Жизнь второстепенного персонажа за кадром Фан продолжение

Сообщение от Тоги светилось на экране телефона, как клеймо. Я не стал сохранять номер и не ответил. Просто смотрел на эти слова, пока они не начали расплываться перед глазами. «Твоя Тога-тян». Меня от этого тошнило. Я заперся в своей комнате, выключил звук на телефоне и забросил его подальше на кровать. Нужно было не паниковать, а думать. Паника — плохой помощник. Как она получила мой номер? Вариантов было немного. Может, она на секунду украла мой телефон, пока я отвлёкся? Подсмотрела код, когда я его вводил? Или, что более вероятно, просто подошла к кому-то из одноклассников и с наивным видом выпросила его. Сказала что-то вроде: «Мне нужно передать Харуки-куну конспект! Он такой умный, всегда помогает!» Для неё это была бы просто игра. Я включил компьютер. Мои папки и записи были моим единственным спасением в этом безумном мире. Я открыл файл, где вёл хронологию событий, и сделал новую запись: «Тога Химико. Раздобыла мой номер телефона. Уровень опасности: высокий. Нужно менять стратегию». Стратегию сдерживания. Какое громкое слово для того, чтобы быть личным донором крови для психопатки. Я понимал, что мой текущий план ведёт в тупик. Еженедельная «помощь» только усиливала её зависимость от меня и её веру в нашу «особую связь». Рано или поздно её «ломка» повторится, и в следующий раз жертвой может стать не кошка. Или ей просто захочется большего. Больше внимания. Больше крови. Чаще. Нужно было менять подход. Не бороться со следствиями, а искать причину. Но какая может быть причина у врождённой жажды крови? Это была её природа, её проклятие. В мире, где у людей есть суперспособности, жажда крови не казалась чем-то невероятным. Проблема была в том, что она не могла это контролировать. И общество не предлагало ей другого выхода, кроме как подавлять это, прятать и стыдиться, что и приводило к срывам. И тут меня осенило. А что, если… помочь ей взять это под контроль? Идея была безумной и опасной. Но что, если я смогу научить её удовлетворять свою потребность без вреда для окружающих? Без этих ужасных сцен в переулках? Сделать так, чтобы наша «договорённость» стала не одолжением, а строгим, контролируемым ритуалом с чёткими правилами? Это был огромный риск. Это привязало бы её ко мне ещё сильнее. Но, возможно, это был единственный способ избежать худшего. Превратить её из бомбы замедленного действия в… управляемое устройство. Страшное сравнение, но другое я придумать не мог. Я взял чистый лист бумаги и начал писать правила. Что-то вроде контракта. Только по моей инициативе. Никаких напоминаний, просьб или требований с её стороны. Строгая дозировка. Один раз в неделю. Ни каплей больше. Никаких «дополнений» в течение недели. Безопасность. Только чистая посуда. Никаких укусов. Только небольшой надрез обработанным лезвием. Никакой эмоциональной привязки. Это не «свидание» и не «знак близости». Это медицинская процедура. Как укол для диабетика. Полная секретность. Никаких сообщений, намёков в школе, никаких особых взглядов. Это звучало как план сумасшедшего по дрессировке вампира. Но других идей у меня не было. Остаток выходных прошёл в напряжённом ожидании. Я избегал сестру, которая, казалось, всё ещё обдумывала историю с «одноклассницей». Я проверял телефон раз в несколько часов, но новых сообщений не было. Моё молчание, видимо, её пока устраивало. Или она просто ждала. В понедельник в школе я вёл себя максимально холодно и отстранённо. Не смотрел в сторону Тоги, не реагировал на её сияющие взгляды. На переменах я специально уходил в библиотеку или болтал с Хиосги о чём-то незначительном. Я выстраивал стену. И я видел, как её первоначальная радость начала угасать, сменяясь растерянностью, а затем и лёгкой паникой. Она не понимала, почему я её игнорирую. Почему наш «секрет» вдруг перестал работать. После уроков она попыталась подойти ко мне. Я увидел её краем глаза, направляющуюся ко мне с решительным видом. Я резко развернулся и сделал вид, что что-то усиленно ищу в своём шкафчике, повернувшись к ней спиной. Я стоял так, пока звук её шагов не затих вдали. Это было жестоко. Но необходимо. Нужно было сломать её ожидания. Показать, что правила игры изменились. Вечером того же дня я набрал её номер. Сердце бешено колотилось. Я чувствовал себя сапёром, который обезвреживает бомбу по инструкции, которую сам же и написал. Она ответила после первого же гудка. – Харуки-кун? — её голос прозвучал одновременно взволнованно и испуганно. – Тога. Мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно, — я говорил сухо и официально, как и планировал. – Я слушаю! — в её голосе послышалась надежда. – То, что происходит, не может продолжаться так дальше. То, что было в прошлый раз, — это не игра и не свидание. Ты поняла, к чему привело твоё отсутствие контроля? На том конце провода повисла тяжёлая пауза. – …Да. Прости. – Извинения ничего не меняют. Если ты хочешь, чтобы я… помогал тебе дальше, то будут правила. Строгие правила. Нарушишь хотя бы одно — и всё кончится. Навсегда. Я больше не подойду к тебе. Понятно? Я почти физически ощутил, как она замирает, боясь пропустить слово. – Понятно. – Хорошо. Тогда слушай внимательно… Я зачитал ей свой список. По пунктам. Без эмоций. Голосом робота. – …И последнее. Забудь мой номер. Ты не будешь мне писать или звонить. Когда будет нужно, позвоню я. Вопросы есть? На этот раз пауза была длиннее. – …Нет. Всё поняла, Харуки-кун. – Хорошо. До свидания. Я положил трубку, не дожидаясь ответа. Руки снова дрожали. Я только что установил самые странные и опасные отношения в своей жизни. Но впервые за последние несколько дней я почувствовал не просто пассивный страх, а нечто другое. Острый, холодный, пугающий, но всё же — контроль. Я посмотрел на экран компьютера, на открытую хронологию событий. И добавил к последней записи ещё одну строчку. «Начало Протокола «Сдерживание». Риск очень высок. Шансы на успех: неизвестны»