Тает лёд

      Матч был в самом разгаре. Гарри, едва сдерживая очередной приступ гнева и уговаривая себя не набрасываться на центрального нападающего противника, продолжал вести игру и команду согласно тактике, составленной тренером Хуч. Они отставали всего на один гол, а до конца второго тайма оставалось пять минут; если они сейчас, как минимум, не сравняются, то проиграют. Лучше выйти в овертайм, чем не получить совсем никакой возможности на победу.       Капитан команды противника, Маркус Флинт, сравнялся с Гарри и гаденько ухмыльнулся, бросая фразу: — А вы неплохо сегодня держались. Прям видно, что тренировались, девчонки. Спасибо за игру.       Гарри был уверен, что не раскрошил зубы лишь благодаря каппе. Подъехавший с привычным скрежетом сзади Симус сжал плечо, пытаясь вернуть другу самообладание. Получалось плохо. Глаза внимательно следили за движениями хоккеистов, пытаясь понять, как переломить ход игры. — Если я сейчас въебу этому ублюдку и меня выкинут с поля, вы справитесь? — со злой усмешкой выдохнул Гарри, постукивая пяткой крюка по льду. Успокоиться требовалось немедленно, но Маркус искусно играл на его нервах. — Нет конечно, — ответил со смешком друг, наблюдая, как Невилл на пару с Дином прорываются вперёд. — Ты наш основной нападающий, а сопли по площадке распустил, будто в первый раз играешь. Давай, бери себя в руки. Нужно добиться овертайма.       Гарри кивнул и двинулся вперёд, на помощь сокомандникам, набирая скорость. И правда, чего это он. Они играют против этой команды раз в сотый, знают друг друга, как облупленных. Поэтому и действуют друг другу на нервы с невероятной филигранностью. Движения, отработанные до автоматизма — правильное положение клюшки, правильное скольжение для максимального разгона, правильный наклон туловища. Пара вздохов сквозь зубы, утихшие агрессивные мысли, но всё ещё шумящая от адреналина кровь. Нет, без драки он сегодня отсюда не уйдет. Но сначала нужно довести игру до конца, и желательно — до конца победного.       Бросится на перерез, подставить плечо, чтобы остановить соперника; провести дриблинг с последующим кистевым броском, передавая перехваченную шайбу своему ближайшему игроку. Снова разогнаться, мешая заблокировать рванувшего вперёд капитана их команды, Оливера, и страхуя его на случай, если придется контактировать с Маркусом или Пьюси. В их команде тафгаем стал Гарри из-за двух простых причин — во-первых, крёстный, занимающийся боксом, не давал ему расслабляться на тренировках, а во-вторых, сказывалась генетика. Его отец, в конце концов, и сам был одним из лучших хоккеистов своего времени.       Последние две минуты стали совсем напряженными, когда Крэбб «случайно» поставил подножку и без того раззадоренному Гарри. От мгновенной потасовки остановил Оливер, шепнувший: — Мы сейчас им буллит пробьем и уйдем в овертайм. Нам ему спасибо сказать надо. Успокойся.       Слова стали пророческими — Дин, лучший среди них в таких бросках, вогнал гол в ворота противника щелчком. Это дало им возможность выдохнуть, выйти на дополнительный тайм; то, что теперь они победят, сомнения не вызывало. Уже сидя на скамейках и обливаясь водой, чтобы отдышаться и прийти в себя, Гарри оскалился: — Можно я, в конце концов, разочек приложу Маркуса о лёд хлеборезкой, а? Бесит, блять, слов нет. — Ладно, — Оливер закатил глаза, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. А потом, вспомнив, какой сегодня день, усмехнулся. — Бля, братан, признайся честно, ты же это чисто ради похода в медицинский отсек? — Точно, — сидящий рядом Рон страдальчески вздохнул, — сегодня ведь день, когда дежурит он. Как мы могли забыть.       Гарри даже не стал делать вид, что они ошибаются. О да, он надеялся, что благодаря этим ублюдкам заработает маломальскую травму и поглазеет на свой объект воздыхания, что вне работы старательно его избегал. Чем хоккеист успел заработать такую нелюбовь — неясно, но попытка не пытка.       Прозвучал свисток, приглашающий их на овертайм. Трое на трое. Конечно же, противники выпустили на площадку Маркуса и Пьюси, а на ворота поставили Захарию. Три ублюдка из трёх, супер. Рон сжал плечо, невербально умоляя не творить сильных глупостей. Оливер лишь вздохнул, вставая на точку вброса. О да, как же Гарри этого, сука, ждал. Возможности размазать это ухмыляющееся лицо по льду.       Играли до первого гола. Нужно всего лишь уличить момент, когда Оливер удачно прорвётся вперёд и «взять» чужого капитана на себя. Да как нехер делать, что называется.       Буквально пара минут, и подвернулся случай навалять бесячему мудаку. Капитан успешным финтом обманул Пьюси, бросился вперёд, к воротам. Маркус попытался было помочь своим ребятам, но не смог — прямо в него, словно таран, влетел Гарри. Удар получился смачным, громким; клюшки отлетели в сторону, ноги, спутанные меж друг другом, привели к падению. Хоккеисты, не сдерживаясь, дубасили друг друга, игнорируя боль. Тяжелая экипировка одновременно защищала их от действительно серьёзных травм и мешала нанести удар потяжелее, к огромному сожалению Гарри.       Наконец, недовольные судьи растащили их и удалили с поля; Маркуса заменил Терри, Гарри — Дин. Впрочем, никто не был особо расстроен. Злы, да, возможно немного не удовлетворены (иногда подобные потасовки отлично разгружали голову). Махнув рукой команде, Гарри воспользовался возможностью и свалил пораньше, скрываясь за дверьми раздевалки. Сбросил экипировку, осмотрел себя в зеркало. Небольшой синяк на многострадальном правом плече, пара ссадин на лице от перчаток Маркуса. И, в довершение, слегка ноющая лодыжка. Видимо, всё-таки не очень удачно он упал. На эмоциях и адреналине не заметил, а теперь чувствовал неприятную горячую пульсацию. — Супер! — радостно улыбнулся. Нормальный человек, быть может, огорчился, но Гарри был неадекватно влюбленным в своего доктора, который терпел его общество только в случае реальных травм.       Накинув на плечи фирменную майку, показательно похромал в сторону медицинского кабинета. На самом деле, с учетом постоянных тренировок на ринге (а иногда не особо честных уличных потасовок в далёкой юности), он отлично переносил любую боль. Не сказать, что растяжение или синяк могли заставить его отказаться от тренировок или матчей. Но если речь шла о нём, нужно было создавать максимально жалкий вид.       Судя по всему, у доктора Малфоя был кинк на сирых и убогих.

***

      Драко нравилась его работа. Да, он не стал всемирно известным нейрохирургом, получая на банковский счет шестизначные суммы, как отец; не стал и каким-нибудь главным врачом или заведующим отделения, как мама. Но тихий, уютный кабинет в спортивном комплексе; красивые, накаченные пациенты; приятная для жизни сумма в качестве зарплаты — всё это грело сердце. Единственной занозой в заднице, неожиданно, стали даже не вечные семинары, командировки или пробки.       Занозой в его, несомненно прелестной, заднице был Гарри-мать-его-Поттер.       У них сложилась весьма нелицеприятная первая встреча: хоккеист весьма содержательно доложил, где он видел медицинские требования, на чем их вертел и куда желает отправиться; заверил, что «заживёт всё, как на собаке», и смылся. Хотя у него определённо был вывих. В следующий раз Драко был уверен, что не обошлось без сотрясения. Поттер лишь показательно попрыгал, поприседал, пожал плечами и махнул рукой. И повторялось это из раза в раз, доводя доктора до белого каления.       В тот роковой раз, который и привёл к тому, что заноза обстоятельно впилась под кожу, он не сдержался. Вцепился в смуглую, широкую руку, специально дёрнул за травмированный палец и прошипел, глядя в удивлённые зелёные глаза: — Если ты, блять, сейчас же не сядешь и не дашь мне выполнить мою, чёрт возьми, работу, я тебя в психушку упеку! Хрен ты на лёд вернёшься, мазохист ссаный!       Лучше бы он промолчал. Лучше бы и дальше делал вид, что Поттер и правда весь из себя неуязвимый и самовосстанавливающийся. Потому что после этого отношение хоккеиста кардинально изменилось, и он стал таскаться в кабинет даже с самыми незначительными царапинами. А ещё он начал невероятно красиво ухаживать — приносил угощения, коробки лимитированных конфет из лучшей кондитерской города, всякие брелоки, постеры и наклейки, пытаясь угадать любимый фильм. Иногда даже прятал в карманах его пальто милые записки с игрушечными колечками. В общем, обходительно ухаживал, пытаясь прощупать почву.       Напарница, а по совместительству ещё и подруга, Панси только хихикала: — Ко мне он ни разу не приходил. А когда на смене ты, специально в драки лезет.       Честно? Такое внимание прельщало. Особенно если учесть, что этот парень был чертовски хорош собой — высокий, широкоплечий, накаченный. С этими вьющимися, непослушными черными волосами; глубокими и яркими зелёными глазами, сверкающими на фоне смуглой кожи. Драко был почти готов сдаться и ответить ему взаимностью, однако до него дошли определённые неприятные слухи, что ходили о тафгае: Казанова, который трахает всё, что движется, а что не движется — двигает и трахает. Это внесло основательные изменения в планах. Быть очередным «пунктиком в списке» совершенно не хотелось.       Из-за двери послышался шум шагов. Слишком знакомый и привычный. «Вспомнишь солнце, вот и лучик». — Доктор Малфой, а я снова к вам, — Гарри, ввалившийся в кабинет, прихрамывал на правую ногу и солнечно улыбался, явно довольный сложившейся ситуацией. — Мистер Поттер, — тяжело вздохнул Драко, откладывая перебираемые ранее медикаменты, — вы мне уже надоели. Что в этот раз? — Немного повздорили с Маркусом, — хоккеист уселся в кресло, откидывая голову на спинку. — Не беспокойтесь, я ему, кажется, вовсе зуб выбил. Так что честь нашего спорткомплекса не пострадала.       Доставая эластичные бинты, меновазин и упаковку ваты, Драко покачал головой. Нужно будет потом передать Луне, которая отвечала за счёт дней «без происшествий с Поттером», что опять придётся обнулять. Рекордом, откровенно говоря, было семь дней подряд. И то в тот раз, когда он, Драко, уехал в мини-отпуск с родителями. — Когда вы уже начнёте ответственное подходить к сохранности вашего тела, — тяжело вздыхая, в пустоту задал вопрос. Ответа, как и ожидалось, не последовало. — Я скоро буду ваше самодовольное лицо видеть чаще, чем собственное. Скажите честно, что вам надо? — Вы уже знаете, — Гарри легкомысленно пожал плечами. — Свидание, док, и я перестану оббивать ваш порог. — Свида-а-ание, — ехидно протянул Драко, смазывая чужую лодыжку обезболивающим. — А как же… Как её там… Чжоу? Спортсменка из команды лёгкой атлетики? О, точно, это же было целых две недели назад. Кто был на прошлой? Вроде Ли Джордан, комментатор матчей? На этой, кроме меня, вариантов не нашлось?       Сверху послышался какой-то странный скулёж. Разозлённый, он прервал свою тираду, вскинул голову, чтобы взглянуть в полное удивления и шока лицо спортсмена. «Отличный актёр из тебя вышел бы, Поттер!». — А… О чём вы вообще, док, говорите? — голос был пропитан неподдельным, искренним непониманием. Нет, такой тон не подделать.       Драко нахмурился, перестав мусолить пропитанную меновазином ватку по коже. — Так на каждом углу судачат о том, что вы, мистер Поттер, каждую неделю кого-то нового трахаете.       Лицо Гарри покраснело настолько сильно, что стало едва не свекольным. Он прикрыл лицо руками и страдальчески взвыл: — И вы туда же! — и столько обиды в голосе, что стало даже совестно. Почему-то. — Да не трахаюсь я со всеми подряд! — А откуда же такие слухи? Из воздуха берутся, что ли?       Хоккеист не ответил, кусая губы, о чём-то усиленно размышляя. В возникшей тишине Драко закончил с обработкой растяжения, зафиксировал ногу эластичным бинтом. Оглядел лицо и налившийся синяк на плече. Убрал меновазин, достал перекись и заживляющую мазь. Гарри всё молчал, пока доктор обрабатывал его ссадины.       Уже и не ожидая объяснений, Драко заканчивал с царапиной на щеке, надеясь по-быстрому спровадить наглеца из кабинета. Но тишину прервал непривычно тихий голос: — Это у ребят из команды прикол такой. — А? — непонимающе моргнул. — И в чем, интересно, цель такого «прикола»? — У нас есть традиция, — нехотя признался Гарри, отводя взгляд, — когда кто-то сильно косячит на тренировке, пускают подобный слух. Обычно выбирают кого-то максимально противного. Когда я проштрафился в первый раз, весь спорткомплекс был уверен, что я потрахался с Филчем.       Филч был старым, противным мужиком за шестьдесят, сидящим на вахте. От него вечно воняло хлоркой и кошачьим наполнителем. — Фу! — натурально скривился Драко, стараясь избавиться от возникшей перед глазами картинки. — Теперь понимаю. Я бы после этого ходил по струнке, лишь бы не провоцировать новые слухи. — Угу. Я и ходил, первые месяца два, — чуть повеселев, хмыкнул Гарри. — Но это не объясняет того факта, почему в последнее время слухи ходят не о вас с Филчем, а о более… Лицеприятных партнёрах. Не сказал бы, что секс с Чжоу или Ли можно сравнить с этим. — А у ребят кончается фантазия, — хохотнул хоккеист, посмотрев прямо в серые глаза. — Слишком много косячу. Всех самых противных перебрали еще месяца три назад. Меня даже с ублюдком Маркусом скрестили, док! Такой ужас.       Драко поджал губы, чтобы не рассмеяться. Чёрт побери, а ведь именно три месяца назад Поттер начал таскаться за ним хвостиком, вечно нарываясь на драки. Значит ли это, что тут есть и часть его вины? Когда приступ веселья прошел, Драко вдруг замер, осознавая, что всё ещё держит лицо Гарри в ладонях. Они были слишком близко, смотрели друг другу в глаза и, казалось, даже не дышали. — Тогда свидание? — с надеждой спросил хоккеист, разрушая воцарившуюся тишину. Его широкие смуглые ладони легли поверх бледных рук Драко. — М-м-м, да... — растерянно отозвался он, не отрывая взгляда от зелёных глаз напротив.       В голове началась тихая борьба — с одной стороны, Поттер Казановой не был и в каждую дырку член не совал; с другой, не будет ли опрометчивым вот так сразу бросаться в омут с головой? Потому что резко появилось неконтролируемое желание поцеловаться. Язык смочил пересохшие губы, а дыхание слегка сбилось. Чёрт возьми, они потеряли столько времени из-за какой-то ерунды, а могли бы уже минимум как месяц обжиматься на каждом углу.       Совсем уж погрузиться в размышления не дали. Гарри оказался, во-первых, весьма понятливым, а во-вторых, намного смелее его самого: запустил свою горячую ладонь в белокурые волосы, притянул чуть ближе и поцеловал. Мягко, нежно, будто прося разрешения. И Драко махнул на всё рукой — будь что будет. В конце концов, хоккеист был полностью в его вкусе, а раз уж он рискнул ради него, хоть и теоретически, в слухах, «переспать» со столь ненавистным Флинтом, это чего-то, да стоило.       Гарри целовался просто мастерски, исследуя языком каждый сантиметр рта. Сладко ласкал верхнее нёбо, сплетал язык с языком, впитывая вздохи. Это было шумно, влажно и горячо. Разгорающаяся в животе страсть стискивала внутренности узлом, подавляя любые сомнения и мысли. Драко и сам не заметил, как оказался сидящим на широких твёрдых бёдрах; зато теперь они отчётливо ощущали возбуждение друг друга. — Док, вы такой… — что именно он хотел сказать, осталось непонятным. Вторая рука шарилась по спине, сминая белый халат. — Можно… — Можно, можно, — разгоряченно забормотал Драко, скрывая вспыхнувшее лицо где-то на шее Гарри. Резко стало неловко за собственное нетерпение, но бёдра, не слушая разум, чуть елозили, потираясь о выпирающий член парня. — Только надо… Ах… Закрыть дверь…       Гарри подхватил его под задницу и уверенно встал, даже не напрягшись. Драко инстинктивно скрестил лодыжки на его пояснице, чтобы не упасть. Господи, сколько же животной силы было в теле этого спортсмена; от этого факта в животе вновь скрутило, вызывая тихий стон. Но даже сквозь это безумное возбуждение Драко обратил внимание, что Поттер совершенно не хромал. — Вот значит как, — тихонько хмыкнул он в смуглое ухо, облизывая мочку, — притворялся, чтобы я тебя пожалел? — Главное, что сработало, — ни капли не смущаясь, улыбнулся в ответ.       Послышался щелчок замка. Гарри поудобнее перехватил мужские бёдра, зажимая бледное тело между собой и ближайшей стеной. Поцелуй возобновился, теперь более напористый, страстный. Мысли смело под напором чужих рук; казалось, что на теле не осталось ни одного миллиметра не облапанной им кожи. Халат и рубашка как-то незаметно оказались на полу, оставляя Драко обнаженным, разгоряченным, увлечённым этими старательными ласками. Он словно был хрустальной вазой, нет, национальным сокровищем — в каждом движении, направленном на то, чтобы доставить ему удовольствие, ощущалось благоговение.       Губы Гарри оторвались от его, чтобы вдохнуть хоть каплю воздуха; дыхание его было загнанным, глубоким; оно оседало на коже, вызывая мурашки. Они смотрели друг на друга, явно ища ответ на простой, казалось бы, вопрос — как далеко каждый из них хочет зайти? А как далеко зайти готов?       Что-то уловив в его, Драко, глазах, Гарри чуть отодвинулся. Хотелось вновь прижаться к чужой груди, чтобы не терять тепло, но руки чуть ослабили хватку на бёдрах, намекая встать на ноги. Как только Драко оперся о стену ради устойчивости, хоккеист быстро стёк на колени, сдёрнул уже расстёгнутые брюки до уровня щиколоток и прижался щекой к бедру, потёршись о влажную от предэякулята головку губами. Всё ещё опухшими, мокрыми от слюны губами. — П-постой... — Драко хотел предложить что-нибудь поудобнее, но его не услышали. Он почувствовал, как чужой язык проскользил по всей длине члена, слизывая каплю смазки с самого кончика.       С губ сорвался утробный стон, а глаза сами закрылись, не выдерживая сладостной, мучительной ласки. Гарри двигался ритмично, быстро, вылизывая основание, головку, яйца. Пальцы его мёртвой хваткой, до синяков, вцепились в ягодицы, не давая пошевелиться. Всё тело дрожало, на грани между оргазмом и сердечным приступом, потому что эти хлюпающие, причмокивающие звуки в исполнении Гарри определённо точно было незаконны. Слишком сексуальны. Слишком греховны. Драко готов был кончить в любой момент. — Боже, какой же ты... — снова забормотал Гарри, оторвавшись от минета. Его губы порхали по трясущимся от прерванной кульминации бёдрам, а ладони мягко сжимали, поглаживали, вызывая где-то в животе спазм. — Дьявольски прекрасен...       И снова заглотил, до самого основания, утыкаясь носом в завитки жестких белёсых волос, вызывая новый стон, срывающийся, умоляющий. Снова задвигал головой, в этот раз быстрее, практически давясь от бьющей по задней стенке горла головки. Долго Драко не продержался, изливаясь в податливое горячее нутро. Ноги не выдерживали собственное тело, и он медленно осел на пол, укладывая голову на смуглое плечо.       Гарри поднял его на руки, неловко натянул обратно всю одежду и усадил в кресло. Медленно погладил по голове, шее, помогая отойти от затопившего каждую клеточку тела кайфа. Но, когда Драко попытался протянуть руку к его стоящему члену, отодвинулся. — Забей на это, — покачал головой. — Решим этот вопрос после свидания. Считай, что эта сцена — моё извинение за слухи. — В смысле? — слабо возмутился Драко в ответ. — Вообще-то... — Вообще-то, мне пора, — хитрая ухмылка скользнула по красивому лицу. Гарри чмокнул его в щеку и встал. — Увидимся вечером, Драко? — О... Обязательно. И тогда я возьму реванш, Гарри.