Игры сломленных Повелителей Времени

Недели пролетели как один безумный, ослепительный, иногда пугающий сон. Лиса видела рождение звёзд и пепелища мёртвых цивилизаций, убегала от человекоподобных скорпионов и танцевала на балу с трёхглазыми аристократами. Она была на взводе, и к концу второй «недели» (по её земному отсчёту) её начало подташнивать от постоянной беготни и адреналина. Василиса сидела в своей комнате в TARDIS и с тоской смотрела на свой выключенный, бесполезный телефон. Ей дико хотелось просто надеть растянутую любимую пижаму, залезть в кровать, уткнуться в экран и листать ленту со смешными видео с котиками. Не спасать вселенную. Не восхищаться чудесами. Просто отдохнуть. По-человечески. Плюс, её запас земной косметики заканчивался, а ещё хотелось помыть голову любимым шампунем, а не инопланетными аналогами. Конечно, Бесконечный шкаф предлагал тысячи вариантов одежды и обуви, но… это было не то. Чужое. Собравшись с духом, она пошла в консольную. Доктор что-то паял под панелью, издавая недовольные звуки. — Эй, Кэп, — начала она, стараясь звучать непринуждённо. — Есть вопрос на засыпку. Он не откликнулся, лишь слегка нахмурился, услышав это ненавистное обращение. — Я тут подумала… — она присела на корточки рядом с ним. — Мы же можем махнуть на Землю? Ну, на пять минут. Мне нужно кое-что забрать из дома. Одежду там, косметику… Телефон зарядить, а то я уже забыла, как там мемы выглядят. Он замер. Затем медленно, очень медленно отложил инструменты и вылез из-под консоли. Он поднялся во весь рост, и его тень накрыла её. Его лицо было бы непроницаемым, если бы не глаза. В них бушевала настоящая буря. — Нет, — произнёс он тихо, но в этом слове был стальной лязг. — Как это нет? — удивилась Лиса. — Это ненадолго. Я быстро… — Нет, — повторил он, и на этот раз его голос сорвался на низкое, гортанное рычание. Он сделал шаг к ней, нарушая любое личное пространство, и она инстинктивно отступила. — Ты никуда не идёшь. Ты остаёшься здесь. Лиса опешила. Она ожидала ворчания, сарказма, чего угодно, но не такой животной, первобытной реакции. — Воу, воу, успокойся, космический Рэмбо, — попыталась она пошутить, но шутка вышла скомканной. — Я же не навсегда. Просто за вещами. Мне нужно моё… понимаешь? Родное. Свое. — Здесь все твоё! — его голос громыхнул, заставляя содрогнуться стены TARDIS. Он снова шагнул вперёд, и она упёрлась спиной в металлические поручни. — Этот корабль даёт тебе все! Одежду, еду, кров, целую вселенную! Чего тебе не хватает?! — Земного шампуня и права выбора! — парировала она, уже начиная злиться. — Я не просила у тебя вселенную! Я хочу постирать свои штаны и посмотреть TikTokи! Это называется нормальная жизнь! — Нормальная? — он фыркнул с такой яростью и презрением, что ей стало физически холодно. — Ты называешь нормальной жизнь в той пыльной клетке, где тебя ничего не ждёт? Где ты будешь медленно угасать, уставившись в экран своего жалкого телефона? Это скучно! Это бесполезно! Это… Он запнулся, его грудь тяжело вздымалась. Он не мог высказать главное: что боится, что если она ступит на Землю, то оглядится вокруг и поймёт, что её серая, простая жизнь лучше, чем безумные скачки по космосу с ним. Что она не вернётся, бросит его, как и все что были до неё. — …и я не смогу тебя там защитить, — закончил он уже тише, но все так же сдавленно, переводя все в практическую плоскость. — На Земле слишком много опасностей. Случайности. Болезни. Ты здесь… в безопасности. Лиса смотрела на него, на это древнее, могущественное существо, которое вдруг вело себя как загнанный зверь, не желающий выпускать свою единственную игрушку. И ее злость стала понемногу уступать место странному пониманию и даже… жалости. — Доктор, — сказала она тихо, впервые за долгое время назвав его правильно, без насмешки. — Я не сбегу. Я просто хочу взять свои вещи. Обещаю. Мы слетаем, я схвачу сумку — и обратно. Делов на десять минут. Дай мне хоть немного… контроля над своей жизнью. Пожалуйста. Он замер, услышав своё имя. Его рычание стихло. Он смотрел на неё, на её умоляющее лицо, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь тяжёлой, мрачной покорностью. Он понимал, что если будет давить дальше, то сломает что-то между ними безвозвратно. Он резко отвернулся, сжав кулаки. —Десять минут, — проскрежетал он сквозь зубы. — Ни секундой дольше. TARDIS будет ждать на том же месте. И ты не сделаешь ни одного звонка. Ни одного сообщения. Ты берёшь свои вещи — и возвращаешься. Понятно? В его голосе была не просьба, а ультиматум. Признание поражения, обёрнутое в новые правила. — Понятно, — кивнула Лиса, глубоко выдыхая. — Десять минут. Без звонков. Спасибо. Он молча кивнул, все ещё не глядя на неё, и потянулся к рычагам, чтобы вести TARDIS к Земле. Его спина была напряжена как струна. Он проиграл этот раунд, но война за то, чтобы она осталась навсегда, была далека от завершения.

***

Дверь в её съёмную комнату в общежитие скрипнула так же жалобно, как и всегда. Воздух внутри был спёртым, пах пылью и остывшей едой из соседней квартиры. После стерильной, дышащей озоном атмосферы TARDIS это пахло… тоской. Лиса быстро собрала все в большую спортивную сумку: любимую пижаму, несколько пар джинсов, весь свой скромный арсенал косметики и тот самый любимый шампунь с запахом мяты. Она сунула в карман пачку пельменей из морозилки — в TARDIS туго с русской едой, а Василиса соскучилась по знакомому вкусу. И тут, в безопасности своего старого, убогого мира, её накрыло. Она присела на край кровати, сжимая в руках сумку. Перед глазами стоял он. Не холодный Повелитель Времени, а тот, кто смотрел на неё в консольной пол часа назад — с диким, животным страхом в глазах. Тот, кто рычал от одной мысли, что она может уйти. «Он пугает», — пронеслось в голове. Это было очевидно. Его реакция была ненормальной, гиперболизированной, почти… безумной. Звоночки тревоги звенели набатом. Но следом за страхом пришло другое чувство. Сострадание. Она видела не только ярость. Она видела ту боль, что пряталась за ней. Ту бездонную, древнюю усталость в его глазах, на обманчиво молодом лице. Он был как заблудившийся, раненый зверь, который кусает протянутую руку не из злобы, а от отчаяния, потому что больше не верит никому. «Он просто одинокий,» — убедила она себя, отмахиваясь от тревожных предчувствий. —  «Он видимо потерял кого-то важного, кого-то кого любил. И теперь он боится потерять и меня. Это же… даже мило, в своём сумасшедшем инопланетном стиле.» Её сердце, слишком мягкое и сострадательное, взяло верх над инстинктом самосохранения. Она решила интерпретировать его одержимость как крайнюю, уродливую, но форму привязанности. Ей стало его жаль. «Все будет хорошо,» — мысленно похлопала она себя по плечу. — «Просто нужно время. Нужно показать ему, что можно доверять. Что я не уйду.» С этим решительным, хоть и наивным, настроем она закинула сумку на плечо и вышла из квартиры, даже не оглянувшись.

***

В это время в TARDIS царила атмосфера настоящего безумия. Доктор не стоял у консоли, не сидел на лестнице у входа. Он расхаживал по кругу вокруг шестигранного пульта управления, как тигр в слишком тесной клетке. Его шаги были резкими, отрывистыми, так что полы его фиолетового сюртука развивались как от порыва ветра. Пальцы сжимались в кулаки и разжимались. Он что-то бормотал себе под нос, обрывки фраз на разных языках, проклятия и расчёты. — Десять минут… Сорок семь… Сорок восемь… Слишком долго. Слишком много переменных. Автомобиль. Прохожий. Звонок. Болезнь. Авария. Она могла передумать. Она могла… Он резко останавливался и впивался взглядом в белую дверь, словно пытаясь прожечь её силой мысли, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Его дыхание было учащённым, неровным. TARDIS тихо гудела вокруг него, пытаясь излучать успокаивающие вибрации, но он их не чувствовал. Весь его мир сузился до этого ожидания. До страха, что дверь откроется и за ней никого не будет. Он не просто ждал. Он терзался. Каждая секунда была иглой, вонзающейся в его сознание. Его древние инстинкты, его травмы, его одержимость — все кричало об одной вещи: она не должна уходить. Она должна быть здесь. Его. И если она не вернется… он найдёт её. Он будет искать по всей Земле, по всей её временной линии. Он… Щелчок замка. Дверь TARDIS с тихим шипением открылась. Лиса переступила порог, тяжело неся свою сумку. Она увидела его — замершего в центре комнаты, с напряжённым, почти искажённым внутренней борьбой лицом. — Все, я готова, — выдохнула она, слегка запыхавшись. — Можно лететь. Он не двинулся с места. Он просто смотрел на неё, переводя дыхание. Буря в его глазах понемногу стихала, сменяясь всепоглощающим, тёмным облегчением. Он кивнул, слишком резко, и быстро развернулся к консоли, чтобы скрыть выражение своего лица. — Пристегнись, — его голос прозвучал хрипло. — Мы взлетаем. И в его тоне не было благодарности за то, что она вернулась. Была лишь холодная констатация факта: порядок восстановлен. Его собственность была на месте.

***

Лиса все же выбила себе день отдыха у этого ворчливого деспота. После сцены с возвращением на Землю напряжённость в TARDIS витала почти осязаемо, и ей нужно было побыть одной. Она натянула свою самую старую, растянутую пижаму с едва видными котиками — это было как возвращение к самой себе, к той Лисе из общаги. Раз телефон был бесполезен, а Доктор наотрез отказался подключать ей «межпространственно-временной интернет» («Ты с ума сошла? Там такие вещи постят, что твой мозг свернётся в трубочку!»), она отправилась на разведку. И нашла библиотеку. Самую прекрасную библиотеку во вселенной. Ее дыхание перехватило. Это было не помещение. Это был мир. Бесконечные полки уходили ввысь и вдаль, теряясь в туманной дымке. Где-то в центре огромного помещения плескалась вода — оказалось, там был настоящий бассейн с тёплой, лазурной водой. — Да ты шутишь, — прошептала она, бродя между стеллажей. Она брала в руки то древний фолиант в кожаном переплете, то кристаллическую плиту с мерцающими буквами, то свиток, испещренный запахами вместо текста. Переводчик TARDIS тут же переводил все на русский прямо у неё в голове. И тогда она увидела это. Большую книгу в тёмном, кожаном переплёте, стоящую на отдельном постаменте, словно музейный экспонат. Металлические круги и спирали на обложке мерцали тусклым золотистым светом. Она потянулась к ней — и ничего. Ни единого понятного слова, переводчик молчал. Заинтригованная, она открыла книгу. Страницы были испещрены изящными, непонятными кругами и линиями, которые складывались в гипнотические узоры. Она была красивой и абсолютно чуждой. — Ну и что это за шифровка? — раздался её голос в тишине библиотеки. — Инструкция по сборке самого сложного LEGO в галактике? — Это не шифровка, — прозвучал за её спиной голос Доктора. Он стоял в проходе, его фигура, одетая в привычный костюм, казалась тёмной и одинокой на фоне бесконечных знаний. — Это галлифрейский. Мой родной язык. Язык моей расы. Повелителей Времени. Лиса слегка вздрогнула от его неожиданного появления, но обернулась и удивлённо подняв брови. —Твой… родной? — она посмотрела на книгу, потом на него. — А я думала, «Повелитель Времени» — это такой модный титул, вроде «Космический Инженер» или «Верховный Задрот». То есть у тебя есть… планета? Родина? Она оживилась, ее глаза загорелись любопытством. —О, а может, махнем туда? Покажешь, где ты в песочнице копался? Где школу прогуливал? Это же должно быть круче всего, что я видела! Доктор замер. Его лицо стало каменным, прядь его каштановых волос упала на лоб, прикрывая его глаза. Он медленно подошёл и взял у неё из рук книгу, его пальцы сжали переплёт с такой силой, что костяшки побелели. — Нет, — его голос прозвучал тихо и пусто, словно доносясь из глубокой пещеры. — Не получится. Планеты… не существует. Больше. Он отложил книгу на постамент, будто прикасаться к ней было больно. —Она была уничтожена. В Войне Времени. Практически все мои… все Повелители Времени погибли. Сражаясь с Далеками. — Он произнёс это слово с леденящей ненавистью. — Я… один из немногих, кто выжил. Фактически… последний. Он не смотрел на неё. Он смотрел куда-то вглубь себя, на те воспоминания, что были старше целых цивилизаций, на ту боль что никогда из него не уйдёт. Лиса замерла. Весь её сарказм, вся её лёгкость разом испарились. Она смотрела на него — на этого вечного, древнего, невероятно могущественного мужчину, — и вдруг увидела его истинные размеры. Не физические, а размеры его одиночества. Он был не просто скрытный и холодный чудак. Он был последним. Живым памятником целой погибшей расе. Хранителем языка, на котором больше не кому было говорить. В её глазах не было жалости. Жалость была бы оскорблением. В них была глубокая, безмолвная печаль, из-за потери такого масштаба, что была ей невообразима. — Боже… — тихо выдохнула она, и это было самое искреннее слово, что она могла подобрать. — Я… даже не знаю, что сказать. Просто… блин. Она не бросилась обнимать его, не пыталась утешить пустыми словами. Она просто стояла рядом, разделяя тяжесть этого молчания, признавая его боль. И в этом безмолвном признании было больше понимания, чем в любых словах.  Доктор наконец поднял на неё взгляд. Он увидел в её глазах не страх, не любопытство, а именно эту тихую, взрослую печаль. И что-то в его собственном, заледеневшем сердце дрогнуло. Он так привык к тому, что люди не понимают, не могут понять масштаба его потери или реагируют слишком остро. А она… поняла. Не умом. Сердцем. Этот взгляд, полный сострадания без снисходительности, стал ещё одним крючком. Ещё одним звеном цепи, привязывающей его к ней. Она видела его самого страшного демона — его одиночество — и не убежала. Она просто… осталась рядом. Он резко кивнул, словно сбрасывая с себя тяжесть воспоминаний. —Неважно, — буркнул он, отворачиваясь. — Это было давно. Но по тому, как он ушёл из библиотеки — не быстрой, целеустремлённой походкой, а медленной, ссутулившись, — было ясно, что это неважно никогда не станет. В тишине библиотеки, по щеке Василисы потекла одна слеза.

***

После того разговора в библиотеке что-то в атмосфере TARDIS неуловимо переменилось. Воздух стал менее густым от напряжения, натянутых разговоров и улыбок стало меньше, гул двигателя звучал чуть успокаивающе, а не зловеще. Лиса все так же шутила и ёрничала, все так же упрямо отказывалась называть его Доктором. —Эй, Кэп, куда курс держим? На обед к королеве или на разборки с космическими пиратами? —Слушай, Капитан Ледышка, а почему у тебя эта штуковина — кивнула она на звуковую отвёртку — не может просто сделать мне кофе? Недоработали, я смотрю. Но теперь в её сарказме не было вызова или желания уколоть. Это была… игра. Приглашение к танцу. И её взгляд, когда он был повернут к ней спиной, стал другим. Василиса смотрела на его сутулые плечи, на быстрые, точные движения его рук, и в её карих глазах читалось не просто любопытство, а понимание. Понимание той бездны горя, что Повелитель Времени носил в себе. Доктор изменился тоже, немного, но всё же. Его ледяная отстранённость дала трещину. Он стал чаще оборачиваться, когда она говорила, и его ответы стали длиннее, чем односложное ворчание. Он начал прикасаться к Лисе. Сначала это были быстрые, практичные касания. Он мог схватить её за запястье, чтобы оттащить от любопытной для неё панели, но теперь его пальцы задерживались на её коже на лишнюю секунду. Доктор мог направлять её в нужную сторону, положив руку ей на спину между лопатками, и его ладонь казалась не холодной, а…весомой, уверенной. Он стал терпеть её близость, её нахождение в своём личном пространстве. Василиса могла стоять рядом, наблюдая, как он возится с консолью, и он не отстранялся. Иногда даже бросал ей короткие, почти что объясняющие фразы: «Перенаправляю временные тормоза», «Гравитационный дисбаланас в секторе». Как если бы он начал… делиться своим миром. Доктор все так же ворчал на её шутки, но теперь в его ворчании проскальзывала чуть заметная теплота. Словно он начал привыкать к её «шуму» и даже находил в нём какой-то странный уют. Однажды она, смеясь от очередного безумного побега, нечаянно прислонилась к нему спиной, пытаясь отдышаться. Он замер, но не отошёл. Простоял так несколько секунд, позволив ей чувствовать тепло своего тела через ткани их одежды, а потом мягко, почти нежно, отодвинул её, чтобы добраться до панели управления. В воздухе перестало висеть невысказанное, обжигающе-тревожное напряжение. Казалось, они нашли хрупкий, шаткий баланс. Пока не началось новое приключение.

***

Их занесло на планету-базар, кишащую инопланетными расами всех мастей и видов. Яркие огни, странные запахи, гул голосов. Лиса ходила с широко раскрытыми глазами, пытаясь впитать все: запахи, краски, звуки. И именно там на неё обратил внимание один из торговцев — высокий, харизматичный гуманоид с серебристой кожей и слишком безупречной улыбкой. Он восхитился ее «экзотической внешностью», предложил попробовать какой-то мерцающий напиток, засыпал комплиментами. Лиса, конечно, отшучивалась, но было видно, что ей приятно внимание от кого-то, кто не рычал на неё и не таскал за руку от опасностей. Доктор, стоявший у лотка с запчастями в паре метров, замер. Он видел, как тот инопланетянин склонился к ней, видел её смущённую улыбку. И этого было достаточно для него. Холодная ярость, стремительная и безжалостная, затопила его. Его лицо стало абсолютно бесстрастным, но глаза вспыхнули зелёным огнём давно похороненной войны. Он не закричал,не подошел. Он просто… оказался рядом. Возник, как призрак, между Василисой и торговцем. Его движение было таким быстрым, такими плавными, что глаз не успел зафиксировать. — Она не интересуется, — произнёс Доктор. Его голос был тихим, низким, с едва слышным рычанием, и в нем не было ни капли эмоций. Но от него буквально повеяло могильным холодом. Торговец, почувствовав незримую угрозу, инстинктивно отступил, пробормотав извинения. Доктор развернулся к Лисe, он не смотрел на неё. Его рука стремительно вылетела вперед, и его пальцы впились ей в предплечье не как раньше — властно, но без причинения боли. На этот раз его хватка была железной, почти болезненной. В ней было чистое, неконтролируемое собственничество. — Мы уходим. Сейчас, — его слова были обрубленные, чёткие, как команды. — Эй, что ты… — начала было она, но он уже тащил её за собой сквозь толпу, не обращая внимания на её протесты.   Лицо Доктора было обращено вперёд, и оно было страшным в своём холодном, абсолютном гневе. Он не отпускал её руку до самой TARDIS. Повелитель Времени втолкнул её внутрь, зашёл следом, и дверь закрылась с таким звуком, будто захлопнулась решётка тюремной камеры. В консольной комнате повисла гробовая тишина. Он отпустил её руку, на которой уже проступали красные следы от его пальцев, и уставился на неё. Его грудь тяжело вздымалась. — Ты… — он искал слова, и в его зелёных глазах бушевала буря из ярости, страха и той самой древней, дикой одержимости. — Ты не должна была с ним разговаривать. Смотреть на него. Тем более улыбаться ему. Голос Доктора сорвался на рычание. —Ты моя. Ты понимаешь это? Ты принадлежишь мне. И я никому не позволю даже смотреть на тебя. Впервые за все время их знакомства его слова были абсолютно правдивыми, лишёнными всякой маскировки. Это был не защитник, не спутник, не наставник. Это был собственник, одержимый своей самой ценной и уязвимой вещью. И этот внезапный, голый ультиматум повис в воздухе, холодный и неоспоримый. Лиса отшатнулась, потирая занемевшее предплечье. На её коже краснели отчётливые следы от его пальцев. — Воу, Кэп, остынь! — её голос дрогнул, попытка сарказма провалилась, выдав чистый, животный испуг. — Что за дичь ты говоришь? Я просто поговорила с парнем! Он был вежливый, в отличие от некоторых! Не нужно было устраивать сцену из криминальной хроники! Доктор не ответил. Он сделал шаг вперед. Не резкий, а медленный, плавный, с невероятной, хищной грацией. Его движения были словно у большого кота, загоняющего добычу в угол. TARDIS стала казаться внезапно очень тесной. — Сцена? — его голос был тихим шёпотом, от которого по коже бежали мурашки. — Это не сцена. Это напоминание. Повелитель времени сделал ещё шаг. Василиса отступила, упершись спиной в металлическую колонну. — Напоминание о чем? Что я не имею права с людьми разговаривать? — попыталась она парировать, но её дыхание сбилось. — Напоминание о том, кто ты, — он остановился в сантиметре от неё, нарушая все возможные границы. Его тело не касалось её, но Лиса чувствовала исходящее от него тепло и напряжение. — И чья ты. Его глаза, тёмные, с расширенным зрачком, и бездонные, приковали девушку к месту. В них была маленькая искра безумия, но главное —  была ледяная, неоспоримая уверенность. — Ты думаешь, это игра? — продолжил Доктор, и его слова падали, как камни. — Приключение? Ты можешь улыбаться им, флиртовать, уйти, когда захочешь? Нет. — Он медленно покачал головой. — Ты вошла в мой мир. Ты стала частью моего корабля. Ты видела то, чего не видят другие. Ты… моя. И это навсегда. Лиса замерла. Все её саркастичные щиты разбились вдребезги об эту абсолютную, безумную убеждённость. Она увидела в его глазах не шутку, не преувеличение, а простой, страшный факт. Доктор действительно так считал. — Ты… ты не имеешь права… — прошептала она, но звук был слабым, потерянным. — Я имею все права, — отрезал Повелитель Времени, и его голос наконец сорвался на низкое, гортанное рычание. — Потому что я — единственное, что стоит между тобой и этой безумной вселенной, что сожрёт тебя заживо. Я — твоя защита. Твоя крепость. Твой проводник. И ты — моя. Он поднял руку, и Василиса инстинктивно зажмурилась, ожидая чего угодно: удара, пощёчины. Но прикосновение не было грубым. Кончики его пальцев, холодные и удивительно нежные, коснулись её щеки. Она вздрогнула и открыла глаза. Доктор смотрел на неё. Буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь той самой странной, глубокой сосредоточенностью. Его взгляд скользнул по лисиному перепуганному лицу, по её широко раскрытым, красивым карим глазам, в которых отражался он сам — древний и пугающий. Пальцы мужчины мягко провели по её коже, смахнув непрошеную слезу, выкатившуюся из её глаза. Он глубоко вздохнул, и все напряжение разом ушло из его плеч. Рычание стихло. — Мы… отправимся на другой рынок, — произнёс Доктор уже обычным, ровным голосом, хотя в нем ещё дрожали отголоски недавней ярости. — Там продают фрукты с лун Ксаарона. Ты… ты их оценишь. Он опустил руку и отошёл, развернувшись к консоли. Его спина снова была прямой и уверенной, но теперь в ней читалась усталость. Усталость от борьбы с самим собой. Лиса, все ещё прислонившись к колонне, не могла пошевелиться. Её щека, где касались его пальцы, все ещё горела. А в ушах звенели его слова: «Ты — моя». Повелитель Времени успокоился. Но что-то внутри Василисы поняло — это ненадолго. Его одержимость была не вспышкой гнева. Это была фундаментальная часть его существа. И она, сама того не желая, стала её центром. — Я… я устала, — тихо сказала Лиса, все ещё не отрываясь от колонны. Её голос звучал приглушенно и устало. — Пойду… посплю. Доктор обернулся. Его лицо было спокойным, почти отрешённым, будто недавнего срыва и не было. —Хорошо, — кивнул он. — TARDIS проведёт тебя. Он не предложил проводить её сам. Возможно, чувствовал, что девушке нужно побыть одной. Возможно, сам не доверял себе в этот момент.

***

Лиса молча побрела по коридору, который загорелся мягким светом, указывая путь. Она дошла до своей комнаты, зашла внутрь и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной, только тут она позволила себе выдохнуть. Дрожь, которую она сдерживала, наконец вырвалась наружу и она обхватила себя руками, пытаясь унять тремор. «Он сошёл с ума,» — лихорадочно думала Василиса. — «Абсолютно, бесповоротно сошёл с ума. Это ненормально. Это опасно. Надо… надо что-то делать... Бежать? Но куда? И как?» Она была жутко напугана, её руки тряслись, глаза бегали по всей комнате, пытаясь за что-то зацепиться. Лиса вспоминала его взгляд, его слова, его железная хватка — все это кричало об опасности. Здравый смысл требовал паниковать, искать выход. Но… Под слоем страха, глубоко-глубоко внутри, в самом тёмном и потаённом уголке её души, что-то отозвалось. Что-то маленькое, тяжёлое и абсолютно чуждое её светлой, саркастичной натуре. Это что-то услышало его рычащее «Ты — моя» — и отозвалось тихим, вибрирующим пульсом удовлетворения. Не просто понимания, а именно тёмного, собственнического удовлетворения. Ощущения, что она — не просто никчёмная девчонка из общаги, а нечто настолько ценное, что ради неё готов сойти с ума древний, могущественный бог. Что её существование имеет такую весомость, такую силу. Что она кому-то принадлежит, полностью, безраздельно, без права выбора. Это чувство было таким пугающим и таким неправильным, что Лиса тут же, с почти физическим усилием, загнала его на самый край сознания, заперев там, как в самой надёжной тюрьме. «Нет,» — строго сказала она себе. — «Это не я. Это он на меня так влияет. Это… его безумие заразительно. Надо держаться.»

Она быстро разделась, натянула родную растянутую пижаму и залезла под одеяло, стараясь думать о чем-то простом и земном. О пельменях из морозилки. О смешных видео с котиками. О чем угодно, только не о Докторе и не о том тёмном отклике, что шевельнулся в её душе.

***

Тем временем в консольной Доктор стоял неподвижно, уставившись в мерцающие огни центральной колонны. Его лицо было маской, но внутри все ещё бушевала буря. Он видел её испуганные глаза. Чувствовал, как дрожала её рука под его пальцами. Слышал свой собственный голос, произносящий те ужасные, правдивые слова. Он сорвался. Все его старания казаться если не нормальным, то хотя бы контролирующим себя, рухнули в одно мгновение, стоило лишь кому-то посмотреть на неё не так. Он не испытывал раскаяния. Нет. Повелитель Времени испытывал ярость. Ярость на того торговца. Ярость на себя за потерю контроля. И ярость на неё — за то, что она заставила его чувствовать этот всепоглощающий страх потери. Доктор думал, что боль утраты Эми и Рори была пределом. Но это… это было иначе. С ними он чувствовал вину и скорбь. С Лисой… он чувствовал право. Право собственности. И осознание, что эту собственность могут отнять, вызывало не скорбь, а слепую, уничтожающую все на своём пути ярость. Он сжал кулаки, что бы вернуть себе контроль. Его дыхание выровнялось, стало холодным и ровным, как сталь. Она испугалась. Хорошо. Страх — это инструмент. Страх удерживает на месте. Но он видел и другое. В ее глазах, помимо страха, был… отклик. Глубинный, животный отклик на его претензию. Лиса пыталась его загнать внутрь, подавить, но он это почувствовал. И это давало ему надежду. Это означало, что её можно приручить. Что её душа, хоть и светлая и язвительная на поверхности, имеет свою тёмную, глубокую часть, которая отзывается на его тьму. Он не извинится. Он не станет объяснять. Он будет действовать. Доктор подошёл к консоли и начал вводить координаты. Они отправятся не на рынок с фруктами. Ему нужна была задача, сложная и опасная. Где ему снова понадобится её смекалка, где он сможет наблюдать за ней, контролировать её, направлять. Где он сможет почувствовать её нужду в нем. Чтобы Лиса забыла свой страх в огне приключения. И чтобы Доктор забыл свой срыв в сладостном ощущении контроля над ней.  Он был Повелителем Времени. И он будет владеть ею. Мягко или жёстко, но Доктор добьётся своего. Потому что альтернативы — остаться в одиночестве — для него больше не существовало.