Лунная ночь

Они прогуливались по набережной столицы Каталина, как и всегда, в тишине вечера только вдвоём. Сиу шёл неспешно, всё так же опираясь на свою трость, но боль в ноге замедляла его ровный шаг. Огэ шёл рядом, готовый в любой момент подхватить, если парень оступится на брусчатке. — Ваше Высочество, как нога? Всё в порядке? Помочь? — с заботой поинтересовался он, мгновенно отреагировав на смену шага. — Ни к чему, — ровно ответил Сиу и сделал уверенный шаг вперёд, но боль вынудила его остановиться. Огэ уже встал совсем близко и придержал парня за бедро, почти ненавязчиво, лишь ради поддержки. Но правда была в том, что он никогда не упускал возможности прикоснуться к нему, как бы двусмысленно это ни выходило. Не было другого предлога, чтобы сократить эту чёртову дистанцию между ними, а потому он был вынужден прикрываться заботой, чтобы оправдать эти жалкие моменты близости. Его рука быстро переместилась выше, к плечу, чтобы даже сам Сиу не понял, что границы на мгновение были нарушены, а шпион, укравший прикосновение, бесследно исчез. — Вы смущаетесь? — беззастенчиво улыбнулся герцог, и его голова, хоть и со спины, оказалась непозволительно близко. Он обнял его, прижав к своей груди, дав принцу опору, в которой тот, конечно же, не нуждался. — Ты можешь быть посерьёзнее? — сурово спросил Сиу и отодвинул его лицо подальше, прижав прохладную ладонь к его горячей щеке. — Так Вашему Высочеству нравится, когда я серьёзный? Неужели все мои признания были недостаточно серьёзными? — полушутя спросил он. — Я вообще не об этом! Опять ты за своё… — рассердился Сиу. Послышался терпеливый вздох за спиной и короткое молчание. Это продолжалось уже не первый год. День за днём, месяц за месяцем и уже год за годом Огэ продолжал осторожно штурмовать эту неприступную стену, разбирая её не огромным налётом со взрывчаткой, а по камню у основания, чтобы однажды стена пала. Но как же тяжело было держаться своей тактики, когда тот, кого он так отчаянно желал, был всего в полушаге, но пропасть между ними до сих пор не знала границ. Он спас принца на поле битвы, где каждый шаг чавкал под ногами от рек пролитой крови в беспощадной войне. Нашёл его, израненного и полуживого, унёс на своих руках, дав его дому сгореть дотла, но без него. Оказал поддержку в восстановлении и бросил все свои ресурсы, чтобы помочь Таделю возродиться из пепла. Он был рядом всё это время, когда даже собственная жизнь не имела значения, доказал свою верность. И что он получил? Признание, благодарность, титул герцога? Он хотел иного. Но всё, что у него было — возможность вот так идти с ним рядом по вечерней столице вдоль набережной. — Ваше Высочество, — тихо и спокойно начал он, — Вы всё это время отказывались принять мои чувства только потому, что мы оба альфы? Он спрашивал это не впервые и уже знал ответ. — А разве этого недостаточно? — безразлично ответил Сиу. Принц шёл вперед, а Огэ остановился, вновь терпеливо вздохнув. Ещё один небольшой камень. Когда же эта стена рухнет? Неужели он никогда этого не дождётся? — Тогда почему Вы позволяете мне быть рядом? — серьёзно спросил он. — Просто потому что мы союзники? Вместо ответа Сиу остановился. Он боялся этого дня, когда шутливые вопросы обретут стальную серьёзность, которая уже слышалась в голосе герцога. Что он мог ответить? Что не думал об этом? Разве мог он не обдумывать подобный вариант? Но сколько бы строчек не появлялось в стоке «за», на одну такую приходило две «против». — Огэ, что именно тебе во мне нравится? — спросил принц, не обернувшись. Этот вопрос терзал его уже давно. Что могло альфе нравиться в другом альфе? Это было настолько неестественно даже по их природе, что заставляло постоянно сомневаться в собственных чувствах. Ладно он сам, но Огэ… он был настолько богат, что даже император Иселании брал у него в долг (хотя ни разу так и не вернул). Сейчас, после войны, несмотря на колоссальные потери, предприятия герцога Калуста обрели большее влияние, чем ранее. Разве такому альфе сложно найти себе омегу? Даже если на одну омегу целых три альфы, разве герцог не тот, кто будет тем, кого выберут? У него не было конкурентов ни в чём, одна сплошная монополия. — Ты же видишь, — Сиу наконец обернулся к молодому мужчине, — я — калека. Во мне нет ничего интересного, да и характер далеко не сахар… — Вы действительно так о себе думаете? — улыбнулся Калуст, смотря в единственный и прекрасный глаз принца. — Но для меня Вы уже идеальны. Он сделал шаг к принцу, но всё ещё позволил расстоянию разделять их. Чтобы у Сиу было хотя бы ощущение контроля, в котором он так нуждался. — Спрашиваете, чем мне так нравитесь? — Огэ прижал ладонь к груди, потому что все слова сейчас рвались именно из сердца. — Думаю, за свою жизнь Вы, Ваше Высочество, наслушались комплиментов. О Вашей внешности, силе духа, уме… Если бы Вы задали этот вопрос раньше, я бы, наверное, перечислил целую сотню Ваших выдающихся качеств, за которые Вас можно любить… — короткий вздох прервал поток слов, выдавая лёгкое волнение, — но сейчас… достаточно того, что Вы существуете. Просто дышите, и уже заставляете моё сердце биться чаще. Сейчас мои чувства к Вам больше, чем Вы можете представить. Конечно, ведь эти чувства вызревали столь долгое время. От лёгкого интереса, который возник как раз из-за той сотни исключительных качеств наследного принца Таделя. — И более того, — продолжил герцог, — я хочу спрятать все Ваши достоинства от чужих глаз, чтобы только я мог их видеть. Он подошёл к нему настолько незаметно, что Сиу не сразу осознал, как он вообще оказался так близко. Огэ опустил руку от своей груди и прижал ладонь к груди принца, чувствуя бешенный стук сердца. — Возможно, Вам пока трудно принять мои чувства? — снова улыбка, как у всепрощающего ангела. — Поэтому я готов ждать. Вы ведь знаете, я невероятно терпелив. И просто профи по части того, как завоёвывать расположение людей. — Но ведь мы оба альфы… — ответил Сиу, и это обстоятельство их пола было для него самым большим камнем преткновения. — И я ещё член королевской семьи. Это вызовет массу пересудов, поставит Синму в неловкое положение… Принц опустил взгляд вниз, не в силах смотреть в глаза герцогу. Его доводы осыпались, потому что за столько времени они одни не могли сдержать такую осаду. — Если это всё, что Вас останавливает, то я уверен, Его Величество нас только поддержит, — тихо ответил Огэ и поднял ладонь к лицу принца. — А все эти люди, что не стоят и внимания… Неужели Вы готовы отвергнуть меня из-за них? Их лица были настолько близко друг к другу, что Огэ едва держал себя в руках, чтобы не поцеловать эти желанные губы. Всего один поцелуй, как утешительный приз, разве много? За все те старания и терпение, что он проявлял на протяжении долгих месяцев? Сиу не мог вымолвить ни слова. Ему нечего было ответить, лишь снова отказать, как это всегда было. Чтобы взять паузу между этими набегами на его стойкость. — Конечно, — Огэ вдруг отстранился, — если мои навязчивые желания заставляют Вас лишь страдать и тревожиться… — он снова улыбнулся, прикрыв глаза, — сегодня это будет последнее моё признание, — он вновь прижал ладонь к своей груди в знак искреннего обещания, — а потом я навсегда похороню свои чувства к Вам в глубине сердца, буду держать дистанцию, как и положено. Это был блеф, уверенный, но рискованный. Он готов был нарушить своё же обещание, если это не сработает, а это… — он посмотрел исподлобья на принца — не сработало. Разве стоило ожидать другого? — Понятно, — твёрдо сказал он, — уже поздно. Мне пора возвращаться. Он оглянулся себе за спину, словно способен был увидеть дом отсюда, но видел лишь дорогу для отступления. Дальнейший разговор не имел смысла, а оставаться рядом сейчас всё равно что прокручивать в мясорубке собственные чувства. Огэ был искренним с принцем, но всегда держал марку, какая требовалась в его положении, в его статусе, по его внутреннему кодексу чести в конце концов. Но сегодня он не хотел лицемерить. Очередной отказ наносил ему болезненные раны, которые он готовился зализывать в одиночестве, чтобы потом предстать перед ним самым невозмутимым и улыбающимся, как и всегда. — Давай попробуем, — слова прилетели в спину. Герцог удивлённо обернулся на принца и замер, смотря на Сиу, который хоть и старался быть невозмутимым, но даже в глаза ему смотреть не мог. Он не мог допустить ещё большей стены между ними, а потому всего раз решил снять оборону. — На следующей неделе у меня гон. Проведёшь его со мной? — слова принца обрушились на Огэ неожиданным камнепадом. Стена рухнула, едва не придавив его насмерть. — Я хочу понять, смогу ли вообще принять альфу. Это признание дало понять, что Сиу не только размышлял об этом, он это планировал. Но Огэ всё равно был в шоке. Прогресс был настолько стремительным, что это казалось сном. Неужели правда?

***

Огэ не мог поверить в это и через неделю, когда оказался в покоях принца словно наложница. Сиу сидел на постели в белой ночной рубахе с глубоким вырезом и выглядел невероятно растерянным. Его гон пришёл ровно по часам, и комната заполнилась его феромонами, которые сбили бы с ног любого омегу. Этот сильный аромат отвратил бы и любого альфу, но Калуст спокойно находился в этом заточении запаха росы и ванили. Серьезно, о каком отторжении могла идти речь? Феромоны Сиу пахли очень приятно. — Ваше Высочество Сиу, — Огэ подошёл к нему ближе и коснулся ладонями лица, заглядывая в зелёный глаз возлюбленного, — Вы точно уверены? — Ты же сам сказал, что согласен, — не без смущения ответил принц и повернул голову в сторону, чтобы избежать лишних прикосновений. Он не знал, как вести себя даже с омегой в такой ситуации, а уж как вести себя с альфой? Но они решили попробовать и смущению в этой комнате не было места. — Ложись давай. Калуст усмехнулся и послушно лёг на кровать прямо в своём тёмном халате. Это было совсем не романтично, но он хотел посмотреть, куда всё это зайдёт. Сиу практически сразу оседлал его, пытаясь осознать, нравится ли ему вид Огэ снизу. Половой акт казался ему понятным, но обстановка всё же не мало смущала. Он столько времени отказывал и ставил Огэ на место, что сейчас терялся даже с учётом того, что в нём закипала кровь от возбуждения. Он даже не понимал, возбуждал его сам Огэ или всё дело было в гоне? — Огэ, ты правда можешь терпеть мои феромоны? Не противно? — Нет, — улыбнулся он, — возможно, это связано с моими чувствами. Мне правда нравится. Мягко сказано. Такой насыщенный запах Сиу сводил с ума и совершенно не вызывал отторжения. Напротив, это даже возбуждало, разрушая все предрассудки. — Ну, может начнём? — игриво спросил Огэ. — Так чего ждёшь? Раздевайся давай! — нетерпеливо ответил Сиу приказным тоном. — Ладно, — вздохнул герцог и сам распахнул на себе халат, обнажая своё тело. А где же хоть капля романтики? Или страсть? Почему всё так механически? Хотя от запаха феромонов уже тяжело было дышать. — Кстати… А Вы вообще умеете? У Вас был подобный опыт? — Нет… — вздохнул принц, — это так уж сложно? Разве у альф это не инстинктивно? «А это интересно», — мелькнуло в голове Огэ и он растянул губы в улыбке. Стало быть, у Сиу этот опыт был первым. — Хорошо, тогда приступайте. Ему хотелось смутить принца, но он старался не выпускать своих феромонов, чтобы не нарушить момента. Если ему нравились феромоны Сиу, не факт, что это сработает в обратную сторону. Ко всему прочему инстинктивно это могло быть у него с омегой, где сама природа сыграла бы за них. Но Огэ — альфа. Он не мог своими феромонами свести его с ума даже в момент гона. Сиу тяжело сглотнул. Его тело было напряжено, но он буквально не знал, с чего начать. Ведь для Огэ близость с альфой тоже была впервые, потому он решил его сначала погладить, чтобы тот привык к его прикосновениям. Не мог же он сразу наброситься на него? «А хотелось бы», — промелькнула горячая мысль, и пах почти заныл от нетерпения. Огэ лишь тихо засмеялся от этих нелепых и милых касаний. — Чего смеёшься? Это раздражает, — недовольно выдохнул Сиу. — Меня так никто не касался, щекотно, — признался герцог и снова улыбнулся. Чёрт, как долго ещё? Неужели он даже не додумается поцеловать? Неужели не хочется? Сиу нахмурился и вздохнул. Всё было слишком уж нескладно, и он решил плюнуть на эти жалкие попытки и приступить сразу к делу. Опустив взгляд по торсу ниже, он прижал ладонь к нижнему белью и грубо сжал отвердевшую плоть, но Огэ практически сразу его остановил. — Притормозите! — так не пойдёт. — Ваше Высочество Сиу, Вы что, раньше сами с собой такого не делали? — Я же всё время занят! Откуда бы взяться настрою для такого?! А во время гона пользуюсь подавителями, — он словно оправдывался, хотя его до безумия смущала собственная неподготовленность к такому. Когда он планировал эту ночь, он совершенно иначе всё представлял. Наверное, потому что несмотря ни на что, он представлял поведение Огэ так, как вёл бы себя омега. — Да, теперь понятно, — выдохнул мужчина и улыбнулся. И где же хвалёные инстинкты, о которых говорил принц? — Извини, похоже, в этот раз ничего не получится. Всё оказалось сложнее, чем я думал… Похоже, тебе лучше сегодня уйти… Огэ прижал ладонь к его губам, чтобы он замолчал. — Как можно так легко сдаться? — улыбнулся он. — Я так долго ждал, чтобы Вы наконец решились сделать этот шаг. Огэ приподнялся на локте. — Тогда что? — Может, я возьму инициативу на себя? Просто покажу, как это делается, — предложил он, смотря принцу в глаз. Сиу нахмурился. — Хорошо, но я не буду снизу, — предупредил он. — Конечно, — Огэ улыбнулся. Теперь, когда принц дал ему разрешение вести, Огэ нетерпеливо прижался губами к его ключице, вдыхая терпкий аромат феромонов. Его губы были обжигающе горячими на прохладной коже Сиу, заставив того вздрогнуть и откинуть голову назад с коротким, прерывистым выдохом. Руки Сиу инстинктивно впились в плечи Огэ, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы ухватиться за опору в этом головокружительном падении в неизвестность. Огэ не спешил. Его ладони скользнули по бокам принца, ощущая напряжение каждой мышцы под тонкой тканью рубахи, чувствуя, как тот мелко дрожит. Каждое прикосновение было выверенным, уверенным, но лишённым настойчивости — лишь ласковое изучение, дающее время привыкнуть. Он снова коснулся губами его шеи, чуть ниже уха, позволив кончику языка ощутить солоноватый вкус его кожи, и услышал, как Сиу сглотнул. — Расслабьтесь, — прошептал Огэ, и его голос, низкий и бархатный, казалось, вибрировал в самой крови принца. — Я никуда не тороплюсь. Но Сиу не мог расслабиться. Его ум, обычно холодный и беспристрастный, погрузился в хаос из ощущений и мыслей. Каждое прикосновение Огэ отзывалось молнией внизу живота, заставляя кровь пульсировать в висках и… везде. Но вместе с наслаждением приходило острое, ревнивое осознание. «Он так умеет. Он точно знает, что делать. Сколько их было? Скольких омег сводило с ума это мастерство?» Мысль обжигала сильнее, чем поцелуи. Сиу попытался заставить свои собственные руки двигаться, ответить на ласки, но его пальцы казались деревянными, а движения — неуклюжими и жалкими по сравнению с этой отточенной грацией. Он чувствовал себя не принцем, а растерянным юнцом, и это унижение подливало масла в огонь его возбуждения, смешиваясь со стыдом. — Ты… ты со многими так практиковался? — сорвалось у него с губ, голос предательски охрип. Огэ ненадолго оторвался от его шеи, чтобы встретиться с его взглядом. В его глазах читалось понимание, и это лишь задело Сиу ещё сильнее. — Нет, — тихо ответил герцог, и его пальцы мягко провели по линии челюсти принца. — Но я часто представлял, каким мог бы быть наш первый раз. Чтобы Вам было… хорошо. Его рука скользнула между их тел, и Сиу замер, затаив дыхание. Пальцы Огэ обхватили его плоть через тонкую ткань белья, и принц издал сдавленный стон, его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу прикосновению. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком искусно. Огэ чувствовал его дрожь, видел, как закатывается глаз принца, как его тело вот-вот сорвется с края. Он замедлил движения, пытаясь продлить момент, дать Сиу прочувствовать каждую секунду, но было уже поздно. Тело принца напряглось как тетива лука. Он вскрикнул — коротко, глухо, больше от шока, чем от удовольствия, — и его бедра судорожно дёрнулись в ладони Огэ. Волна жара накатила на него, смывая все мысли, всю ярость, всю ревность, оставляя лишь слепую, животную разрядку. Он кончил, практически не тронутый, за несколько мгновений. Тишину комнаты нарушало лишь его тяжелое, сбитое дыхание. Постепенно сознание возвращалось, а с ним и жгучее, всепоглощающее чувство стыда. Он сидел, всё ещё оседлав Огэ, с мокрым пятном на испорченном белье, и не мог заставить себя посмотреть вниз. Его кожа пылала. Весь его план — взять под контроль, доказать что-то себе и ему — рухнул в мгновение ока, обнажив его полную, беспомощную неопытность. Он представил, как Огэ сейчас улыбается этой своей снисходительной улыбкой. Как он внутренне смеется над ним. Герцог всё ещё лежал под ним, его рука замерла, его собственное желание явно не было удовлетворено, но он с улыбкой провёл языком по указательному пальцу, слизывая семя любимого. — Ты что?! Это же грязно! Почему грязно? Это самое чистое и искреннее, что между ними случилось. Огэ с улыбкой влажно провёл языком по пальцам ещё раз. — Нет, это же доказательство, что Вам было приятно, — ответил он и опустил ладони на его бёдра. Он мягко огладил их, а затем незаметно вновь проник под бельё. — Ты!.. — «с ума сошёл?!» — закончил он уже в голове и одеревенел от шока. Огэ осторожно надавил двумя пальцами на нежный проход, пользуясь моментом расслабления после кульминации и замешательством. Сиу мгновенно напрягся, но пальцы, смоченные его же семенем и слюной герцога уже оказались внутри. Он резко обернулся себе за спину, словно не веря, что это действительно произошло. — Что за наглость! Я же сказал, что не буду снизу! — Да-да, поэтому снизу лежу я, — беззаботно ответил Огэ с хитрой улыбкой, по которой принц понял, что тот и не задумывал эту ночь иначе. — И вообще, — он проник глубже и надавил на чувствительное место, буквально поймав его дрожь всем своим телом, — разве я не должен показать Вам, что делать сзади? — Ты обманщик! — бессильно вырвалось у принца, но он уже не мог совладать со своим телом. Запах феромонов практически прибил Огэ к постели, но он всё равно осторожно начал двигать пальцами внутри, массируя чувствительный бугорок. — После этого я тебя ни за что не прощу! Огэ! Чёрт. Сиу был взбешён, но его тело не разделяло недовольства. Напротив, движения внутри приносили ему невероятное наслаждение, какое он не испытывал раньше. Это нечестно. И его гордость не могла этого принять. Он ведь альфа! Но под ним, с этой раздражающей улыбкой, лежал тоже альфа, так умело играя с его телом. «Скольких же ты ласкал так же?» — Да, пожалуйста, не прощайте меня, — бесстыдно ответил герцог. — Ты! — это была гневная тирада, но Огэ вдруг прижал его к своей груди и поцеловал. Как он желал коснуться этих губ, почувствовать вкус самого сладкого поцелуя. И Сиу сдался, потому что уже вряд ли что-то понимал. Гон брал своё, и возбуждение прошибало всё его тело. Это был не нежный, вопрошающий поцелуй, а властный и требовательный. Поцелуй альфы, который больше не намерен скрывать свою природу. Вкус Сиу — терпкий, солёный, пьянящий — свёл с ума Огэ окончательно. Сиу попытался сопротивляться, отстраниться, но его тело предало его, безвольное и плавящееся под этим натиском. Его собственный гон, до этого лишь фоновый гул, взревел внутри него, требуя большего, требуя завершения. Когда Огэ отпустил его губы, они оба тяжело дышали. В глазах герцога плясали чёртики, но теперь в них читалась не только ласка, но и первобытный, хищный огонь. Тот самый, что зажигался в альфе во время гона — только направлен он был не на омегу, а на другого альфу, и это было так же неестественно, сколь и неотвратимо. — Обманщик… — снова выдохнул Сиу, но в его голосе уже не было прежней ярости, только сдавленная, отчаянная нужда. — Ваш обманщик, — хрипло поправил его Огэ, и его пальцы, всё ещё внутри, снова нашли ту точку, от которой сознание Сиу помутилось. Принц застонал, его тело выгнулось, бедра сами по себе начали двигаться навстречу пальцам, ища большего трения, большей глубины. Разум отступал, смываемый приливом похоти, против которой его гордость была бессильна. Он был альфой во время гона, его тело кричало о необходимости быть занятым, и альфа под ним предлагал именно это. — Теперь, — прошептал Огэ, его голос звучал глухо, почти зверино. — Сиу. Сейчас. Он убрал пальцы, и Сиу издал жалобный, потерянный звук. Но тут же почувствовал, как на место пальцев упирается что-то большее, горячее, твёрдое. Головка члена Огэ, смоченная его же собственными выделениями, настойчиво требовала входа. На мгновение в глазах Сиу мелькнула паника. Последний бастион разума. Но Огэ не дал ему опомниться. Его руки крепко сжали его бедра, и он властно притянул принца к себе, одновременно мощно подавшись бёдрами вверх. Проникновение было резким, глубоким, заполняющим. Сиу вскрикнул — не от боли, хотя было тесно и непривычно, а от шока. Шока от того, насколько это было… правильно. Его тело, охваченное гоном, восприняло это как долгожданное облегчение, с жадностью приняв альфу внутрь. Его тело, казалось, само сомкнулось вокруг Огэ, удерживая его, впитывая жар. Огэ замер на секунду, его лицо исказила гримаса почти болезненного наслаждения. Его сдержанность трещала по швам. Феромоны Сиу, теперь ещё более густые, сладкие и освежающие, обволакивали его, пьянили, сводили с ума. Они не отталкивали. Они звали, требовали, помечали его. И он отвечал на этот зов. — Двигайся, — прохрипел Сиу, уже не в силах терпеть эту неподвижность. Его ногти впились в грудь Огэ, оставляя красные полосы. — Чёрт возьми, двигайся! Это был тот приказ, которого ждал Огэ. Его бедра рванулись вперёд, и начался яростный, неистовый ритм. Не было больше нежности или осторожности новичков. Это была чистая, животная страсть, сметающая всё на своем пути. Двое альф, двое доминантных существ, сошлись в схватке, которая была не борьбой за власть, а её полной, добровольной капитуляцией. Сиу, всё ещё сверху, откинул голову назад, его горло было обнажено, а из груди вырывались хриплые, прерывистые стоны, которые он был не в силах сдержать. Каждый толчок Огэ заставлял его видеть звёзды, бил в самую сердцевину его существа. Он чувствовал, как по его спине струился пот, как дрожали его мышцы от непривычного напряжения, и ему было плевать. Есть только это: грубые руки на его бёдрах, влажный халат под его ладонями, голос Огэ, что рычал что-то бессвязное и хриплое у него под ухом, и это невероятное, распирающее чувство внутри. Огэ смотрел на него снизу, и его взгляд пылал. Вид Сиу, потерянного в наслаждении, его покрасневшая кожа, его единственный глаз, затянутый влажной дымкой желания — это было зрелище, ради которого он готов был ждать вечность. Его инстинкты бушевали, требуя пометить его, вонзить зубы в эту изящную шею, заявить свои права. Он приподнялся, его губы прижались к горлу Сиу, зубы сомкнулись на коже, не кусая, а лишь обещая, угрожая, и от этого принц закричал ещё громче. — Я… я… — Сиу ничего не мог выговорить, его тело снова натянулось как струна. Его второе свершение наступило стремительно, сокрушительно, вырвавшись из него с тихим стоном и судорожными объятиями вокруг тела Огэ. Это стало последней каплей. Огэ с рыком, в котором было всё — и триумф, и облегчение, и безумная, всепоглощающая страсть — достиг своего пика, заполняя его горячим потоком. Его собственное тело затряслось в конвульсиях, и он на мгновение полностью потерял контроль, впиваясь пальцами в бёдра Сиу так, что наутро точно останутся синяки. Тишину снова нарушало только тяжелое дыхание. Два тела, мокрые от пота и дрожащие от пережитого, всё ещё были соединены. Сиу только несколькими мгновениями позже осознал, что произошло и резко отстранился, пытаясь слезть, спрятаться, исчезнуть. — Обманщик, — его голос дрожал, и он ненавидел себя за это. — Всё кончено. Уходи. Но Огэ не двигался. Вместо этого он мягко, но твердо удержал Сиу за бедро, не давая ему убежать. — Куда же я денусь? — его голос прозвучал неожиданно нежно, без тени насмешки. — Для меня это не «кончено». Для меня это только начало. Огэ приподнялся и осторожно, будто боясь спугнуть, привлек принца обратно к себе, обняв за талию. — Вы дрожали от каждого моего прикосновения, — прошептал он ему в ухо. — Это было… прекрасно. Не смейте стыдиться этого. Сиу замер в его объятиях, не в силах поверить. Он ожидал насмешек, раздражения, разочарования. Всего, но не этой нежности. — Но ты… а ты? — с трудом выдавил он. — У меня впереди целая вечность, чтобы показать Вам, на что я способен, — тихо ответил Огэ, его губы снова коснулись плеча принца, на этот раз в почти что благоговейном поцелуе. — А сегодняшняя ночь принадлежит только Вам. И Вашему первому шагу через ту пропасть, что была между нами. Он был идеальным. И тогда стена вокруг сердца Сиу, которую Огэ так долго разбирал по камешкам, рухнула окончательно. Не от напора или страсти, а от этого ошеломляющего, безоговорочного принятия. Он обмяк в объятиях герцога, позволив тому принять его вес, и в этом расслаблении, в этой капитуляции, его тело само предало его, сжавшись вокруг Огэ с новой силой, колющей и сладкой. Глухой стон вырвался из груди герцога — его плоть внутри Сиу ответила немедленным, стальным напряжением. Больше не было нужды в словах. Не было места стыду, гордости или сомнениям. Был только жаркий, влажный мрак комнаты, напоенный их смешанными запахами — ванилью, росой и теперь ещё чем-то острым, мускусным, что безраздельно принадлежало Огэ. Был только ритм. Огэ больше не сдерживался. Его терпение, растянувшееся на годы, лопнуло, выпустив на волю голодного, жаждущего зверя. Его руки скользили по спине Сиу, впиваясь в напряжённые мышцы, прижимая его ближе, глубже, с каждым движением бёдер. Его губы и зубы исследовали его плечи, ключицы, шею, оставляя на влажной коже красные, недвусмысленные отметины. Пометить. Заявить. Он едва узнавал себя — его собственная природа альфы, обычно столь холодная и контролируемая, бушевала в ответ на зов гона Сиу, на его полную, безропотную отдачу. А Сиу… Сиу парил. Его гон, наконец-то получивший то, чего требовал, превратил его в существо из чистой чувственности. Все оковы, все условности, вся его железная воля растворились в этом пламени. Он не просто разрешал — он требовал. Его бёдра сами встречали каждый толчок, его ноги плотнее обвились вокруг талии Огэ, его пальцы впились в его волосы, прижимая его рот к своей коже, к своим губам, куда угодно, лишь бы не терять ни капли этого безумия. Он был альфой, и он принимал другого альфу, и в этом не было ничего противоестественного — только жар, трение, боль и наслаждение, слившиеся воедино. Ночь перестала иметь значение. Время свелось к бесконечной череде вздохов, стонов, сдавленных криков и влажного шёпота имён. Они сходились снова и снова, как будто пытались наверстать все потерянные годы за эти несколько часов. На смену неистовству первой схватки пришла более глубокая, почти яростная нежность. Огэ, накрыв его собой, входил в него медленно, смотря в его единственный глаз, затуманенный наслаждением, и шептал слова, которые Сиу, возможно, не слышал, но чувствовал каждой клеткой. Силуэты их тел на шёлковых простынях то сливались в одно, то расходились, чтобы снова встретиться. Феромоны висели в воздухе густым, почти осязаемым облаком, опьяняющим и безумным. Огэ, чей разум всегда был кристально чистым, теперь плыл, захлёбываясь в этом море, и ему не хотелось спасаться. Он был на грани, его собственное тело требовало своего гона, своего пика, отвечая на животный зов партнёра. И когда первые лучи утра окрасили горизонт в перламутровые тона, их силы наконец иссякли. Последняя, медленная, почти ленивая волна наслаждения накрыла их, выжав до капли. Сиу, совершенно опустошённый, без сил даже пошевелиться, рухнул на грудь Огэ, чувствуя под щекой бешеный стук его сердца. Его тело гудело от напряжения, кожа пылала под свежими отметинами, но внутри царила непривычная, оглушающая пустота и покой. Огэ, тяжело дыша, обвил его руками, не отпуская. Его пальцы бессознательно водили по мокрой спине принца. Он смотрел в потолок расширенными зрачками, и на его лице застыло выражение глубочайшего, почти шокового изумления. Он получил своё вознаграждение. И оно превзошло все его самые смелые фантазии. Он едва не впал в свой гон, его инстинкты бушевали, но он удержал их — не силой воли, которой не осталось, а потому что то, что он чувствовал сейчас, было гораздо больше, чем просто животная страсть. Он прижал губы к виску Сиу, который уже почти спал. — Спите, — прошептал он хрипло. — Я здесь. И заснул первым, удерживая в своих объятиях самый ценный трофей из всех возможных.