Ночь в Бухенвальде

Глава 1. Начало кошмара На дворе был 1941 год, и Европа была охвачена войной, унёсшей миллионы жизней. В самом сердце Германии, в глубине лесов Тюрингии, располагался печально известный концентрационный лагерь Бухенвальд. Лагерь был настоящим кошмаром, местом, где смерть подстерегала за каждым углом, а надежда осталась лишь в воспоминаниях. Среди ужасов, творившихся за колючей проволокой, была история об охраннице, которая навсегда изменила жизни тех, кому не посчастливилось пересечься с ней. Её звали Хильдегард, и она носила с собой кнут, немецкую овчарку и испытывала неутолимую жажду садизма. Её жестокость не знала границ: по ночам она бродила по лагерю и наугад выбирала жертв для пыток. Заключённые жили в постоянном страхе перед её приходом, прекрасно понимая, что смерть может наступить от одного удара её хлыста. Она заставляла их становиться на колени и целовать её ноги и ступни, как будто она была их госпожой, и садистская улыбка никогда не сходила с её губ. Один из таких пленников, молодой человек по имени Якоб, в одну роковую ночь оказался в поле её зрения. Он задрожал, когда она приблизилась, и его сердце бешено заколотилось в груди. Хильдегард схватила его за волосы и притянула к себе. От её холодного дыхания у него по спине побежали мурашки. Она прошептала ему на ухо, и её горячее дыхание защекотало его шею. «Сегодня ты станешь моей особенной игрушкой, мальчик», — промурлыкала она, и в её голосе прозвучала злоба. Без предупреждения она спустила с него штаны, обнажив его дрожащую задницу. Она усмехнулась и сильно шлёпнула его, отчего по его телу пробежала волна боли. Затем она сделала немыслимое. Она вытащила пистолет и приставила его к его голове, держа палец на спусковом крючке. Остальные заключённые в ужасе наблюдали, как она вдавливает ствол ему в череп, а её холодные глаза сверлят его душу. «Я могла бы прямо сейчас покончить с твоей жалкой жизнью, но это было бы совсем не весело, не так ли?» — прошипела она. В ответ Якоб захныкал, его тело начало неконтролируемо дрожать. Хильдегард убрала пистолет в кобуру и достала кнут. Она громко щёлкнула им, и звук эхом разнёсся в темноте. Затем она начала хлестать его, оставляя кровавые полосы на его спине и ягодицах. Якоб закричал от боли, его голос был приглушён толстым кожаным ремнём. Когда он упал на землю, зажимая раны, Хильдегард опустилась рядом с ним на колени. Она бросила на него презрительный взгляд и стянула с ног сапоги. «А теперь посмотрим, насколько хорошо ты владеешь языком», — прорычала она, тыча одним из своих вонючих сапог ему в лицо. «Ты помоешь мне ноги, понял?» По лицу Якоба потекли слёзы, когда он неохотно наклонился к её ноге и осторожно высунул язык, чтобы попробовать покрывавшую её грязь. Его затошнило от зловония, но она лишь рассмеялась, и её жестокое веселье эхом разнеслось в тишине. Она засунула его лицо глубже в свой грязный ботинок, заставив его попробовать на вкус каждый его сантиметр. Когда он наконец выбрался, его встретил другой ботинок, а затем лапы немецкой овчарки. Собаку приучили мочиться по команде, и она сделала это сейчас, залив лицо Якоба тёплой, зловонной мочой. Глава 2. Наука о наказании Тем временем в соседнем здании за происходящим наблюдал доктор Йозеф Менгеле. Он был одним из лагерных врачей и офицером СС, известным своими извращёнными экспериментами над заключёнными. Он смотрел, как Хильдегард продолжает свою жестокую игру в пытки, и в голове у него крутились мысли о наказании. До него доходили слухи о её жестокости, и это вызывало у него отвращение. Менгеле верил в дисциплину, но это выходило за все разумные рамки. Наконец он решил вмешаться. Он подошёл к Хильдегард сзади, и его тень нависла над ней. Сначала она его не заметила, погружённая в свой порочный мир. Когда она всё же увидела его, то подпрыгнула от неожиданности. Он говорил спокойно, его голос был холоден как лёд. «Я слышал, чем ты занималась здесь по ночам». Это неприемлемо». Хильдегард пыталась сохранять невозмутимый вид, но внутри у неё всё сжималось от страха. Она понимала, что лучше не перечить такому человеку, как Менгеле. «Я просто... поддерживала порядок», — запинаясь, произнесла она, нервно оглядываясь по сторонам. Менгеле усмехнулся. «Поддерживала порядок? Так ты это называешь?» Думаю, пришло время преподать тебе урок наказания. — Он схватил её за руку и повёл прочь от заключённых. Когда они вошли в его кабинет, он запер за ними дверь. «Ты узнаешь, что бывает, когда не подчиняешься приказам», — предупредил он мрачным и угрожающим тоном. Он повалил её на стол, придавив своим телом. Свободной рукой он расстегнул штаны, обнажив эрегированный член. «Отсоси», — скомандовал он, удерживая её голову, пока она неохотно брала его в рот. Он трахал её в лицо, используя как живую секс-игрушку, двигая бёдрами вперёд-назад. Через несколько минут он отстранился, его член блестел от слюны. «Теперь моя очередь», — прорычал он, толкая её на четвереньки. Он грубо вошёл в неё сзади, с отвратительно громким шлепком прижимаясь к ней бёдрами. Она вскрикнула от боли, но он не остановился. Он трахал её жёстко и быстро, крепко сжимая её бёдра. Это была жестокая демонстрация доминирования и контроля. Кончив в неё, он посмотрел на неё сверху вниз со смесью ненависти и удовлетворения на лице. «Запомни это, Хильдегард. Я тот, кто наказывает за неповиновение. И если ты снова ослушаешься, я позабочусь о том, чтобы ты об этом пожалела». С этими словами он вышел из комнаты, оставив её наедине с мыслями о её проступках. Глава 3: Злой рок На следующий день по лагерю поползли слухи о том, что произошло между Хильдегард и Менгеле. Заключённые были одновременно напуганы и заинтригованы, не понимая, что всё это значит. Что касается Хильдегард, она пыталась делать вид, что ничего не произошло, и продолжала мучить и унижать заключённых. Но в глубине души она понимала, что всё изменилось. Однажды ночью, когда она бродила по лагерю с кнутом и немецкой овчаркой, она снова встретила Якоба. Он съёжился от страха, на его теле всё ещё были видны шрамы после их последней встречи. Без предупреждения она схватила его и затащила в пустой барак. На этот раз ей не понадобились ни кнут, ни пистолет; она задумала кое-что другое. Она толкнула его, чтобы он упал на колени, и спустила штаны, обнажив испачканное нижнее бельё. «Вылижи его», — приказала она, сунув грязное бельё ему в лицо. Джейкоб замешкался, его мысли путались из-за воспоминаний об их последней встрече. Но он понимал, что лучше не перечить. Он глубоко вздохнул и начал вылизывать бельё, пробуя на вкус грязь. Пока он работал, Хильдегард наблюдала за ним, и ее охватило странное чувство удовлетворения. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Когда он закончил, она притянула его ближе, и их тела прижались друг к другу. - Тебе повезло, - прошептала она ему на ухо. - Я думала о тебе весь день. С этими словами она повалила его на землю и оседлала. Она снова приспустила трусики, на этот раз позволив ему попробовать на вкус ее испачканную киску. Якоб не мог поверить в происходящее, но не сопротивлялся. Хильдегард стонала, двигая бёдрами в такт его движениям. Вскоре она кончила ему в рот, и её крики эхом разнеслись по пустому бараку. Переведя дыхание, она посмотрела на Якоба сверху вниз со странным выражением лица. «В конце концов, ты не так уж плох», — прошептала она. И с этими словами она оставила его там, в смятении и желании. Война скоро закончится, но воспоминания о Бухенвальде и его извращённых обитателях будут преследовать выживших ещё не одно поколение. Среди них история Хильдегард и заключённых, которых она мучила, будет передаваться шёпотом, как мрачное напоминание о порочности.