Жизнь второстепенного персонажа за кадром Фан продолжение

Кресло, в которое он указал, напоминало стоматологическое, но было увешано куда более сложной и пугающей аппаратурой. Датчики, провода, мягкие щупы, похожие на щупальца. Всё это выглядело холодным и безжизненным, но готовым в любой момент ожить. «Просто посиди». Звучало так просто. Так безобидно. Я медленно подошёл и опустился в кресло. Холод кожистого подголовника заставил меня вздрогнуть. Френзи что-то печатал на клавиатуре, и аппаратура вокруг меня тихо загудела, замигали разноцветные лампочки. — Расслабься, — сказал он, не отрываясь от экранов. — Я не буду причинять тебе боль. Пока. Мне нужны чистые данные, а не искажённые страхом. Расслабиться было невозможно. Каждый мускул был напряжён до предела. Я чувствовал себя лабораторной крысой. — Что ты собираешься делать? — спросил я, и голос мой прозвучал слабо. — Измерять твой резонанс, — ответил он. — Все живое вибрирует. Люди с причудами — особенно. Их вибрации имеют определённые patterns. Твои же… — он повернулся ко мне, и в его глазах горел холодный, научный интерес, — твои вибрации хаотичны. Как помехи. Но в этом шуме есть закономерность. Очень странная. Я хочу её записать. Он подошёл ко мне с небольшим портативным сканером, похожим на ручной металлоискатель. — Закрой глаза. Попытайся вызвать ту самую «невидимую руку». Не для чего-то конкретного. Просто… почувствуй её. Дай ей проявиться. Я сглотнул. Делать нечего. Я закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого стерильного кошмара. Я сосредоточился на своём дыхании, на странном ощущении энергии в груди. Я попытался «напрячь» его, как учил Буба. Сканер в руках Френзи запищал. На экранах за его спиной графики взметнулись вверх. — Интересно… — прошептал он, и в его голосе прозвучало восхищение. — Энергия… она не исходит из тебя. Она проявляется сквозь тебя. Как будто ты… линза. Точка фокуса. Он передвинул сканер, и я почувствовал лёгкое покалывание по всему телу. — А теперь… попробуй вспомнить. Вспомнить то, чего не должно быть в твоей памяти. Самый ранний твой опыт. Самое первое воспоминание, которое кажется… чужим. Я напрягся. Он просил невозможного. Но потом я понял, что он не про моё детство в этом теле. Он просил меня вспомнить… себя. Настоящего себя. Я заставил себя уйти вглубь. Проигнорировать воспоминания о школе, о сестре, о Тоге. Пройти дальше, глубже. Туда, где всё было иным. Другой мир. Другая жизнь. Первое, что пришло в голову — как я впервые смотрел аниме… Внезапно аппаратура взорвалась оглушительным треском. Один из экранов погас, задымившись. Френзи отскочил назад, на его лице застыла маска не шока, а жадного восторга. — Да! — выкрикнул он. — Да! Вот оно! Чистейший диссонанс! Воспоминание, которое есть, но которого не может быть! Сигнал зашкалил! Ты не просто линза, мальчик… Ты дверь! Небольшая, едва приоткрытая, но дверь! Я открыл глаза, тяжело дыша. По лицу струился пот. Я чувствовал себя так, будто меня вывернули наизнанку. — Что… что это было? — прошептал я. — Это было подтверждение, — Френзи сбросил сгоревший датчик, его руки слегка дрожали от возбуждения. — Твоё сознание… оно конфликтует с этим миром. Оно содержит информацию, которой здесь не должно существовать. И эта информация… она создаёт волны. Которые могут притягивать одних… и отталкивать других. Он подошёл ко мне ближе, его глаза горели. — Твоя подружка… её причуда — это не просто жажда. Это попытка «залатать» твою дыру в реальности, поглощая твою сущность. Она пытается сделать тебя «своим». Целиком. От этих слов стало физически плохо. Её одержимость, её голод… это была не просто болезнь. Это была попытка этого мира «переварить» меня, чужеродный элемент. — И… «они»? Те, кто охотится? — с трудом выговорил я. — Другие, — ответил Френзи. — Другие, кто чувствует эту дыру. Но не чтобы залатать, а чтобы… расширить. Разорвать. Использовать её. — Он отвернулся к экранам. — Твоя уникальность, Тачибана, — это и ключ, и мишень на твоей спине. Он выдернул из меня все провода одним резким движением. — На сегодня достаточно. Данные нужно обдумать. — Он бросил на меня оценивающий взгляд. — Ты держался лучше, чем я ожидал. Он протянул мне небольшую, похожую на флешку, карту памяти. — Возьми. Это программа. Моей собственной разработки. Она создаёт звуковые и визуальные patterns, которые должны… стабилизировать твои мозговые волны. Снизить «утечку». Включай её перед сном. Это не панацея, но первый шаг к контролю. Я взял карту. Она была холодной и тяжелой в руке. — Почему ты мне это даёшь? — спросил я. — Что ты с этого получишь? Он улыбнулся своей странной, уставшей улыбкой. — Я получаю более стабильный объект для наблюдений. Сложно изучать ураган, находясь в его эпицентре. Сначала нужно научиться его предсказывать. А потом… потом уже решать, как его использовать. Меня отвели обратно тем же безжизненным проводником. Я вышел на улицу, и холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Я стоял, сжимая в кармане холодную флешку, и понимал, что перешёл Рубикон. Я больше не был просто жертвой обстоятельств. Я был активным участником своего собственного исследования. И где-то в городе спала девочка, которая инстинктивно хотела меня поглотить, чтобы сделать своим. А где-то в тени бродили те, кто хотел разорвать меня на части, чтобы использовать мою уникальность. А у меня в кармане лежал первый инструмент контроля. Подарок от дьявола в лабораторном халате. Я посмотрел на тёмное небо. Первый сеанс закончился. Впереди было ещё много.