Пятый этаж
6 сентября 2025 г., 21:29
Воздух пах пылью и немного затхло — видимо, окна давно не открывали.
— Сьюзан (снимая промокшие ботинки): Так... Проходи. Никого нет. Всех, включая моих пушистых (и не очень) террористов, свалили на дачу. До завтра.
— Мэд (нерешительно переступая порог): То есть... мы совсем... одни?
— Сьюзан (кивая, с лёгкой ухмылкой): Совсем. Мама бы умерла от ужаса, увидев, что я привела гостя в таком виде и в её отсутствие. Так что веди себя прилично.
— Мэд (делает преувеличенно-серьёзное лицо, прикладывая руку к груди): Слово рыцаря. Я буду тише воды, ниже травы. Только... э-э... полотенце? А то я сейчас тут всю прихожую залью.
Сьюзан скрывается в глубине коридора и возвращается с двумя огромными махровыми полотенцами.
— Сьюзан: Держи. Можешь... в ванной переодеться. Поищу, что тебе дать из одежды. Брат наверняка что-то оставил.
— Мэд (принимая полотенце, ухмыляется): О, значит, будет переодевание. Надеюсь, у него вкус получше, чем у его сестры в выборе погоды для прогулок.
— Сьюзан (фыркает, но глаза смеются): Давай уже, мокрый медведь. Иди грейся, а я чай сделаю, и одежду принесу. Надеюсь, свет не вырубит от такого потопа.
Пока Мэд исчезает в ванной, Сьюзан замирает. Тишина становится оглушительной. Огромная, обычно шумная и полная жизни квартира сейчас принадлежит только им двоим. Это осознание посылает дрожь по её спине — по коже бегут мурашки.
Сьюзан, стараясь заглушить бешеный стук сердца, пошла в комнату брата. Воздух там пахнул подростковым одеколоном и пылью. Она порылась в шкафу и нашла старые спортивные штаны и просторную футболку с какой-то выцветшей надписью.
Затем она направилась на кухню. Руки слегка дрожали, когда она ставила чайник. Монотонный шум закипающей воды и тёплый пар немного успокоили её. Она взяла две кружки, насыпала заварки, стараясь делать всё медленно, ритуально, лишь бы оттянуть момент.
В момент собравшись, с грубой одеждой в одной руке, она остановилась перед дверью ванной.
Сьюзан постучала легонько в дверь, почти неслышно.
— Мэд? Я принесла тебе одежду... — голос её дрогнул.
Из-за двери донёсся его смущённый смех:
— Входи, если не боишься... мокрую чубакку.
Она толкнула дверь и замерла на пороге. Пар окутал комнату, а он стоял спиной к ней, вытирая волосы полотенцем. Капли воды стекали по напряжённым мышцам его спины, и Сьюзан невольно задержала дыхание. Он обернулся, и его взгляд встретился с её распахнутыми глазами.
— Прости, — прошептала она, но не могла отвести взгляд.
— Не извиняйся, — его голос стал низким, хриплым.
Он сделал шаг к ней, и полотенце мягко упало на пол. Его руки обняли её талию, притягивая к себе. Холодная кожа Сьюзан встретилась с его горячим телом, и она вздрогнула от контраста.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он, касаясь губами её шеи.
— Это не от холода, — выдохнула она в ответ, запуская пальцы в его влажные волосы.
Их губы встретились в жадном, нетерпеливом поцелуе, в котором смешались вкус дождя и что-то новое, пьянящее. Он приподнял её, и она обвила его ногами, позволяя нести себя в комнату, на мягкий ковёр, где их тела сплелись в едином порыве, под аккомпанемент затихающего за окном дождя.
Он снимал с неё мокрую одежду с такой бережностью, словно раскрывая давно ожидаемый подарок. Его пальцы скользили по её коже, оставляя за собой мурашки и лёгкую дрожь.
— Ты такая... прекрасная, — выдохнул он, и в его голосе звучало неподдельное изумление.
— Молчи, — прошептала она, притягивая его к себе для нового поцелуя. — Просто не останавливайся.
Он послушался, и его прикосновения стали увереннее. Он исследовал каждую линию её тела — трепетную впадину талии, нежные изгибы бёдер, упругую грудь. Она отвечала ему робкими ласками, познавая рельеф его плеч, твёрдую поверхность груди.
Когда он вошёл в неё, это было плавно и глубоко. Она ахнула, впиваясь пальцами в его спину.
— Всё хорошо? — он замер, глядя ей в глаза.
— Лучше некуда, — она улыбнулась сквозь внезапно навернувшиеся слёзы и потянулась к нему.
Они двигались в идеальном, немом согласии, словно этот танец повторяли много раз. Напряжение росло медленно и неотвратимо, разливаясь по жилам тёплым мёдом. Он чувствовал, как сжимается внутри неё, и это свело его с ума.
— Сью... я не могу больше... — его голос сорвался на хриплый шёпот.
— Я тоже...
Он погрузился в неё в последний раз, глубоко и окончательно, и они замерли, сотрясаемые одновременной разрядкой. Тихое эхо их стонов затерялось в потрескивании затихающего дождя за окном.
Они лежали, сплетённые, слушая, как бьются их сердца. Он нежно провёл рукой по её волосам.
— Что насчёт того чая? — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала знакомая весёлая нота.
Она рассмеялась, лениво тыча его в бок.
— Чай будет. Но не в этот раз.
Он присвистнул, притворно-возмущённо:
— Обманщица. Заманила в свои сети под предлогом чаепития.
— А ты разве против? — она подняла на него глаза, полые игривого вызова.
