IX
9 июля 2026 г., 22:02
Когда до шерифа дошло, что машинист, по всему, в сговоре с налётчиками, он не придумал ничего лучше, чем повязать злодея, и верхом повёз его в город. Поезд же так и стоял посреди степи, пока наконец не прибыл машинист на замену, хотя к тому времени половина пассажиров рвалась управиться с паровозом.
На станцию поезд приполз только к рассвету. Слухи его опередили, и «мистера Трэверса» с женой встретили в ближайшем отеле как дорогого гостя, отдали лучший номер и пообещали горячую ванну совершенно бесплатно. Всё это Артур узнал со слов Хэзер, пока она обследовала их двухкомнатный номер и открывала настежь окна.
Сам он грузно осел на стул и снял шляпу. Замешкался, прежде чем положить её на покрытый белой скатертью стол.
Вскоре подошла Хэзер в обнимку со «священным саквояжем», который она берегла истовее, чем мать бережёт родное дитя, и даже Артуру не позволяла его нести, несмотря на его самый недовольный вид. Флаконы, конверты с порошками… Артур бросил взгляд в солнечное окно; вслепую неторопливо отстегнул кобуру. На скатерть стала мензурка со стеклянной ложечкой. Ложечка звякнула в унисон с пузырьками, когда он с гулким стуком положил на стол револьверы и оружейный пояс.
Помедлив, Хэзер вдруг подхватила пряжку на кобуре и провела по ней большим пальцем.
— Думаешь, это всё ещё необходимо? — спросила она. — Мы уже в другом штате.
Артур резко выдохнул через нос: на сухую усмешку сил не осталось. Тем более на то, чтобы напомнить или объяснить ей, что таким, как он, и на том свете покой заказан.
— Не знаю. Лучше с ними, чем без них, — глухо пробормотал он.
Хэзер вздохнула, отпуская ремень, и молча взялась за пузырьки. Громко тикали часы на стене. Артур собирался почистить оружие, но вместо этого отрешённым взглядом наблюдал за её руками. Чёрт, а ведь она управлялась со всеми этими склянками так же проворно, как он с пулями: смело, вслепую, без лишних мыслей. Он едва заметно поморщился; стало противно — будто этим сравнением запачкал её в дерьме.
Хэзер чему-то хмыкнула.
— Часто тебе удавалось поспать до полудня? — спросила она, методично взбалтывая очередной пузырёк.
Артур непонимающе насупился. Затем, проследив за её взглядом до часов, безучастно усмехнулся. Обычно по утрам в это время он уже был давно на ногах и в заботах. А теперь — на стуле и наедине с безотрадной мыслью о том, что ему придётся поспать. А ведь ещё недавно бессонная ночь…
Он тряхнул головой. В висках застучало, зато чёртовы мысли смолкли.
Ещё несколько минут Хэзер возилась с флаконами. Затем склонилась над мензуркой, наполняя её лекарством со скрупулёзностью дотошного аптекаря. Ни каплей большей, ни каплей меньше… Артур взирал на этот обряд со спокойной обречённостью: с их первой встречи она вечно пыталась его чем-то напоить. Эта микстура хотя бы была терпимой на вкус… Правда, он не был уверен, это всё та же микстура или ведьма сварила новое зелье.
Хэзер с церемонным видом вручила ему стакан, как королевскую чашу. Артур закатил глаза и залпом глотнул лекарство. Нет, точно не та микстура! Что-то чертовски склизкое и вязкое, его аж передёрнуло.
— Чёрт… — просипел он. — Эта гадость должна подаваться с кружкой виски. А лучше — виски и всё.
Хэзер иронично цыкнула, забирая мензурку, пока он не зашвырнул её куда подальше.
— Нет, ты никогда не изменишься, Морган, — покачала она головой.
Невозмутимое «Пфф!» застряло у него в горле. «Ты никогда не изменишься», — напомнил голос Мэри. Его взгляд растерянно ткнулся в россыпь патронов на столе, в револьвер, в пузырьки с лекарствами, в свежие ссадины на костяшках и наконец в сумку на крючке — в которой лежало её письмо.
Мэри была права. Она знала его, видела насквозь и была права. Такие, как он не менялись. Не были на такое способны. Он мог лишь давать обещания — пустые, чтоб его, и сам так в них и не верить. Может, он был достаточным болваном, чтобы хоть немного надеяться, что из него при недюжинных усилиях всё же может выйти что-то путное, а не громила и убийца. Это была прелестная иллюзия… Ничем не хуже чёртового Таити. Трезвой головой он, конечно, понимал, что тому не бывать, но продолжал притворяться. И даже Мэри осточертело его притворство.
А Хэзер? Даже не просила сказок о «лучшем Моргане»… Вся эта дорога — не иначе, чем очередная попытка обмануть себя… и её. Он снова притворялся кем-то. Притворялся, что верит в чёртов второй шанс. Притворялся, что знает, с чего начать, и видит, куда идти. Нет. Это Хэзер чертила маршрут, Хэзер выясняла подробности, Хэзер искала, Хэзер действовала, а он — просто следовал за ней. Из-за грёбаного обещания. Он не знал, зачем это ей. Чёрт, он не понимал даже, зачем это ему самому, откуда бралось это чёртово упрямство!.. Но этого ли ждала Хэзер? Упрямства и притворства?
Хэзер копошилась в сумке и о чём-то ворчала в сладком неведении.
Однажды она проснётся и увидит, что он из себя представляет на самом деле, поймёт, что её жертва была напрасной и ловить здесь нечего, и он станет не больше, чем разочарованием, пустой тратой её времени. Снова.
— Ты как-то скис… — Её насторожённый голос вырвал Артура из размышлений.
Он кашлянул, уводя взгляд в окно.
— Сказал же, мерзкое пойло…
Это было унизительно до исступления. Только проснулся, сходил по нужде, взял у хозяйки кувшин воды, чтобы побриться, и тут — навалилась усталость, как телега со шпалами. И теперь он сидел, уставившись в собственное отражение в зеркале: руки безвольно висели по бокам, спина сгорбилась под невидимой ношей, и хотелось приткнуться куда-нибудь, да выбор был небогат — либо на пол навзничь, либо мордой в стол.
А в соседней комнате порхала Хэзер: на обед наряжалсь, что ли?.. У Артура язык едко припекало от желания рявкнуть что-то вроде: «Усади свою задницу и успокойся уже, женщина!» Но он молчал, пережёвывая своё раздражение меж зубов. Чёрт знает, не будет ли его гнев таким же жалким, как и телесная немощь.
Хэзер застучала каблуками, а затем остановилась в дверях; Артур ощутил её вопросительный взгляд на своём виске.
— Подсобить? — беззаботно поинтересовалась она.
Он вонзил угрюмый взгляд в её отражение.
— О чём ты, чёрт возьми? — буркнул он; проклятый голос прозвучал то ли сонно, то ли вяло.
— Я умею обходиться с ножницами и даже с бритвой.
Артур закатил глаза.
— Ну так и я тоже. Просто… задумался. — Он крутанул головой в её сторону. — Ты за мной следишь, что ли, женщина?
— Пфф, вот ещё! — отмахнулась она, вздёргивая подбородок. — Есть дела и поважнее, знаешь ли. — И она скрылась из виду.
Он не обязан был бриться. Местный салун, наверняка, видывал бродяг и пострашнее. В конце концов даже с длинной бородой он бы не стал выглядеть хуже, чем уже выглядел. Но эта проклятая женщина бы заметила. Купилась бы на оправдание, мол, передумал? Пожалуй, вряд ли.
Ножницы казались тяжёлыми, как болтовая винтовка, а руки тряслись, будто он всю ночь палил из пулемёта, но Артур, скрипя зубами и пыхтя, как старый паровоз, упорно продолжал своё дело. Даже умудрился не перерезать себе глотку, пока орудовал бритвой. Под конец тело заунывно стенало, молило об отдыхе, но сама мысль, что ему требовался грёбаный отдых после пустякового бритья, придавала сил не меньше, чем злость на чересчур внимательный глаз Хэзер. Её, к слову, видно не было, только слышалась. Наконец Артур покрутил головой, оценивая свою работу, и вздохнул с облегчением.
Когда позднее Хэзер вышла к нему, её взгляд тут же беглым росчерком прошёлся по его лицу.
— Ну разве не джентльмен? — с улыбкой в голосе протянула она. Артур самодовольно хмыкнул, как она добавила: — Хотя, пожалуй, в перестрелках твой глаз точнее будет.
Он шумно засопел; рука без спросу потянулась к порезу вдоль нижней челюсти, и он торопливо увёл её назад, чесанул затылок.
— Нет, просто не вижу смысла производить на кого-нибудь впечатление, — безучастно бросил он. — Борода не худшая часть моей наружности.
— Это уж точно. Худшая часть — твоё брюзжание, — беззлобно заметила она, а затем одарила его раздражающе-милой улыбкой.
Артур поднялся, усадил на голову шляпу, привычно потянул передний край вниз и только после
оскалился ленивой полуулыбкой:
— Ну, всяко лучше твоего очарования, дорогая.
Хэзер на это лишь повела глазами с напускной, почти весёлой надменностью, а он жестом пригласил её к выходу.
Только завидев их в дверях отеля, Негодник приветственно заржал и принялся возбуждённо топтаться на месте. Артур не мог пройти мимо. Ладони зачесались — то ли от пота, то ли от тоски по жёстким ремням поводьев. Негодник ткнулся мордой ему в грудь, и Артур склонил голову. Глубоко вдохнул, втягивая запах лошади: сладковатый, чертовски знакомый, от которого в горле запершило чем-то неосязаемым. «Не такого путешествия ты ждал», — мысленно вздохнул Артур, пока трепал смольную гриву.
Аппалуза Хэзер, привязанная у соседней коновязи, наблюдала за ними с апатичностью и к хозяйке своей не тянулась. И Хэзер покорно стояла рядом, терпеливо отказываясь навязывать себя лошади. Артур бы мог решить, что ей просто всё равно, но уж слишком хорошо помнил, как она ворковала с Боудиккой у той чёртовой хижины.
За плечом раздался щелчок. Артур краем глаза поймал мужской силуэт. Тут же обернулся, отпихивая незнакомца и его оружие. А уже через секунду выдохнул неразборчивое: «Да чтоб тебя».
— Ну и манеры! — выпалил франт, обёрнутый в ярко-синий костюм, с плоской шляпой на макушке. Он обеими руками обхватил фотоаппарат на треноге и сверкнул глазами.
— Вы чуть аппарат не сломали!
День не задался с самого утра, а может, и с прошлого вечера, и Артур не счёл нужным наскрести дружелюбия.
— Я могу сломать тебе челюсть, если ещё раз такое выкинешь, — ровно, чуть лениво произнёс он.
Франт подался грудью вперёд:
— Я вообще-то репортёр из газеты!
— О, — голос Артура упал на полтона, — тогда мне стоит сломать тебе ещё и ноги.
Глаза репортёра округлились, будто он воочию узрел все семь смертных грехов разом.
— Вы вовсе не похожи на того благовоспитанного гражданина, каким вас описал шериф! — И для пущего эффекта он смерил Артура негодующим взглядом.
Тот только губу искривил; малыш Джек Марстон и то в своём гневе выглядел бы убедительнее.
— Полагаю, и вам стоило начать знакомство, как принято у приличных людей, — вступила Хэзер, — а не караулить нас из-за угла.
— Караулить? Караулить, мэм? — Репортёр вытянулся от возмущения и вздул щёки. — Я лишь дожидался вас! Заметьте, я не пошёл к вам в номер! И теперь лишь собирался сделать снимок — прекрасный кадр с лошадьми! — Он снова попытался поставить треногу.
Артур резко втянул воздух через ноздри.
— Так мне сломать ноги тебе или сначала твоей штуковине?
Репортёр поджал губы, его физиономия налилась краской, и тонкие усы превратились в размазанную кляксу. Он посмотрел на Хэзер, затем на Артура, снова на Хэзер и, сделав шаг назад, вздёрнул подбородок.
— Вы… вы… вы едва ли достойны зваться героем! — протараторил он.
Артур чуть заметно усмехнулся.
— Боже, и как же мне теперь жить с этим?
Репортёр засеменил прочь, таща треногу под мышкой и то и дело поглядывая через плечо. Артур следил за ним из-под шляпы, лениво почёсывая Негодника по лбу. И, только когда малый скрылся за углом, глянул на Хэзер — и встретился с её долгим задумчивым взором.
Артур небрежно двинул плечом.
— Не хватало ещё, чтоб моя рожа в газеты попала, — пробормотал он, надеясь, что именно этот вопрос углядел в её глазах.
Хэзер дёрнула бровью:
— А пинкертоны бы были в восторге. — Бегло глянув в ту сторону, где скрылся репортёр, она нахмурилась: — Зато теперь газетчики ославят тебя по-своему.
Артур шумно выдохнул через нос.
— Уж явно не придумают хуже того, что о нас уже писали. — Негодник толкнул его в бок и требовательно фыркнул, подставляя под руку свою большую голову. Запустив пятерню в густую гриву, Артур окинул взглядом улицу и низким тоном добавил: — Но задерживаться здесь не стоит.
