидным. Хорошо ладит с людьми. Пятый почти испытывает облегчение от того, что он рядом, в первые несколько дней. Выживший, который весел и дружелюбен, а не напуган и подозрителен, – это всегда хорошая новость. У них уже есть несколько таких – оптимистов. Джейн, пожилая женщина, которая чувствует себя бабушкой для всех и всегда мудро кивает, когда Пятый ходит за ней по пятам, пока она стирает, и болтает о теории возмущений, зависящих от времени, хотя сама бросила школу, чтобы помогать семье с оплатой счетов. Чарли, мужчина лет под сорок, который знает, когда нужно поплакать вместе со всеми, а когда – вызвать у них улыбку. Ему даже удалось несколько раз рассмешить Пятого. Энн, которая едва оправилась от химиотерапии, когда случилась катастрофа, которая быстро устаёт и ухаживает за садом, но которую все любят, даже несмотря на то, что она склонна паниковать из-за того, что считает себя «мёртвым грузом». Пятый приписывает Пибоди к ним, пока тот не начинает забываться. Затем ассоциация становится всё более и более неприятной. Он знает, как выглядеть невинным, это точно. Это всегда случайность, всегда просто невинная ошибка. Пибоди делает вид, что даже не знает, что такое «та история с Амбреллой». «А, точно, у тебя есть… были сестры…» — спрашивает он с таким искренним видом, когда Пятый предлагает свою еду Дженис, которая младше его и на шестом месяце беременности. «Хм, он действительно похож на тебя...» — говорит он, казалось бы, сам себе, глядя на комиксы, которые у Пятого не хватает духу спрятать. Проходит 3672 дня с начала апокалипсиса, прежде чем другие лидеры начинают подозревать Пибоди. Пятеро из них были неофициально назначены «ответственными». Пятый, потому что у него есть навыки и ресурсы, с которыми никто не может сравниться. Остальные – по тем же причинам, а также потому, что они не хотели оставлять ребёнка без присмотра на такой руководящей должности. Сначала он был раздражён, но когда они сошлись во мнении, что Пибоди вызывает подозрения, он вздохнул с облегчением. Он признал, что ему нужна их помощь. Энди – учитель старших классов, но при этом заядлый турист. Его жена не выжила. Шэрон всего на семь лет старше Пятого, но она проницательна как никто другой. Саша – пожилая чернокожая женщина, которая несколько десятилетий занималась благотворительностью и обладает опытом, который Пятый никогда не сможет восполнить. Элис – инженер, с которой Пятый познакомился в самом начале. Во многом благодаря ей Грейс до сих пор работает, и поэтому Пятый питает к ней слабость. Они решительно встают между Пибоди и Пятым, и Пятому дышится немного легче. Несмотря на свои подозрения, он не осознавал, насколько устрашающим может быть Пибоди за этим добродушным фасадом. Как пристально он наблюдал за Пятым, словно ястреб, высматривающий добычу. А потом, конечно же, как только Пятый решает, что наконец-то избавился от ненавидящего взгляда Пибоди, Пибоди приходится спасать ему жизнь. На самом деле он сам виноват. Он оставил одного из выживших искать что-то в одиночку, одного из младших ребят, которые понятия не имеют, что, чёрт возьми, они делают. Он думал, что всё проверил, убедился, что все двери плотно закрыты, но он ошибался. Он слышит крики и тут же бросается на помощь. Он вытаскивает ребёнка, но монстров слишком много. Они не успеют пробежать и квартала, а Пятый весь день прыгал то внутрь, то наружу из запертых комнат – он никогда не сможет вытащить ребёнка оттуда и быть не более чем дрожащей кучей бесполезного желе, которое кто-то должен отнести домой. Поэтому он отвлекает их. Убедившись, что у ребёнка есть свободный путь, он заманивает монстров к себе. Но он устал, они наступают со всех сторон. Один из них хватает его лапами и швыряет в стену. Он выбирается из-под него до того, как тот разрывает ему горло своими скрежещущими зубами, но это заставляет его переступить свой предел. У него кружится голова, он не может прыгать, а на него надвигаются ещё как минимум три монстра. Он чувствует вкус паники, вкус неудачи. Если он умрёт, его семья останется мёртвой. У всех напуганных людей, запертых в его доме, не будет шанса вернуться к нормальной жизни. Он чуть не плачет, пытаясь выбраться. А потом появляется Пибоди, стреляет в существо, которое удерживало Пятого, и вытаскивает его оттуда. «Может быть, мы ошибались на его счёт», — говорят все. — «Может быть, он просто какой-то жуткий идиот. Но, может быть, он хочет как лучше». Пятый не хочет этого допускать, но не может возразить. Он совершил глупую ошибку, пропустив открытую дверь, и Пибоди вернулся, чтобы спасти его задницу. Может, он просто не умеет общаться с людьми. Не то чтобы у Пятого было время на разговоры. Но он не обязательно должен нравиться ему. Но он его терпит. Он терпит его промахи, какими бы болезненными они ни были. Старается избегать его, как только может. И вот наконец он находит квартиру Вани. Это больно. Её скрипка лежит без футляра, как будто она не собиралась уходить надолго. У неё есть все семейные фотографии, которые сделали Клаус и Диего, а также несколько других. С её концертов, с её девушкой. Её девушка прекрасна. Её концерты, наверное, тоже звучали удивительно. Он обыскивает её квартиру. Ему придётся извиниться за вторжение в частную жизнь, когда он вернётся, но ему нужно всё, что он может сохранить о них, пока он этого не сделает. В одной коробке на верхней полке он находит письма от Эллисон и Лютера, открытки из Лос-Анджелеса и десятки фотографий Клэр – племянницы Пятого, с которой он так хочет познакомиться. В другой коробке на прикроватной тумбочке он находит письма от Бена. Письмо за письмом о колледже – о том, что он сделал, чтобы помочь Пятому, и от этого становится ещё больнее, – о его книге, о разговорах с Клаусом по телефону и о том, как он не мог дождаться их поездок на выходные. Пятый догадывается, что Бен разговаривал с Клаусом и Диего по телефону, но Ване он отправил кое-что на хранение. Там так много слов, так много историй, и Пятый сидит в её квартире и читает их слишком долго, стараясь не пролить слёзы на свой драгоценный груз. И наконец, под кроватью он находит коробку с бумагами, исписанными его собственным почерком. Быстро, наспех, как они и упоминали в его книге, но также и то, о чём они в книге не упоминали. Маленькие личные секреты, спрятанные моменты, кое-что, чего он не помнит. В другой жизни они, должно быть, были с ним и оставили эти записки. Он невероятно ревнует к той жизни. Он находит письмо, которое, как ему кажется, он не писал, и плачет до изнеможения, пока наконец не находит фотографию. — Сукин сын, — шепчет он. На обратной стороне его собственным почерком написано: «Этот человек представляется Леонардом Пибоди, но на самом деле его зовут Гарольд Дженкинс. Не доверяйте ему, каким бы он ни казался. Он опасен. Он убьёт вас.» Он старается быть благоразумным. Осторожным. Он старается сохранять хладнокровие. Если Пибоди — Дженкинс, чёрт возьми — действительно так опасен, ему нужно рассказать об этом остальным и придумать план. Но как только он возвращается домой, Дженкинс улыбается ему. Как будто он, чёрт возьми, знает. Прошло 10 лет, и Пятый только что увидел пустую, мёртвую квартиру своей любимой сестры, которую он оставил позади, потому что её застрелили в каком-то чёртовом многоквартирном доме. — Ты, сукин сын, — говорит он, загоняя Дженкинса в угол в комнате, которую тот выбрал. Он отмахивается от остальных. Никому больше не нужно страдать. Только Дженкинсу. — Что-то случилось, Пятый? — спрашивает Дженкинс, небрежно усаживаясь на свой матрас и улыбаясь. Он знает. Он знает. — Я знал, что с тобой что-то не так, — шипит Пятый. — Я что-то сделал не так? — спрашивает Дженкинс. — Я с радостью извинюсь, если ты просто дашь мне знать. — Ты убил мою семью? — Пятый шипит. Дженкинс смеётся. Он смеётся. — Ты, блядь, их убил? — Пять рычит на него. — Конечно, я не убивал твою семью, — говорит Дженкинс. Пятый видит красное. — Хватит мне врать, Дженкинс! Гарольд замолкает, усмехаясь. Его руки остаются опущенными, пальцы скользят под матрас. Пятый слишком зол, чтобы следить за ними, и впоследствии он горько сожалеет об этом. — Пятый. Посмотри на меня. Я не лгу тебе. Я не убивал твою семью. Он смотрит Пятому в глаза. Похоже, он действительно имеет это в виду. Пятый пятится назад, не зная, что делать. «Он убьет вас» мелькает у него перед глазами, его почерком, жирными буквами. Но Дженкинс произносит это твёрдо, ни единым движением глаз не выдавая обратного. — Я не убивал твою семью. Пятый отступает назад. Ему нужно поговорить с остальными, убедиться, что Дженкинс ничего не сделает и никому не причинит вреда, прежде чем Пятый сможет получить от него ответы. Дженкинс замечает, что бдительность Пятого хоть немного, но ослабла. — Пока нет, — говорит он. Пятый уже 10 лет одержим идеей путешествий во времени. Он быстро всё соображает. Он без колебаний прыгает через комнату, пытаясь схватить Дженкинса, но раздаётся щелчок и свист, похожие на звук его собственных способностей, и комната оказывается пуста. — Нет! — кричит он. — Блять! Нет! Но что бы он сейчас ни делал, Дженкинс ушёл. Он вернулся. Он вернулся и собирается убить семью Пятого. Он ещё не сделал этого, но теперь сделает, потому что Пятый позволил ему уйти. Он позволил человеку, который убьёт его семью – оставит их трупы на полу, где они упали, как будто они были животными, которых он застрелил, – вернуться в прошлое, в которое он не может вернуться после 10-и лет неустанной работы. Поэтому, естественно, он делает единственное, что может в такой ситуации. Он напивается в стельку. Дальше всё как в тумане. В какой-то момент он пытается начать драку с кем-нибудь, но никто не ведётся на его уловки. Вероятно, он плачет. В конце концов он забирается на люстру, и полдюжины человек кричат ему, чтобы он спускался, пока он не поранился, а он кричит что-то вроде: — Кто-нибудь хочет трахнуть меня раком? Жизнь уже это делает, почему бы не присоединиться? А потом он падает с люстры, и всё погружается во тьму. Он приходит в себя от сильной боли. Над ним склоняется Грейс. — Не двигайся, — говорит она ему. — Ты сломал руку и несколько рёбер, а у нас не так много морфина. — Почему он может вернуться? — спрашивает Пятый, хотя и сам не может ответить. Она не создана для такой боли. Никто не создан. — Я могу путешествовать во времени. Это моя сила. Почему у него получается лучше? Почему он может вернуться? Она не отвечает, просто прикладывает к его голове прохладную тряпку. — Почему? — снова спрашивает он, хотя знает, что у неё нет ответов. Здесь нет ответов. Жизнь такая, какая есть, – просто ужасная, жестокая и бессмысленная. — Почему я не могу? Я столько лет только и делал, что пытался, а Гарольд Дженкинс может вернуться, когда захочет? Она убирает волосы с его лица и грустно улыбается ему. — Я так по ним скучаю, мама, почему я не могу вернуться к ним? — Ты справишься, Пятый, дорогой, ты справишься. Он не знает, как ей сейчас верить, но всё равно пытается. Она обнимает его, как делала всегда, – последняя из его семьи, кто ещё жив. В конце концов, ему уже плевать, что его слышит каждый в этом проклятом доме. Он плачет, пока не засыпает у неё на коленях.