Жизнь второстепенного персонажа за кадром Фан продолжение

Мы застыли в грязном переулке, и время будто остановилось. Воздух был густым от запаха крови, страха и её дикой, торжествующей радости. Она смотрела на меня, ожидая ответа, похвалы, одобрения — чего угодно, что оправдало бы её кровавый поступок. Я должен был что-то сказать. Сделать что-то. Любая ошибка сейчас могла вызвать непредсказуемую реакцию. Мой разум, загнанный в угол адреналином и ужасом, лихорадочно искал единственно верный выход. Я медленно выдохнул, заставив мышцы лица расслабиться. Я не одобрил и не осудил. Я просто констатировал факт. — Ты вся в крови, — произнёс я голосом, лишённым всяких эмоций. — Её нужно смыть. Сейчас. Её ухмылка не исчезла, но в глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Она кивнула с готовностью солдата, получившего новый приказ. — Ой! Наверное, да. Я развернулся и пошёл, не оглядываясь, но чувствуя её присутствие за спиной — лёгкое, почти неслышное. Я вёл её не к фонтану, а к заброшенной стройплощадке неподалёку, где знал о бочке с дождевой водой. Рискованно, но другого выбора не было. — Мойся, — бросил я, указывая на бочку. Она с радостным повизгиванием принялась смывать с себя следы крови, словно это была не чужая кровь, а простая грязь. Я стоял к ней спиной, scrutinizing округу. Каждый звук заставлял меня вздрагивать. Я ожидал криков, сирен, чего угодно. Через несколько минут она подошла ко мне. Мокрая, с волосами, прилипшими к щекам, но чистая. На её одежде остались тёмные влажные пятна, но кровавых подтёков видно не было. — Готово! — отрапортовала она. Я кивнул и, не говоря ни слова, двинулся в сторону её дома. Мы шли молча, и это молчание было громче любых слов. Оно висело между нами тяжёлым, невысказанным грузом случившегося. В двух кварталах от её дома я остановился. — Иди. Забудь. Никому ни слова, — мои инструкции были краткими и жёсткими. — Но они… — Они запомнят, — перебил я её. — И мы должны быть умнее. Если ты будешь рядом, они поймут твою слабость. Мою слабость. Наша сила — в твоей непредсказуемости и в моей… незаметности. — Я подбирал слова, вкладывая в них ту логику, которую она могла бы принять. Логику охоты и выживания. Она задумалась, её брови сдвинулись. Затем лицо озарилось пониманием. — Тактика скрытности! — произнесла она с таким восторгом, будто я открыл ей великую тайну. — Именно, — я почувствовал ледяное облегчение. Она приняла правила игры. — Поэтому никаких связей. Никаких знаков. Никаких разговоров. Ты ничего не знаешь. Мы незнакомы. — Хорошо, — она кивнула с серьёзным видом заговорщика. — Я буду твоим тайным оружием. Отлично. Просто отлично. Я повернулся и ушёл, не прощаясь. Спиной я чувствовал её восторженный взгляд, полный новой, ещё более жуткой преданности. Дома я забаррикадировался в комнате. Только тут дрожь, которую я сдерживал всё это время, вырвалась наружу. Я рухнул на пол, прислонившись спиной к двери, и заткнул рот кулаком, чтобы не закричать. Перед глазами стояли картины нападения: ухмыляющиеся лица, блеск когтей, ярость Тоги и… её счастливое лицо после расправы. Она не просто защитила меня. Она наслаждалась этим. И я… я был ей благодарен. Эта благодарность вызывала у меня тошноту, но она была. Я был жив благодаря её безумию. Я достал из кармана записку. Смятую, потрёпанную. «Они говорят о тебе. Будь осторожен. Твой запах сладкий». Теперь эти слова звучали как приговор. «Они» уже не были абстрактной угрозой. Это была конкретная банда, которую я видел, и за которой, очевидно, стоял кто-то ещё. Кто-то, кто знал. Кто-то, кто послал их за мной. И теперь, после сегодняшнего, они знали не только про мой «сладкий запах». Они знали, что у меня есть защитница. Очень опасная и очень непредсказуемая защитница. Я сжал записку в кулаке. Страх никуда не делся. Он был тут, холодный и липкий. Но к нему добавилось что-то ещё. Не сила. Не уверенность. Нечто более примитивное и древнее. Ярость. Кто-то посмел на меня охотиться. Кто-то послал этих подонков, чтобы забрать меня, как вещь. Из-за моей крови? Из-за чего-то ещё? Неважно. Я посмотрел на свою дрожащую руку. Та самая рука, которая всего час назад была беспомощной. Теперь у меня было тайное оружие. Немое, кровавое, безумное. Игра изменилась. Из пассивного выживания она превратилась в нечто иное. Я больше не просто убегал. У меня появилось что-то, что нужно защищать. Мою жизнь. Моё право быть никем. И я был готов использовать любое оружие, что было у меня в распоряжении. Даже если этим оружием был демон.