Часть 1
7 сентября 2025 г., 19:31
Электронные часы показали полночь. Четвёртое декабря.
Последний раз она ела месяц назад.
Анна повернулась на другой бок. Желудок сводило тупой болью. Она не могла уснуть. Болела голова.
Глупая, глупая дура, думала она.
Ей было тяжело, больно и страшно. Но прекратить издевательства она не могла.
Щербакова глянула на часы – три минуты первого.
За стенкой шумит телевизор, значит, Инна ещё не спит. Ровно также, как и сама Анна.
Девушка потянулась к подоконнику и нащупала сигареты.
«Курение убивает» – говорили ей. Курение успокаивает, откликалась она.
Пришлось открыть окно, чтоб запах не распространялся по комнате. Щербакова задумалась. От мыслей болела голова.
Анна знала, что сигареты до добра не доведут, ведь после выигранного первого – и единственного за карьеру – чемпионата России у неё уже появились проблемы. Зная, что в спорте ей больше ничего не светит, здоровье убивать продолжала. И тренировки она пропускала, и курить начала, а вот есть до сих пор отказывается.
Сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы – пришлось от неожиданности скинуть окурок в окно. С пятого этажа лететь невысоко.
Анна подумала, что непрочь опоздать завтра на первый урок. Да и на остальные шесть тоже. Поэтому если завтра она не проснётся, было бы неплохо.
Две таблетки выпадают из блистера на ладонь. Стакан воды опустошается.
***
Очевидно, у волшебных витаминок закончился срок годности, ибо Аня как назло встала ровно по будильнику. Желудок в очередной раз болезненно заурчал. На физике было как никогда скучно, и Анна уже ждала появления кого угодно. Хоть опоздавшего одноклассника, которому обязательно дадут нагоняй, хоть директора с какой-то новостью. — Добрый день, дети! — дверь в класс распахивается, и вслед за классной руководительницей заходит незнакомый парень. — Это Евгений, ваш новый одноклассник. Названный оглядывает класс, задерживаясь на каждом из двадцати учеников. В последнюю очередь он останавливает взгляд на Анне. — Вот, Женя, садись за последнюю парту, там сидит Анюта Щербакова, — мило улыбается классная руководительница, указывая куда-то вглубь класса, к месту у окна. — Анечка покажет тебе школу и проведёт на следующий урок. Анечка от такого заявления едва не подавилась, но вида возмущения не подала. Так и быть, она кинет его где-то на полпути своей экскурсии. Когда Евгений присаживается рядом, Щербакова едва чувствует его парфюм. Нос дышит плохо, она задыхается. От запаха голова заболевает сильней. — Эй, Ань, а экскурсия? — окликает её Семененко, когда урок заканчивается. Сам давай, разберешься без меня. Она идёт в сторону кабинета истории, а парень вслед за ней, но на расстоянии. Не решается действовать на нервы. Евгений заходит в кабинет спустя пару секунд после того, как звенит звонок. И оставшиеся уроки он то и дело поглядывает на Анну. Позже он ловит её за углом школы. — Аня! — окликает он девушку, хватая за тонкое запястье. Семененко даже удивляется её худобе. — У тебя из кармана куртки видна зажигалка. Щербакова хмурится, но опускает взгляд и действительно видит выглядывающую зажигалку. Она прячет её и кивает головой в знак благодарности. — Одолжи, пожалуйста, — вдруг просит Евгений. — Я потерял свою. Анна хмурится ещё сильней. Не верит, что такой, как он, может курить. Евгений идёт на золотую медаль, окончил девять классов с красным аттестатом и в прошлом году выиграл всероссийскую олимпиаду школьников. Ладно она, хилая ударница и бездарь, выпустится со справкой дай бог с проходными баллами, ей за курение вылететь не страшно раньше времени. Но он... — Нет, — отрезает она и разворачивается.***
— Аня, что в первом? — Я не знаю, — впервые за четыре урока бурчит Анна, раздражаясь от постоянных вопросов. — Ты же написала. — Ну если ты видишь, значит спиши. — А я не хочу без разрешения списывать... — Анна! — серьёзно вскрикивает биологичка. — Два за самостоятельную! Вещи в руки и вон из кабинета, листок с работой можете не сдавать! Щербакова замирает, так и стоя возле парты. Через пару мгновений она вырывает собственный листок из рук Евгения, смахивает учебник и пенал в портфель и выбегает. Голову сжимает тяжёлый обруч, её трясёт, а нос чувствует запах железа. На белую рубашку капают алые капли. Это будет её первая – незаслуженная – двойка в этом полугодии. Она испортит ей статистику, и Анна слетит со своей хлипкой стипендии размером в пару тысяч. Двоечницей Щербакова не была, по биологии уж тем более, просто учительница не любила её. Так уж вышло, что учиться девушка старалась, иногда не очень хорошо получалось, но отрицательных оценок было по минимуму. В туалете она старательно останавливает кровь, параллельно оттирая рубашку. Это была её единственная парадная форма. Что ж, придётся не идти в следующий раз, когда попросят быть в парадке. Щербакова знает, что кровь носом просто так не пойдёт, и она уверена, что догадывается, с какой радости у неё такие приключения. Больше жрать надо. На остальные уроки она не приходит. Отсиживается в кабинке туалета, наблюдая, как в электронном дневнике падает средний балл. Дома тихо, но в тишине ощущается подвох. Инна в университете, Яна в школе во вторую смену. На кухне никого, но на диване в гостиной лежит он. — Двойка, значит? — ехидно спрашивает он, вылупляя пьяные глазки. Отчим медленно встаёт с места, Анна отступает назад. — Не по моей вине... — Здесь всё не по твоей вине. И завтрашние синяки в том числе.***
Щербакова вздыхает, а лёгкие сводит тупой болью. Вчера ей сильно досталось. Повезло ещё, что отчим уезжает в месячную командировку, иначе именуемую вахтой. Евгений рядом изредка глядит на неё и заляпанную кровью рубашку. Анна решила не париться и пойти в ней же, чтоб замарать окончательно и выкинуть. Следующим уроком физкультура, но Анне настолько плохо, что она едва стоит, чего уж говорить о беге. Поэтому она отдаёт преподу справку и с трудом садится на лавку, дабы отсидеть здесь два урока. — Чего не занимаешься? — вдруг спрашивает кто-то, а девушка поворачивает голову. — Всё в порядке? Выглядишь бледной. — Всё в норме, — сухо кивает Анна. Евгений хмыкает. — Иди, чего уселся, без тебя не справятся. — Решил отдохнуть. На пару секунд возникает молчание. На фоне кричат одноклассники, слышатся удары мяча о пол. — А что за пятна у тебя на рубашке? — интересуется Семененко. — Эти? — Анна гладит ткань пальцем. — Это я чернила вылила. Евгений хмыкает. Не верит. — Осторожно! — орёт Максим с другого конца зала, а через мгновение лицо Щербаковой обжигает боль. — Жека, дай мяч! — Сам возьми, — огрызается названный, и вместо выполнения просьбы отвлекается на Аню. — Убери руки. Но Щербакова рук от лица не убирает, хоть так оно горит гораздо сильнее. Она вновь чувствует противный запах крови, и в этот раз капли падают даже на пол. — Женя! — физрук быстро оказывается рядом. — Бегом в медпункт. Евгений за плечи поднимает Анну с лавки, но ту шатает так сильно, словно ей не мячом по лицу дали, а арматурой по голове огрели. Благо кабинет врача недалеко от спортзала. Пару раз Щербакова запинается, потому что ничего перед собой не видит, а голова раскалывается и не даёт сориентироваться в пространстве. Семененко через ткань рубашки ощущает, насколько худые у неё плечи. — Ей мячом по носу шарахнули, — говорит Евгений медсестре, а та бегом велит приложить к раненой части лица пакет со льдом. И пока парень против воли Щербаковой придерживает пакет, врачиха говорит: — Закатай рукав, мне нужно измерить давление. Анна притворяется, что ничего не слышала, но не успевает среагировать вовремя, и её руку хватают, загибая рубашку. — Это ещё что за гжельская роспись? — хмурится медсестра, оглядывая фиолетовую, в местах синюю руку. Семененко подрывается посмотреть тоже. — А ты нос не суй, а то и тебе достанется. — Я руку дверью защемила, — хило оправдывается девушка. — Расскажи мне ещё тут! Это что за дверь такая была, что чуть не переломы оставила? — Я в поликлинике, там же есть эта железная дверь... — Так, парень, убирай этот пакет, ничерта не разберу, что она мямлит. Прекрати врать и объясни нормально, что произошло. Но Анна правды не скажет. Лишь напоминает измерить давление. — Сейчас ты у меня и на весах постоишь, а то гляди, какая тощая! Я же знаю, что ты спортсменка, но не настолько же издеваться над собой. Но Щербакова бегать научена. Поэтому когда медичка просит Евгения порыться в шкафу в соседнем кабинете, а сама отворачивается к стеллажу, она хлопает дверью и смывается в сторону дома. И плевать, что там у неё вновь льётся кровавый поток. Семененко много думает о ней вне школы. Анна ничего не жрёт целыми днями, закидывается кофе, глушит это сигаретами и заставляет, сволочь такая, Женю волноваться.***
— Почему ты не ходишь на тренировки? — спрашивает Саша, хозяйничая на кухне у подруги. Аня пожимает плечами, глядя, как Алёна хрумкает печенье. — Завязала? — понимающе интересуется Косторная. — Нет желания, — отмахивается Анна. — Ты всю сборную подводишь, — хмурится Саша. — Ноги в руки и чтоб на льду как штык завтра. — Не думаю так, — тихо бормочет Щербакова. — Ну а не ешь ты почему? Ты же в обмороки падать начнёшь. — Не падала ещё. — Значит будешь, — напирает Саша. — Если каркать не будешь, то и я падать не буду. — Ну прекратите, а, — просит Алёна. — Как отчим, не распускает клешни? Ты только скажи, я ему... — Он уехал. С сентября не трогал меня, — врёт Аня. — А я слышала, у вас мальчик новый, — игриво дёргает бровями Алёна. — Кто он? — Какой-то Евгений из Питера. Не хочу о нём. — Вопросов нет, — отступает Алёна. Время переваливает за одиннадцать ночи, подруги собираются домой, а на телефон Анны приходит сообщение: Неизвестный: — Спишь? Щербакова не отвечает. Уходит спать, запирая дверь. Утром она видит записку на столе от Инны:Я уехала, меня послали на учёбу по обмену на Восток. Последи за Яной.
(Алина вкурсе проблем с отчимом и вы всегда можете прийти к ней)
Анна сминает бумажку и идёт будить Яну.***
— Прохоров, Ракитянская четыре, Семененко пять, Щербакова два, — оглашает оценки биологичка. Анна сжимает в кулаке карандаш, готовый сломаться. — Ольга Валерьевна, я хочу переписать работу, — вдруг тянет руку Евгений. — Что? Я не позволяю переписывать работы, за которые балл выше двойки, и то не всегда. Вот Анна такое право не получила. Щербакова злится. У неё болит голова и всё ещё опухший нос, из-за которого не получается нормально дышать. — Анна, в следующий раз списывайте у человека своего варианта, — продолжает подначивать учительница. Аня знает, что оправдываться будет глупо, и любая её фраза повлечёт за собой ещё больший стёб и насмешки. — Ольга Валерьевна, это я списывал у неё, — нарушает тишину Евгений. — Женя? Ты ничего не путаешь? — поправляет очки женщина. — Нет. И я хочу, чтобы вы дали Ане право переписать работу. Учительница мнётся и с недоверием глядит на парочку за последней партой. — Я делаю единственное исключение лишь потому, что вы, Евгений, идёте на медаль. Но учтите оба, сидеть на пересдаче будете в разных концах класса. — Почему ты вчера не ответила мне? — спрашивает Женя после урока. — А, это был ты? Мило, но я не отвечаю на незнакомые номера. — Анна движется к запасному выходу из школы и уже на улице достаёт сигареты. — Одолжи зажигалку, — вновь просит Женя. И в этот раз Щербакова протягивает её ему. Пару секунд они молчат. Вокруг них пахнет дымом. У Ани сигареты терпкие, без всяких добавок и посторонних запахов. Она любит кофе без сахара и горький шоколад. А Женя курит мятные, от которых скулы не сводит и во рту слюна не встаёт поперёк горла. И еду без сахара он просто ненавидит. — Как нос? Болит ещё? — Немного, — не врёт Аня. — Рада, что двойку исправишь? — Причём здесь это? — А тебя разве не из-за неё побили? Аня по привычке тушит сигарету о костяшку большого пальца. — Меня никто не бил. Я прищемила руку дверью. — Не ври, — холодным тоном говорит Женя. — Хочешь сказать, что обычная дверь оставляет такие следы? Или дверь весила тонну? — Тебе какая разница? Даже если вру, это не твоё дело, — грубит Аня. Евгений не спорит. Тоже тушит сигарету и разворачивается в школу. — Эй! А зажигалка? — А, точно, — парень тянется в карман пиджака. — Держи, — протягивает раскрытую ладонь с мятной жвачкой. — Э, — не понимает Аня. — Бросай курить, — подмигивает Женя. В тот же вечер от нервов Анна выкуривает всю пачку, используя вместо зажигалки спички.***
— Присядьте за первую парту, я проверю работы и сразу скажу оценки, — указывает учительница, а Щербакова и Семененко вынуждены опять сесть рядом. — Ну, Женя, тут пятёрка – заслуженная и твёрдая. А Аня, — названная поднимает глаза. — Ань, митоз и мейоз напутала, четыре устроит? — Она перекроет прошлую двойку? — А прошлую двойку я не поставлю. Я, конечно, всегда относилась к тебе неподобающим образом, однако ты доказала, что способна писать работы сама. Да и в конце концов до этого же ты как-то сдавала тесты сама на «отлично». Да и эта ошибка негрубая... Ладно, бог с тобой, поставлю высший балл. Свободны оба! Щербакова не верит, что пересдала. Женя аккуратно и невесомо берёт её за руку и выводит из кабинета. — Сегодня семья порадуется за твою пятёрку? — опять лезет не в своё дело парень. Анна выдергивает руку. — Отвали. И верни зажигалку в конце концов. Щербакова резко поворачивается влево и тут же опирается на стену – точнее, думает, что опирается, но она стоит посреди коридора и до стен далеко. Она с грохотом падает на пол. В школе в это время никого нет. Время семнадцать ноль три. Лишь биологичка в кабинете и Женя, нависающий над Аней. — Ты чего на ногах не стоишь? От радости что ли? — шутит он. Но Ане не смешно. А ведь Саша предупреждала. У Анны шумит в ушах и плывёт в глазах, и она рукой шарит по полу, чтоб найти хоть какую-то опору спине, но заваливается. Внезапно сильные руки подтягивают её ближе к стене, позволяя откинуться назад. Однако она по-прежнему ничего не видит и не разбирает ни единого слова, которые едва ли слышит. — Ань, врача? Аня, Ань! — пытается достучаться до неё Женя, тормоша за плечи. Он живо бежит к Ольге Валерьевне, потому что, во-первых, у неё по-любому есть нашатырь, а во-вторых, к ней ближе, чем к медику. И пока Щербакова протирает чёрными брюками пыльный пол, вокруг её носа бегает ватка, смоченная в нашатырном спирте. — Так, Анна, что за шутки? — нервно бормочет биологица. — Женя, бегом за медиком, если она ещё здесь! Быстро, быстро! Щербакова не приходит в себя, наоборот, ей становится ещё хуже. Сразу, как только Женя убегает, она полностью теряет сознание и сползает головой по стене прямо на рюкзак парня, брошенный в первые минуты происшествия. У Ольги Валерьевны начинается нервный тик. — Чего так долго!? — кричит женщина, когда Женя возвращается один спустя долгое время. — Медик бежит из начального корпуса, пару минут ещё. Щербакова с каждой секундой становится всё бледнее, и когда наконец прибегает медик, даже ей становится за девушку страшно. — Вызывай скорую, парень, — велит врач, но Евгений против: — Нет, давайте сами, скорую долго ждать, — врёт он. Боится, что в больнице будут вопросы про её побои. — Дурак ты, парень, — бросает женщина. — Давай, девчуль, приходим в себя, — она легонько бьёт Анну по щекам, пока биологичка держит нашатырь. — Перенервничала она, что ли? — Так вот в кабинете всё нормально было, а вышла – БАХ! Женя, что случилось? Но ответить он не успевает, к счастью. Щербакову передёргивает, и она с трудом открывает глаза. — Оп, Анюта, подъем, — оживляется Ольга Валерьевна. Щербакова всё ещё плохо слышит, но зрение проясняется. Она видит три обеспокоенных лица и пытается подняться с чужого рюкзака, но её тормозят. — Аккуратно давай, без резких движений. Головой опирайся на стену. Анна не чувствует конечностей, но чувствует тошноту. Ей кажется, что сейчас её обязательно вывернет, но... — Ай-ай-ай, — вдруг громко кричит она и хнычет, хватаясь за правую голень. Ногу сводит судорогой. — Да что ты будешь делать, — чертыхается медик. — Давай на себя стопу, аккуратно, не хнычь. Но нервная система Ани слишком ослаблена, и судорога делает своё дело – девушка плачет. От боли закусывает костяшку большого пальца и крепко жмурится. — Мне больно, — в слезах хнычет Щербакова. Женя рвано выдыхает. — И ты всё ещё думаешь, что скорая не нужна!? — повышает голос врач. — Не нужна, — упрямится парень. — Сейчас всё пройдёт. Судорога уходит спустя долгие десять минут. Спустя пятнадцать ей наконец разрешают встать. Анна не может ни согнуть, ни разогнуть ногу полностью – колено застыло согнутым ровно под девяносто градусов, и двигать им девушка боится. Вдруг спровоцирует ещё одну судорогу. Биологичка выпивает полбанки валерьянки и, шатаясь, уходит в кабинет, а врачиха и Женя помогают Ане спуститься с третьего этажа. — Ты проводи её, и желательно не пешком, — советует медик. — Нужно, конечно, разминать мышцы, но сейчас есть риск повтора судороги, также, как и ночью. Так что если есть возможность, прокатитесь на такси. Щербакова едва ли слышит обрывки фраз, пока накидывает куртку. Её шатает похлеще, чем шхуну «Лена» в Японском море. — Слышала? — спрашивает Женя, когда медик уходит. — Сейчас домой поедем. — Я никуда не поеду. Пешком пойду. — Посмотрел бы я, как ты пойдёшь, но я выступаю против насилия. Так что сидим и ждём моего отца, он отвезёт до твоего дома. Не хватало только адрес свой палить. — Медик сказала тебе завтра отсидеться дома, дала справку, а я заберу у неё направление в больницу и выписку на лекарства. — Мне ничего не нужно, — огрызается Анна и сильно заметной хромотой идёт к выходу. Евгений за ней, хватая по пути куртку. Впереди лестница, покрытая льдом. — Уверена, что помощь не нужна? — по-доброму ухмыляется Женя. — На все сто, — откликается Щербакова, садится на заснеженную ступень и отталкивается, скатываясь по лестнице на брюках. Это вторая её испорченная вещь за три дня. Появляется новая проблема – подняться с земли. Евгений вновь оказывается рядом и протягивает руку. Анна с недоверием пялится на неё пару минут, но хватает в ответ и позволяет подтянуть себя на ноги. На ногу. Дальнейшую помощь она отвергает, но всё таки соглашается доехать на машине до дома. Специально тормозит у чужого подъезда и уже возле двери клянётся доехать на лифте до нужного этажа. И лишь когда машина одноклассника скрывается за поворотом, она уходит к своему подъезду с неработающим лифтом.***
Отчим запрещает ей оставаться дома. Оказывается, он наврал про командировку. Анна думает, что пока старшая сестра живёт в квартире, младшим ничего не угрожает. Но Инна приедет лишь через неделю, и это время придётся справляться самим. — Яна едет на экскурсию с классом. Благотворительная акция, бесплатно, на неделю, — врёт Анна, пока готовит завтрак. За столом Яна и отчим. — Это правда? — грубовато спрашивает он. — Да, — с энтузиазмом кивает девочка. — Я уже собрала рюкзак, нам обещали море приключений и эмоций, и... Он Яну никогда не трогал, но Анна боялась оставлять сестру один на один с ним. Поэтому еще вчера вечером предупредила подругу Инны, Алину, что младшая поживёт у неё. — А ты, я видел, исправила биологию? Молодец. Оказывается, ещё способна на что-то хорошее. — Да. — Надеюсь, никто не в курсе о том, каким способом тебя заставили исправить эту двойку? В школе она опаздывает, но к Евгению не садится. Он пилит её внимательным взглядом, сидя далеко позади, когда как она усаживается за первой партой. И весь день она его избегает. Пытается, по крайней мере, ведь вчерашняя судорога и боль после неё дают о себе знать. Ровно также, как и новые синяки. Перед историей класс в полном составе уходит в столовую. Она одна сидит за первой партой и рассматривает бледные руки. Над ней нависает тень. — Кажется, тебе нужно было оставаться дома, — напоминает Евгений. — Захотела и пришла, — грубит Анна. — Вчера ты была не такой дерзкой, или забыла, как без сознания валялась? Сейчас же иди домой, пока хуже не стало. — Ты мне угрожаешь? — хмыкает Анна, пытаясь не показать дрожь в голосе. — Пошёл к чёрту. Ей везёт, что продолжать разговор не приходится. В класс заплывают одноклассники, а через пару секунд звенит звонок. Евгений выходит из кабинета. Приходит лишь спустя десять минут. Анна пытается вникнуть в тему урока, но у неё ужасно болит голова, и она переживает, как бы вновь не пошла кровь носом. В кабинет заглядывает медик. — Анну можно мне? С вещами, — Щербакова узнаёт в ней вчерашнюю спасительницу и начинает складывать вещи. Жалоба ходячая. Зато на истории сидеть не придётся, свалю на полпути... — И мальчика тоже, чтоб проводил помог. Вон того, с последней парты. Черт. В коридоре Евгений забирает у неё рюкзак и против воли хватает её за руку. Чтоб не сбежала. Втроём они идут до корпуса начальных классов, Аня даже пытается идти быстрее, потому что мышцам становится легче. Натренированные. — Сейчас я выписываю вам освобождение и вы идёте домой, ясно? И чтобы девочку я завтра в школе не видела. Щербакова хмурится, пока врачиха выписывает ей справку. Хмурится, пока Евгений сжимает её ладонь и не даёт вырвать её. Хмурится, пока Семененко рывками тянет её к раздевалкам. — Я не пойду домой. У меня по физике точка стоит, надо работу сдать, — отговаривается Анна, не давая парню накинуть на себя куртку. — Ты пойдёшь домой. Сейчас же. Иначе с твоими проблемами будут разбираться врачи, — грозится Семененко. Через силу Щербакова натягивает куртку и хочет забрать рюкзак и уйти, как Женя отбирает её сумку и вновь берёт за руку. — Идём. Далеко они не уходят. Анна присаживается на качели в парке и глядит в небо. — Как давно ты ела? — нарушает минутную тишину Женя. — Сегодня утром. — А до этого? — Вчера вечером. — А до голодного обморока? — Я стабильно ем три раза в день, понял? — Нет, не понял... — Значит закрой свой рот и помалкивай, — затыкает Анна. Достаёт сигареты. — Отдай зажигалку. Женя не отдаёт. Лишь позволяет прикурить. — Почему ты не хочешь домой? А у Анны слабая нервная система. И она не хочет отвечать на глупые вопросы. Она не ощущает, как по щекам стекают слезы. — Ты чего ревёшь? А она молчит. Евгений вдруг понимает, насколько всё серьёзно. Анна говорит ему, что пойдёт к подруге, что она врач и обязательно поможет и посоветует что-то от судорог. Женя приводит её к Алине. У Алины дома не только Яна, но и Алена, и Саша. Следующий учебный день она пропускает.***
Неизвестный: — Расскажи, что с твоими обмороками? Вы: — А что с ними? Женя: — Почему тогда такое случилось? Вы: — Перенервничала. Для меня было важно исправить работу на отличный балл. Женя: — Почему? Вы: — Чтобы похвалили. Женя: — То есть ты настолько перенервничала? Надеюсь, похвала была заслуженная и стоила твоих переживаний и обморока. Вы: — Да. Это был мой первый обморок. Женя: — Надеюсь, последний. — Как сегодня себя чувствуешь? Анна закусывает губу. Ей одназначно лучше. Синяки горят меньше, да и от слабости не осталось и следа. Сегодняшний выходной помог. Но что-то всё равно было не то. Вы: — Всё в порядке. Мне лучше. Завтра выйду в школу. Женя: — Это отлично! До встречи? Щербакова не отвечает. Убегает останавливать кровотечение, чтоб не запачкать белую наволочку Алины. А вечером она возвращается домой. Отчим впервые не трогает её, видя тяжёлое моральное состояние. Зато утром разбивает кружку и заставляет Анну убирать все осколки до единого. — Что с твоей рукой? Ты поэтому не занимаешься? — спрашивает Женя на физкультуре, замечая перевязанную ладонь. — Поцарапалась. — Находишь же проблемы! Как ты умудрилась? — Стакан разбила, — этой правде нет ничего такого, поэтому Аня решает не врать. — Погнали в столовую на перемене? — вдруг предлагает Женя. — Не хочу, — отказывается девушка. — А я настаиваю. Не хочу, чтоб ты в обморок падала. — Настаивай, сколько хочешь, но я всё равно не пойду. Женя прекращает уговоры, когда видит хмурые брови Ани. Тогда он заходит с другой стороны: — А почему ты не ешь? — Ты отстанешь от меня, нет? — раздражается девушка. — Не хочу есть в школе. В этот раз физкультура обходится без происшествий. Следующий – английский. У обоих по предмету твёрдая пятерка, поэтому они отсиживаются за последней партой, пока опрашивают неуспевающих. Скоро конец полугодия. — А давай в правду за правду? — Что? — не понимает Анна. — Я задаю тебе вопрос, на который ты обязана ответить правдой. А потом ты задаешь мне такой же вопрос. — Но мне не интересна твоя жизнь. — Ты можешь спросить про всё, что угодно, не только про жизнь. Или я могу рассказать тебе что-то сам. Анна пожимает плечами, не давая согласия. После звонка она уходит домой.***
— ... к доске пойдёт Щербакова, — вызывает девушку физичка. Названная медленно выходит. С самого утра Щербаковой было тяжело. Она совсем не выспалась, а ещё ужасно хотела есть. Впервые за долгое время у неё возникло это желание. — Номер триста пятьдесят, пожалуйста, с объяснением. Анна заторможенно кивает и начинает выводить записи. Голова раскалывается. Она то и дело опускает голову в учебник, записывая «дано» и «решение». Её шатает. — Анна, вам плохо? — беспокоится учительница, когда девушка ударяется головой о доску. — Вы можете сесть, если вам нехорошо. — Я дорешаю, — бормочет Аня. В следующую секунду на пол падает алая капля. Щербакову тошнит. Она предчувствует, что сейчас произойдёт. — Я сейчас, — но не успевает договорить и даже зацепиться за что-то, как ударяется головой об пол, теряя сознание. Ребята с первых парт подскакивают, раздаются возгласы и крики ужаса. Мало того, что у девушки без сознания идёт носовое кровотечение, так ещё и возле пробитого затылка скапливается лужица. Максим подскакивает, тут же убегая у медику, физичка пытается привести Аню в чувство, а девочки роются в шкафах в поисках нашатыря. Женю тошнит от вида всего этого, но он тоже ошивается рядом. Прибегает всё та же женщина, что и в прошлые разы. И вся процедура приведения в сознание начинается вновь. Женя помогает Ане доползти до кабинета медика, когда та приходит в себя. Врачиха убегает в директору, оставляя их вдвоём. — Живо рассказывай, что происходит? — спрашивает Женя, помогая прикладывать пакет со льдом к затылку пострадавшей. Аня едва не хнычет. — Что ты в обмороки падаешь? Семененко тормошит её за плечи. Та вздрагивает. — Тебя бьют дома? На пару секунд повисает тишина. — Никто меня не бьёт, — Аня отмахивается от него, как от огня, но Женя всё равно не отпускает. Щербакову тошнит. — Значит, если я попрошу медика измерить тебе давление, она не найдёт на руках синяки? — Не найдёт, — уверенно отвечает Анна. Не врёт. Последний раз отчим бил не по рукам. Женя кивает и уходит в соседний кабинет, чтоб взять тонометр. Помогает Ане загнуть рукава и действительно убеждается в отсутствии синяков. — Всё равно не верю, что дверь оставила тебе такие травмы. Не верь. Давление оказывается поразительно низким, но правдивым – Аня всё ещё чувствует слабость, её потрясывает и тошнит. Из соседнего кабинета заходит медик. — Ну, как давление? — Низкое. По-моему, не критично, но гораздо ниже даже самой минимальной нормы, — отвечает Женя. Он – будущий врач и разбирается в этом. — Значит, друг мой, ты пока отнеси тонометр, а я её со спины послушаю. Поворачивайся, Ань. Щербакова не поворачивается не потому, что стесняется или не хочет, а потому, что фиолетовых пятен там гораздо больше, чем было на руках. Еле как, пересилив себя, девушка облокачивается о стену позади себя и приподнимает рубашку. Она надеется, что лишних вопросов не возникнет. Медик холодным металлом касается горячей ноющей кожи. Аня дышит с перерывами и глупыми рывками. Врачиха молчит про синяки. — Твоя младшая сестра Яна пару раз заикалась про твои проблемы, — вдруг говорит женщина, прекращая процедуру. — В общих чертах, конечно, потому что однажды у неё на руке я тоже заметила синяк. Она мельком сказала, что ваш отчим поднимает руку на тебя больше всего. Скажи, почему ты молчишь об этом? — Я не знаю, — едва заметно мотает головой Аня. — Кому говорить? На него никто не повлияет. — Кому? — переспрашивает женщина. — Да хотя бы тому парню. Он старается и помогает тебе, может, ты должна рассказать ему? — Он ничего не сделает. А жалость мне не нужна. Тем более, скоро приедет старшая сестра, и он перестанет распускать клешни. — Женя умный парень. Как бы тебе не хотелось. Я вижу по глазам, что он совсем не против помочь. Он хочет помочь. — Не говорите ерунды. Мне плевать, что происходит со мной, если не трогают моих сестёр. Пожалуйста, можно я пойду? — Иди, — соглашается врач. — Но позволь Жене проводить тебя. Боюсь, может случиться повтор твоего обморока при таком давлении. На это Аня соглашается. На предложение Жени доехать на машине тоже. Но не соглашается выходить оттуда, когда видит подъезд чужого дома. — Что за выкрутасы, я домой хочу! — восклицает Щербакова. — Я приглашаю тебя в гости, — улыбается Женя. Анна не хочет, но под двумя строгими взглядами мужчин – самого Жени и его отца – выходит из машины. Она медленно тащится к подъезду, но парень не торопит, и они вдвоём заходят в лифт вслед за отцом. В квартире их встречает тепло и приятный аромат лаванды. О мокрые брюки Ани трётся щенок лабрадора. — Валя, мы дома! — оповещает отец Евгения. — Разувайся, — говорит Женя. У Ани вновь заболевает голова, но оно и понятно почему – затылок отдаёт тупой ноющей болью, напоминая о падении. Щенок вьётся возле неё, лая и принюхиваясь. — Это Ригл. Он не кусает, и вообще любит побеситься. Он скоро отстанет. — Отлично, — бормочет Анна. — Когда я смогу уйти домой? — Там сейчас пойдёт снег, может, выпьешь чай? Анна тяжело вздыхает, но не видит ничего плохого в чае. Соглашается. Её проводят на кухню, где она здоровается с миловидной женщиной, очень похожей на самого Женю. За столом за кружкой чая без сахара Валентина – мама одноклассника – разбалтывает её, расспрашивая на разные темы. — А я же смотрела на твоё катание в прошлом году, — улыбается она. — Победа твоя была феноменальна. Слабая улыбка, до этого зависшая на губах Ани, тут же спадает. — Я не люблю обсуждать свою карьеру, извините. Это печальная часть моей жизни, несмотря на победы. Спорт отнял у неё самое главное – здоровье. Щербакова худая до жути, а всё потому, что от диет не отвыкла, и не жрёт она ничерта, потому что желудок не привык. Кофе пьёт строго без сахара, потому что иначе ей станет тошно, а курит, потому что лёгкие хочет отучить от спорта. Не помогает. У неё сильные руки и ноги, потому что спорту было отдано пятнадцать лет и мышцы у неё добротные такие. Но это не отменяет болезненной худобы. — Хорошо, хорошо, — тут же понимаете Валентина. Анна слушает её монолог, уходя в свои мысли. Отчим убьёт её по приходе домой. А Яна? Яна в школе, и когда освободится, позвонит Ане и спросит, куда идти. Домой ей соваться нельзя. — Извините, мне нужно позвонить младшей сестре, — предупреждает Аня и встаёт из-за стола. Её чуть шатает. — Она потеряла сознание сегодня в школе, медик попросила проводить её. Я думаю, ей нужна помощь, — шёпотом говорит Женя родителям. — Кажется, её бьют дома. — О Боже мой, Женя! — напуганно восклицает мать. — Чем мы-то ей поможем? — Может, папа сможет нарыть что-то на её отчима? Пожалуйста, — просит парень. Отец хмурится. — Я не обладаю настолько большими базами данных. Но я попрошу коллег посмотреть что-то. — Я был бы очень рад, — благодарно улыбается сын. — Она мне нравится.***
Следующий день Анна проводит дома. Пятница. Она выкуривает последнюю пачку сигарет, выпивает четыре кружки кофе и глотает обезболивающие таблетки, потому что затылок продолжает ныть. Женя скидывает ей записи с уроков, но Щербакова не будет ничего писать. На стене висят грамоты. Аня думает, что неплохо бы снять их и повесить плакаты с подготовкой к ЕГЭ. А с полки можно выбросить кубки и статуэтки. В следующую секунду она действительно убирает все. А вечером приходят Алёна и Саша. Они сидят у неё в комнате и оглядываются, пытаясь понять, чего не хватает. — А почему ты грамоты сняла? — догадывается о пропажах Алёна. — Они напоминали мне о спорте, — пожимает плечами Анна. — Я не хочу думать о нём. — Ты учишься жить настоящим. Я рада за тебя, — улыбается Саша. — Спорт дал тебе много хорошего. Но забрал гораздо больше взамен. — Ты всё ещё общаешься с тем парнем? — спрашивает Алёна. — Он помогал мне в кое-каких ситуациях. — Когда ты в обморок грохнулась? — хмыкает Саша. — А ты откуда знаешь? — А уже все об этом знают. Одна ты не в курсе. Аня вздыхает. Голова начинает болеть с новой силой. — Прекращай вести себя, как дура. Соберись и начни уже возвращать своё здоровье, — вдруг просит Александра. Но здоровье уже не вернешь. Как и кровь, пролитую в травмах и переломах. — Я подумаю. В ту же ночь Анна пробует низкокалорийный йогурт. Попытка уходит в никуда. Выходные пролетают незаметно, а в понедельник Женя слишком сильно радуется её присутствию в школе. — Ты знала, что декабрь несет с собой старые горести и готовит почву для нового счастья, символизируя надежду на лучшее в наступающем году? — спрашивает у неё Женя на уроке английского. — С января всегда начинается новая жизнь. — Возможно, — пожимает плечами Аня, глядя на дату в телефоне. Двадцать второе декабря. — А почему ты бросила кататься? Анна не отвечает. Напрягается только и дышит чаще. Ей тяжело думать об этом. Но что-то заставляет рассказать эту историю другу. Поэтому сразу после английского они вдвоём уходят к запасному выходу из школы. Туда, где однажды уже курили вместе. И только там Анна рассказывает. — Я сломала ногу после прошлого чемпионата России в декабре. Глупая, казалось бы, причина. Я ведь выиграла тот чемпионат, он был вторым в моей карьере, но первым победным. Я хотела кататься дальше и собиралась на Европу в Италию, но перелом подвёл меня. «Оскольчатый перелом бедренной кости», как было написано в карте. А я отказывалась верить, хотя рыдала от боли и валялась в истерике после каждой из пяти операций. Я сама перекрыла себе выход в спорт. Женя молчит. Тушит сигарету о стену и берёт девушку за плечо. — Ты очень сильная, — восхищается Семененко. — Я не встречал никого сильнее. Анна знает, что она слабая. Потому что сильные там, на чемпионате России и Европы, они завоёвывают медали и борятся за места в международном рейтинге. Она самая слабая из всех. — Меня тошнит от спорта. Он отнял у меня здоровье. Я всё ещё голодаю, — срывается с её губ раньше, чем она успевает подумать. Рука на плече сжимается сильнее. — Я пыталась вернуть прежний образ жизни, но уже как полтора месяца я одной ногой в могиле. Страшные слова пронзают сердце Жени хлеще, чем это были бы острые стрелы. — Я умру под Новый год. И хрупкое тело сотрясают рыдания. Женя опускает на её плечо и вторую руку, а дальше делает необъяснимое – крепко обнимает, прижимая плачущую Аню близко-близко к себе. Та не сопротивляется, лишь рыдает гораздо сильнее. — Я не позволю тебе умереть, слышишь? Мы вместе справимся с этим. Я разгребу твои проблемы. Анна не верит, потому что никто ей этого никогда не говорил. Но она хочет верить, потому что Женя ей нравится. Потому что Женя – классный и добрый парень, который вытаскивал её уже дважды из почти захлопнувшегося гроба. Жене хочется верить. Женя провожает её к себе, а дома наливает кружку тёплого чая и отгоняет Ригла. Щенок чувствует настроение хозяина и не лезет. У Анны дрожат руки и пропал голос, а Евгений поджимает губы и с сочуствием глядит на неё. Он не знает, как помочь в такой ситуации, но надеется, что его мать сможет. Она – врач скорой. Он не посмеет заикнуться про больницу. — Хочешь спать? — заботливо спрашивает парень, когда видит уставшие глаза Щербаковой. — Мне нужно домой. Сегодня приезжает Инна. — Напиши ей, что придешь позже или останешься здесь. Моя семья поймёт. В ту ночь Анна спит лучше, чем в любой из дней за последний год. А Евгений разговаривает с отцом. — Завтра начнётся суд по делу её отчима. Оказывается, за ним не только домашнее насилие. Но мы – ты – должен помочь ей снять побои. — Я буду должен тебе, пап, — говорит Женя, протягивая руку отцу. — Лишь бы ты был счастлив, сын, — с горькой улыбкой пожимает ладонь Станислав, приобнимая Женю за плечи. На следующий день они вдвоём пропускают учёбу, а Женя идёт с Аней в полицию. Анна не понимает, зачем, но спустя полчаса уговоров соглашается описать всё, что делал отчим. Семененко узнаёт не только про побои кулаками или ремнём. Теперь он знает, что на юную Анну выливали кипяток и прижигали рёбра раскалённым донельзя утюгом, и что стопами она ходила в ледяной воде, от чего лежала в больнице с судорогами и пневмонией. И что Яне и Инне досталось гораздо меньше. Она сильная и ответственная, потому что заступалась за обеих своих сестёр и не позволяла обижать их наравне с собой. Анна сильная, потому что терпела издевательства над собой десять лет. Анна – герой. Без доспехов и подвигов. Хотя, подвиг есть – она выжила в адском режиме. Каждый учебный день она приходила в школу с новыми травмами и синяками, но прикрывалась перед врачами тренировками и простыми падениями на лёд. А потом это перестало работать. — Думаю, годков пятнадцать ему светит, — заключает капитан полиции. — За ним не только издевательства над вами, но и всякие нехорошие делишки. А тебе, Аня, предоставляется курс психотерапии, чтоб прийти в себя после случившегося. Но психика в себя уже не придёт. Анна плачет сразу, как только выходит за пределы полицейского участка.***
Щербакова курит меньше и закусывает боль мятными жвачками. На стенах вновь появляются грамоты наравне с плакатами с подготовкой к экзаменам. Учебное полугодие подходит к концу, когда она радостно печатает сообщение Жене. Это единственный раз, когда она пишет ему первой. Вы: — Представляешь, я завтракаю уже третий день! Меня, конечно, мутит, но это наверняка хорошо. Женя: — Это круто! — Может, погуляем сегодня? Семененко впервые предлагает ей прогулку. Щербакова соглашается. Ее здоровье всё больше приходит в норму, хоть и не быстро. В день она выкуривает всего пару-тройку сигарет, а от кофе избавляется совсем. Жвачки лежат в каждом кармане её одежды. Женя каждый день покупает ей по пачке, и каждый раз разную. Инна выходит в коридор, когда Аня уже обувается. Опирается на дверной косяк и спрашивает: — Тебя позвал тот мальчик? — Ага. Не знаю, на сколько иду. — Обязательно передай ему спасибо. Мы обязаны твоему другу. — Я приведу его домой, и скажешь сама, — улыбается Аня. — Я люблю тебя, — говорит Инна, в следующую секунду утопая в объятиях сестры. — И я тебя. Декабрь подходит к концу, и Анна действительно ощущает, как месяц уносит с собой её проблемы и беды. Раньше она ненавидела декабрь, а сейчас полюбила его благодаря ему. — Может, вы придете семьёй встречать Новый год у нас? — вдруг предлагает Женя. — Не думаю, что Инна будет против, — улыбчиво пожимает плечами Аня. В Новый год Щербакова чувствует себя самой счастливой. В том числе тогда, когда Женя признается ей в любви. — Я во многом тебе обязана. Ты вытащил меня с того света. Декабрь уносит с собой терпкий запах сигарет и остатки ненависти к себе. Январь принесёт счастье и любовь им обоим. А здоровье Анна восстановит сама, без помощи месяцев, но зато рядом будет Женя.
