Больше , чем просто сценарий

      Всё это было просто по сценарию, верно? Воздушные поцелуи и объятия, одинаковые серьги, затянувшиеся прикосновения. Всё для фанатов, а не потому, что они сами того хотели, да? По крайней мере, Санвон твердил себе это всякий раз, когда руководство снова сводило его и Аньсиня ради фансервиса. Это была просто игра на публику, чтобы привлечь больше зрителей… и ничего больше…       Ведь так?       Но в последнее время каждое их взаимодействие, каждый контакт ощущался по-другому. Всё начало казаться слишком реальным.

* * *

      — Итак, Санвон и Аньсинь, следующий челлендж вы будете проходить в паре. Вам предстоит снять рекламный ролик лосьона для тела, — донеслось со стороны режиссёрского кресла. Прогресс этого «шоу на выживание» становился всё причудливее, но Санвон, не выражая ни малейшего удивления, как всегда, просто кивнул.       Выдавив лосьон на ладонь, он потянулся к лицу Аньсиня. И в тот миг, когда кончики пальцев коснулись его кожи, Санвон забыл о включённых камерах. Она была обжигающе тёплой и до невозможности мягкой, точно как бархатистая кожица спелого персика.       Санвон что-то пролепетал в камеру: несколько несвязных, ничего не значащих слов. Все его внимание поглотила белая струйка лосьона, что стекала с его руки по щеке Аньсиня к самой шее. Он изо всех сил старался игнорировать жгучее желание провести вслед за ней пальцами.       Их лица разделяли считаные сантиметры. В спокойном взгляде Аньсиня читалось что-то непостижимое. Это выходило за рамки фансервиса. Санвон чувствовал себя абсолютно уязвимым, казалось, Аньсинь видел его чувства насквозь.       Настала очередь Аньсиня. Тот нежно обхватил его щёки ладонями, покрытыми прохладным лосьоном, почти полностью скрыв лицо от посторонних глаз. Санвон вздрогнул от прикосновения. Пальцы скользнули по коже, их взгляды встретились, и на мгновение глаза Аньсиня опустились к его губам, слишком быстро, чтобы кто-то, кроме него, мог заметить. Санвон сглотнул. Сердце заколотилось в бешеном ритме, оглушая его.       Момент был слишком интимным, слишком острым, таким, что его не должны были видеть чужие глаза, это было не для камер. «Но в конце концов, это всего лишь фансервис, верно?» — яростно убеждал он себя. И старался не задумываться.

* * *

      — Следующий этап — пеперо-челлендж. Мы разделили вас на пары. Что неудивительно, вас двоих упоминали чаще всего, — сотрудник бросил взгляд на Санвона и Аньсиня, будто ожидая от них реакции.       Комната взорвалась смехом, но Санвон почувствовал, как у него сжалось в горле. Фанатам и вправду нравилось видеть его с Аньсинем, возможно, даже слишком.       — Хён, я возьмусь за этот конец, а ты укусишь с другой стороны, хорошо? — невозмутимо сказал Аньсинь, доставая палочку из коробки и зажав её между губ.       Санвон в ответ кивнул. Он наклонился вперёд, сомкнув губы на другом конце сладкой палочки. Он боялся поднять глаза на Аньсиня, но чувствовал, как жар чужого взгляда прожигает насквозь.       Тишина была оглушительной. Слышен был лишь приглушённый хруст палочки, которую они расщепляли зубами, и с каждым надломом расстояние между ними сокращалось. Сердце Санвона колотилось в горле, отсчитывая последние секунды до неизбежного, их губы и тела были на расстоянии одного вздоха.       Санвон почувствовал лишь внезапную мягкость, мозг не успел даже осознать, что именно это было. Он замер в ступоре: его губы только что коснулись губ Аньсиня. Глаза Санвона расширились от шока, взгляд метнулся к лицу партнёра в поисках хоть какой-то реакции, но тот оставался невозмутим.       — Вы не справились. Этот конец… вырежем при монтаже, — вздохнул сотрудник, но его голос был уже неважен.       Ведь он только что поцеловал Аньсиня.

* * *

      Позже той же ночью они молча шли обратно в свою комнату. Воздух между ними сгустился от сдерживаемого напряжения. Взгляд Санвона поймал слабый блик на серьге Аньсиня при свете лампы, на той самой, что так пафосно именуют «парной вещью». Глупая уловка реквизитора, призванная симулировать близость. То, что было бутафорией, стало клеймом.       Проведя все необходимые вечерние ритуалы, Санвон лёг в кровать, весь в мыслях. Кадр за кадром он прокручивал тот момент, пытаясь найти в нём хоть крупицу смысла, хоть тень испуга или отвращения на лице Аньсиня, но находил лишь смутную теплоту и собственное учащённое сердцебиение. Когда Аньсинь вышел из ванной, пахнущий паром и свежестью, он присел на край кровати рядом, так близко, что Санвон чувствовал исходящее от него тепло. Некоторое время они просто сидели в тишине, не проронив ни слова, и лишь их дыхание, постепенно выравниваясь, начало звучать в унисон.       — Насчёт того, что было раньше… — наконец произнёс Аньсинь, и его тихий голос разорвал тишину. Его взгляд был прикован к Санвону, и тот тонул в этих глазах, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       Санвон мгновенно вернулся в реальность и также мягко откликнулся:       — Да?       — Кто мы друг другу? — это прозвучало как шёпот, предназначенный только для одного человека в этой комнате. — Я знаю, всё начиналось как фансервис, но… это перестало быть игрой. Для меня перестало. Я ловлю себя на том, что жду наших сцен. Жду этих прикосновений. И каждый раз мне кажется, что их слишком мало.       Сердце Санвона сжалось. Да, это были те самые мысли. Те, что он тщательно хоронил внутри, запрещая себе даже думать о них всерьёз.       — Я тоже, — тихо откликнулся он. — Я давно чувствовал, как между нами что-то меняется. Зреет. А сегодня… это просто стало очевидным.       — Так… ты тоже это чувствовал, да? — На лице Аньсиня появилась слабая, но искренняя улыбка. Он почувствовал, как огромная тяжесть, которую он так долго носил в себе, наконец отпускает его. Его пальцы медленно, почти вопросительно, переплелись с пальцами Санвона. В тишине комнаты это простое прикосновение было красноречивее любых слов. — Значит, я не сошёл с ума.       — Да… Кажется, мы оба немного рехнулись, — выдохнул Санвон, и его лицо залилось румянцем, но он уже не пытался это скрыть.       Без лишних слов Аньсинь поднялся. Одно движение, и футболка повисла на объективе камеры. Мир сузился до размеров комнаты. В наступившей тишине он обернулся и уставился на Санвона с немым, но явным голодом в глазах.       — Иди сюда.       Санвон не сопротивлялся, всё происходило инстинктивно. Едва он оказался в пределах досягаемости, Аньсинь, не теряя ни секунды, обвил его талию и резко притянул к себе. Первое касание губ было осторожным, исследующим, оба боялись поверить в реальность этого момента. Но миг неуверенности длился недолго. Сомнения испарились, уступая место нарастающей волне. Они утонули в поцелуе, потеряв границы и ощущение времени. Ими двигала слепая, стремительная потребность: их поцелуй был лишён всякой нежности, в нём была только давно скопившаяся жажда. Каждое прикосновение обжигало, высвобождая наружу то, что так долго приходилось сдерживать.       Их губы разомкнулись, и Санвон с шумом вдохнул воздух, которого ему не хватало. Его губы горели и пульсировали, а по щекам разливался жар. Взгляд затуманен, но он ясно видел в глазах Аньсиня тот же огонь, то же требование… не останавливаться.       Не дав ему как следует перевести дух, Аньсинь решительно затянул его под одеяло. Тёплая ткань накрыла их, создавая интимный кокон, отрезанный от всего мира. Прижавшись губами к его уху, он прошептал низким, бархатным голосом, от которого по коже побежали мурашки:       — Хён… постарайся не шуметь.       С этими словами он принялся осыпать его шею поцелуями, оставляя обжигающие следы. Губы скользнули ниже и прилипли к коже над ключицей, принимаясь заметно засасывать её. Из груди Санвона вырвался сдавленный стон, всё его тело ныло и плавилось от желания, пока лицо Аньсиня тонуло в сгибе его шеи. Аньсинь усилил давление, и Санвон инстинктивно прикрыл ладонью рот, пытаясь заглушить предательские звуки наслаждения. Но это было бесполезно: волны удовольствия прокатывались по всему телу, заставляя пальцы судорожно впиваться в складки простыни.       Пальцы Аньсиня, до этого сжимавшие его плечи, разжались и принялись медленно, почти гипнотически бродить по его спине, прощупывая позвонки, рисуя круги на разгорячённой коже, то приглушая, то обостряя и без того невыносимые ощущения. Каждое прикосновение было подобно разряду тока, заставляя мышцы живота непроизвольно вздрагивать.       Аньсинь наконец отпустил его кожу, и на месте засоса осталось пульсирующее, горевшее огнём пятно. Он приподнялся, чтобы оценить свою работу, и дыхание, прерывистое и горячее, обожгло влажную кожу. В его глазах читалось тёмное удовлетворение, смешанное с жаждой.       — Не зажимай рот, — его голос был низким, хриплым от страсти, больше похожим на глухой шёпот. — Я хочу слышать тебя.       Он мягко, но настойчиво отодвинул руку Санвона от губ, пальцы переплелись, прижимая ладонь к постели. И прежде чем Санвон успел что-либо сказать, губы Аньсиня снова нашли его. Поцелуй был не менее требовательным, глубоким и властным, лишающим остатков рассудка. Это был уже не просто жест ласки, это было завоевание, утверждение, поглощение.       И тут сознание Санвона, утопающее в тумане наслаждения, наконец наткнулось на холодный, жёсткий якорь реальности. В углу комнаты на штативе тускло поблёскивал объектив камеры. Красный огонёк индикатора, казалось, пронзил его словно ледяной иглой. А вдруг…       — С-Синь… — выдохнул он, уже не стон, а прерывистый, испуганный шёпот. Его пальцы, только что впивавшиеся в простыню, судорожно вцепились в светлые пряди волос Аньсиня, не столько притягивая, сколько пытаясь мягко оторвать его от себя. — Давай пока остановимся… Я не хочу, чтобы камера что-то уловила.       Аньсинь замер на мгновение, его дыхание по-прежнему обжигало кожу Санвона. Он медленно поднял взгляд, и в его тёмных, затуманенных страстью глазах постепенно возвращалась реальность, сменяясь сначала лёгкой досадой, а затем: холодной, острой вспышкой раздражения на помеху. Его взгляд скользнул к злополучной камере, которую прикрывала тонкая футболка, и губы искривила чуть заметная ухмылка.       — Может, мне стоило просто разбить её?

* * *

      Наступило утро. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в тёплые, золотистые тона. Санвон проснулся, ощутив себя в прочных, но нежных объятиях Аньсиня. Его тело, обычно такое собранное и напряжённое, сейчас было полностью расслаблено. Санвон не спешил вырываться. Некоторое время он просто лежал неподвижно, наблюдая, как ровное дыхание Аньсиня шевелит пряди волос, любуясь его чертами: такими умиротворёнными, мягкими и прекрасными, что словами не описать. Словно повинуясь неудержимому порыву, он медленно, боясь разбудить, наклонился вперёд и оставил лёгкий, едва ощутимый поцелуй у него на лбу. Осторожно, сантиметр за сантиметром, он выбрался из тёплого кокона объятий, на цыпочках направившись в ванную.       Он поймал своё отражение в зеркале и замер. Шея, ключицы и грудь были щедро усыпаны темно-багровыми отметинами: неоспоримыми, вызывающими доказательствами того, что прошлая ночь действительно произошла и не была игрой воображения. Он провёл пальцами по коже, и подушечки ощутили лёгкую пульсацию, слабое напоминание о вчерашней жадности Аньсиня. На мгновение охватила смесь стыда и странной гордости.       С глубоким вздохом он натянул облегающую футболку с высоким воротником, тщательно скрывающую большую часть «улик». Поймав в последний раз взгляд запятнанного отражения, он тихо вышел из комнаты, направляясь в столовую на завтрак.

* * *

      За завтраком царила негромкая, расслабленная атмосфера. Санвон старался сохранять невозмутимость, но все его мысли были о прошлой ночи. Он почти не слышал обрывков беседы, пока один из стажёров, хихикая, не ткнул его ложкой в плечо.       — Эй, Санвон… А это что у тебя такое интересное из-под футболки выглядывает? — произнёс он, приподняв бровь с любопытным видом.       Санвон застыл на мгновение, чувствуя, как по шее и щекам разливается предательский жар. Он машинально потянулся к воротнику, пытаясь прикрыть ту самую отметину.       — Пустяки, — выпалил он, слишком быстро и резко, отводя взгляд. — Просто… комар укусил. Очень настойчивый комар.       Он резко отвернулся, делая вид, что полностью поглощён едой, чтобы избежать дальнейших расспросов и скрыть вспыхнувшие щёки. Но как только угроза миновала, паника сменилась совсем другим чувством. Лёгкая, непроизвольная улыбка тронула его губы, а на глаза накатилось томное тепло. Он снова явственно ощутил на коже прикосновение губ Аньсиня, дыхание, его вес.       Это не было сном.