«День из ребяческой жизни»

Апрельский день. В полдень дети уже вовсю гуляли на поляне, где росло несколько плодовитых яблонь и вишен, на которых любила собираться детвора. Солнце сияло мягко и тепло. Лёгкий ветерок мешал дню стать жарким и приносил прохладу. Погода была прекрасной не только для детей, но и для их родителей и школьников. Но не всё было так радужно. На полянке, прозванной одной из детских площадок, компания детей поссорилась и разделилась на две кучки по пять человек. Всё началось с неосторожных слов и упоминаний о прошлых ошибках одного или другого это и привело к ссоре. Раздавались ругань и крики, кто-то всхлипывал, пытаясь отстоять свою сторону. Кому-то хотелось закрыть уши, чтобы всего этого не слышать, а кому-то, наоборот, было любопытно посмотреть, чем всё закончится. Некоторая часть эльфийских ребят уселась на ветках цветущей вишни по двое с одной компании и трое — с другой. Могло быть и больше, но кто-то испугался получить нагоняй от родителей, кто-то попросту боялся сидеть на высоте, а кто-то гордо не желал делить своё царское величие с «недостойными». Одним из таких был мальчуган по имени Зелан. Он занял место на качеле, смотрел на других свысока и позволял садиться рядом только самым близким друзьям. Чуть ли не младший из всех на поляне, а вёл себя так, будто самый главный в округе. Тупой подонок! Возле качели разгорался раздор. Ребятня толкалась, пытаясь прогнать самозваного «главаря», который переманивал на свою сторону других. Один толкал другого, тот — следующего, и так по кругу, под шум десятков детских голосов. Тем временем на крепких ветвях вишни другой юнец наблюдал за сценой внизу, насмехаясь и чуть не прыская со смеху. Девчонка рядом не разделяла веселья и кривилась от увиденного, были и те, кто готов был закрыть уши, лишь бы не слышать этой ругани. Но спокойствия им всё равно не дали, вскоре до них добрались остальные дети, руша их хрупкую идиллию, которую они едва успели построить за десяток минут. — Эй, ты! Сорви мне охапку тех вишен! — закричал какой-то эльфийский мальчик, обращаясь к смеющемуся с ветки Аэлару. Плоды, на которые он указал, висели на одну ветку выше, и мальчику вообще не хотелось лезть так высоко. А вдруг упадёт? Какое же будет горе! Аэлар проигнорировал требование. Тот не проявил вежливости, а родители не раз говорили ему: относись к другим так, как они к тебе. Ну и втайне он недолюбливал этого мальчишку — но это уже секрет. Чадо отвернулось к сидящей рядом эльфийке и завел с ней непринуждённый разговор. Тем временем лицо просящего внизу скривилось от негодования, обычно он получал всё, что хотел, а сейчас… сейчас нет. Мальчишка отвёл взгляд вниз. Чувство обиды бурлило в нём. «Чего сложного — сорвать пару ягод?!» Но на ветвях сидели и другие дети. Топнув ножкой, он встал под другой веткой, чтобы приказать другому эльфу. — Эй, ты! — обратился Арднар к эльфийке, чьи ноги свисали вниз. Она смотрела на подружку внизу, стоявшую к ней спиной. Услышав голос, девочка не дала ему договорить, заговорив первой. Она слышала, как он уже минуту назад просил об этом другого, и теперь, опустив голову, чтобы получше рассмотреть наглеца, бросила прямо в лицо: — Почему сам не сорвёшь? — сказала почти без ошибок Саэривэйл, вскинув правую бровь в ожидании ответа. Арднар растерялся. Он не ожидал такого вопроса. На деле он боялся даже залезть наверх, что уж говорить о том, чтобы что-то там срывать. Ладошки вспотели, сжались в кулаки. Мальчишка вбился глазами в ровесницу и, забыв о всякой вежливости, рявкнул. — Это не важно! — и сразу же отвернулся. Продолжать разговор с ней он не собирался, не дай бог раскроется правда, почему он сам не идёт за ягодами. Какой позор был бы! Он попробовал обратиться к другому ребёнку, но и тот не нарвал ему плодов. Четвёртой попытки Арднар делать не стал, хоть и очень хотелось. Глаза покраснели, пальцы сжались в кулаки до побеления костяшек. Не желая, чтобы его увидели плачущим, он сорвался с места и убежал прочь, подальше от глаз детворы и случайных прохожих. Однако и после его ухода сидящим на дереве было непросто. Ноги нельзя было свешивать вниз, оставалось прижимать их к ветке, чтобы никто не дотянулся и не стащил вниз. Упасть и травмироваться ведь было так легко! Некоторые смельчаки всё же свешивали ноги, но при виде потенциального хватателя тут же прижимали их к себе. К счастью, у кого-то конечности были короткими, до таких дотянуться было труднее. Возле дерева тоже кипела жизнь. Спиной к стволу стояла человеческая девчушка, внимательно следившая, чтобы никто не схватил ноги её близких. Нельзя сказать, что она «спасала» всех подряд — скорее просто защищала близких. Но со стороны могло показаться именно так. Когда кто-то в очередной раз попытался ухватить Саэривэйл за ногу, девчушка заголосила, заслоняя собой дерево. Она чуть сгорбилась, пальцы согнулись, кончики почти коснулись середины ладоней, в эту секунду она напоминала тираннозавра. Склонившись к младшим и сверстникам, она попыталась выглядеть устрашающе и, сдерживая смех, произнесла: — Не трогайте её! Она ядовитая! Укусит — и всё! — торжественно заявила восьмилетняя девчонка. Она вовсе не хотела обидеть подругу эльфийку, а лишь отогнать приставучих детей. Сама же едва не хохотала от абсурдности сказанного, но кое-как сдержалась. Не все дошкольники оценили шутку человечки: кто-то хохотнул, кто-то слишком наивный испугался, а некоторые зашептались, передавая услышанное дальше. Всё это время на площадке продолжались ссоры. Кто-то уже мирился, признавая вину искренне или для вида. Другие всё так же скандалили. Возле качелей стало тише лишь тогда, когда родители Зелана увели его с площадки. Но даже без него споры не утихли на совсем, кто катался сейчас, кто следующим, кто последним, а кто в никаком случае. Постепенно детей на поляне становилось меньше. Кого-то забрали домой, кто-то ушёл заскучав без друзей, с которыми удалось или не удалось помириться. На дереве осталось всего трое, и один из них не участвовал в ссоре самого начала. День тянулся неизменно до самого вечера. Когда похолодало, детей загоняли ужинать и по домам. На поляне оставались ещё несколько малышей, когда её покинули Саэривэйл и человеческая девчонка Тэрниэль. Идя вместе по дороге домой, эльфийка вдруг остановилась, повернулась к подружке и неожиданно отвесила ей несильный подзатыльник. — Это за твои слова, что я ядовитая, — буркнула Саэривэйл, указывая на Тэрниэль пальцем. Удар был не сильным — лишь чтобы проучить, а не причинить боль. Девчушка только помотала головой, не говоря ни слова. Это было не в первой, и она уже привыкла. Однако перед самым прощанием Саэривэйл погладила её по голове, словно извиняясь, и не забыла попрощаться: — До завтра! — крикнула эльфийка, отходя в противоположную сторону и махая рукой. Тэрниэль ответила кивком, теми же словами и тем же маханием ладони. Проводив подругу взглядом, она пошла своей дорогой, думая о том каким был сегодняшний день. А Саэривэйл, шагая вприпрыжку, думала, что будет на ужин, и по пути не забывала здороваться со знакомыми.