Чистота

«Данте...», – Куромаку стоял руки в боки перед грязнулей, раздражённо выдохнув и потерев переносицу: «Хватит разводить антисанитарию! Ты живёшь здесь не один и должен прекрасно понимать о запахе...». Данте умиротворённо лежит на своем кресле-мешке, ухмыляясь, и как будто не слышит претензии серого. Куромаку раздражается, но сдерживается, надеясь, что он сможет достучаться до лежебоки без лишней нервотрёпки. «Сделай милость, постирай свои вещи и помойся сам. Иначе тебя затащат в ванну против твоей воли», — Данте усмехнулся и хитро приоткрыл глаза. Куромаку недовольно глядел на Данте, выжидая его ответа в стиле цитаты или какой-то очередной отмазки. Но Данте неспеша встал со своего насиженного места и пошёл в сторону ванны. Куромаку на мгновение удивился, наблюдая за бездельником. «Видимо, достучался», — подумал Куромаку и продолжил генеральную уборку, присоеденившись к другим клонам. Данте периодически мелькал перед глазами Куромаку, собирая своё грязное бельё. У серого не осталось сомнений, Данте точно прислушался к его словам и, значит, не стоит беспокоиться о том, что тот ослушается. Как же он пожалел... Вода набралась, грязное бельё собрано, но вместо того, чтобы закинуть вещи в стиральную машину, Данте закинул их в ванну, присыпав порошком сверху. Тут же плюхнулся следом, не утруждаясь снять с себя одежду, совершенно не задумываясь о расплескавшейся воде на полу. Данте улёгся поудобнее в тёплой мыльной воде, сложив руки за голову, пригрелся... Это он так стирается и моется. Ну правильно, зачем напрягаться? Щас он полежит, и всё будет чистым, и одежда, и он сам... Куромаку идя с ведром мимо ванны сначала не заметил что-то неоадное. Но когда шёл обратно, наступил на лужу и заглянул в ванну. «ДАНТЕ!?», — перед Куромаку предстало безобразие во всей красе: куча грязной одежды в ванне, сам Данте лежащий в одежде, и вытекающая пенистая вода из бортиков ванны. «Какого чёрта здесь происходит!?» — Куромаку подбежал к ванне, выключая кран, и возмущённо непонимающе глянул на размягшего красноволосого в этом бесчинстве. «Чистота — лучшая красота», — ухмыльнулся Данте, продолжив как ни в чём не бывало расслабляться в воде. «Да ты издеваешся...» — произнёс раздражённо Куромаку.