Стратегическая ошибка

Первой ошибкой Хван Ин Хо было то, что он позволил 456-му вернуться в Игру. Да, безусловно повторное появление господина Сона добавит красок в предстоящих Играх. Да и Випы против не будут, а лишь с радостью понаблюдают за бывшим победителем и его попытками Игры прекратить. Ин Хо не боялся, что у 456-го может получиться, ведь шанс на победу у него равен жалким пяти процентам. Безусловно, не равен нулю, но... Разве Хван допустит, чтобы хоть что-то у господина Сона вышло? Конечно же нет. Поэтому, по-сути, ошибкой-то участие Ки Хуна в Играх второй раз не было. Второй ошибкой, если участие всё же будет считаться, было решение самому вступить в Игру. После первой игры осталось слишком много человек, что сильно на следующие игры не повлияет, но вот самого Ин Хо покоробило и даже оскорбило. Из-за упрямого Сона, что желал прекратить это ужасное шоу, многим удалось выжить. А это было неправильно. Безусловно, Ин Хо ни на минуту не сомневался, что во многих проявится эта пресловутая человеческая жадность и гнилая натура, но рисковать не хотелось. Вот Ведущий и влез сразу же на голосовании, чтобы воочию увидеть попытки Ки Хуна достучаться до разума людищек затуманенных хрустящими банкнотами. И, к сожалению, это почти удалось. К моменту, когда Ин Хо подошёл к стойке с кнопками, на табло был равное количество. А это не радовало. Но и не напрягало. Последний, решающий голос был за ним и именно от его решение зависило будут ли продолжаться эти игры. Конечно же Ин Хо выбрал кружок, ведь как Ведущий он не желал прекращения Игры. Снова ждать, пока именно эти игроки приползут обратно, не хотелось. Было лишь желание поскорее всё провести и спокойно заниматься своими делами. Третий ошибкой стала глупая уверенность в том, что омега вызовет больше сочувствия. Да и хотелось показаться искренним, именно поэтому Ин Хо заблаговременно не принял свои подавители. Именно из-за уверенности в том, что омегу Ки Хун не обидит и не заподозрит, он и не озаботился запасным планов в случае, если что-то может пойти не так. Да Хван вообще был уверен, что проблем его вторичный пол не доставит. Ну омега он и что? Среди игроков много омег, кто-то даже в положении. Ну и вообще... Хван же не слабенький омежка. Постоять за себя сможет. Это Офицер в черном может подтвердить. Ин Хо его лично проверял и оценивал. Поэтому Хван спокойно направился в сторону 456-го, чтобы повторить, пояснить свою позицию и потихоньку втереться в доверие. Вот с этого момента всё и пошло не так. Стоило ему приблизиться к 456-му и 390-му, как Хвана полоснуло запахом рассерженного альфы. Это несколько дезориентировало, ведь он уже долгие годы сидел на сильных препаратах, чтобы никто не мог даже мысли допустить, что перед ними омега. Да и самому не ощущать столь сильно чужие феромоны. За такое долгое время организм отвык к насыщенности чужих природных запахов и, самое худшее, тело мгновенно отозвалось на феромон альфы. Благо, Ин Хо смог сдержаться себя и не распустить вокруг себя призывный аромат омеги. Хван ведь не идиот, чтобы начать благоухать посреди толпы незнакомцев. Особенно в ответ на феромон Ки Хуна. Нет, идея прикинуться бетой в его голове мелькала. Это было бы безопаснее. Просто хранить где-нибудь свои таблетки и незаметно их принимать, чтобы не дать себя обнаружить другим участникам. Это бы избавило его от множества неприятностей. Но самоуверенность в себе его погубила. Теперь его сверлит взглядом альфа, так ещё и феромоном своим душит, будто желает поставить на колени. Ин Хо на это лишь незаметно скрипит зубами и выдавливает из себя улыбку. Он старается звучать дружелюбно, чтобы усыпить чужую бдительность, даже немного позволяет себе усилить запах. Но добивается обратного эффекта, Ки Хун выпрямляется, но не встаёт со своего места; крылья его носа трепещут от усиленных вздохов, вдыхая аромат омеги; глаза странно поблескивают, когда до мозга господина Сона доходит, что перед ним не какой-то рандомный участник, а омега. Омега без метки. Ин Хо замечает изменившуюся атмосферу, ощущает спиной чужие заинтересованные взгляды. Он невольно ежится от пристального внимания к своей персоне, но старается это игнорировать. Сейчас ему надо как-то завоевать доверие 456-го, разузнать его планы и незаметно их разрушить. Поэтому он продолжает спрашивать об Игре, будто он не знает всего этого. Будто это не он сидел ночи напролёт находя подходящие игры и стилизуя их под Игры. Делая эти игры более интересными и жестокими. Как их Игры. Да и с 456-м повезло. Он не стал молчать и честно ответил на заданные вопросы, даже разъяснил как лучше будет играть в ту или иную игру, даже не предполагая, что кроме «Тише едешь — дальше будешь» прежних игр не осталось. Теперь игроки будут «наслаждаться» новыми интересными играми. Долго оставаться рядом с феромоновой бомбой с цифрой 456 на груди Хван не стал. Поспешно извинился и удалился, а потом ещё долго ощущал между лопаток тёмный взгляд. Правда, понять кого он так зацепил Ин Хо не смог, ведь стоило ему отвлечься от контейнера с едой, дабы поймать с поличным этого человека, призрачное ощущение наблюдения мгновенно исчезало. Поэтому пришлось смириться с чужим наблюдением и есть. Питание ведь полезное у них, хотя сразу и не скажешь. До отбоя он к Сону не лез и не планировал. Неприятная реакция собственного организма спутала ему все карты. Можно было бы сближаться и помедленнее, но у него в распоряжении было не так много времени. Да и Хван не планировал задерживаться надолго, ведь необходимо было встретить Випов и вместе с ними наблюдать за двумя последними играми, если они не прибудут раньше. Поэтому следовало быстренько подружиться с Соном, узнать его планы и драматично погибнуть при каких-нибудь обстоятельствах. Лучше всего в игре, спасая жизнь самого 456-го или кого-то близкого. Но тут уж как получится. Если вообще получится. Ин Хо дальше смутного знакомства так и не смог дальше пройти. Следовало всё же прикинуться бетой и это решило бы разом множество проблем, включая невозможность долго находиться возле Ки Хуна. Вот правда, зачем старик вообще ввёл чертов запрет на подавители? Красок ему что-ли не хватало в игре? Да, за отчаянием наблюдать интересно, но не когда это всё переходит в борьбу животную сущностей. Ин Хо никогда не нравилось видеть звериную ярость вызванную вторичным полом. Это будто ему напоминало, что сам он лишь «слабый омега». Что его место не здесь, во главе Игр, а... — Извините, — раздаётся тихий, но твердый голос где-то сбоку. Ин Хо невольно вздрагивает от неожиданности, ведь он слишком глубоко погрузился в свои мысли. — Вы не против поговорить? — Нет, что Вы, — растягивает губы в доброжелательной улыбке Хван, чуть сдвигаясь в сторону. — Присаживайтесь, господин 456-ой. Тот сразу присаживается на ступеньки, подбирает под себя длинные ноги и неуверенно смотрит на свои ладони. Его лицо выглядит грустным, а поза напряжённая. — Знаете, господин 456-ой, мне следует извиниться за свои слова. Я был неправ, когда говорил, что... — нехотя начал Ин Хо, не ощущая за собой ни грамма вины, но нужно было хоть что-то сказать и показать себя со стороны доброго человека. — Думаю, мне следует извиниться самому. У Вас есть причины, из-за которых Вы ввязались в это, — прервал его Ки Хун, осторожно накрыв своей ладонью чужое колено и несильно сжал пальцы. — Я понимаю, что Вам нужны деньги, но поверьте мне, даже все деньги мира не стоят человеческой жизни. — Человеческой жизни? Ох, если бы у меня были все деньги мира или хотя бы его малая часть, может я наконец бы смог стать папой, — смущённо забормотал Ин Хо, стараясь казаться как можно невиннее. — Что Вы имеете ввиду? — удивился Ки Хун, но руку не убрал. Пальцы сжались сильнее, не давая даже шанса сдвинуться. — Мои долги образовались не из-за азартных игр. Я должен кучу денег ростовщикам из-за своих неоднократных попыток забеременеть. Понимаете ли... Право слово, не знаю даже стоит ли Вам рассказывать такую постыдную историю, — теперь Ин Хо сконфуженно отвёл взгляд, он бы с радостью и отстранился, но 456-ой продолжал его удерживать, даже придвинулся ближе. — Ну что Вы, что Вы! Я ни за что не осужу кого-то за попытку быть счастливым, — хрипло зашептал Ки Хун, обжигая ухо тёплым дыханием и своим феромоном, будто издеваясь. — Мы с мужем хотели детей. Очень хотели. Старались даже и каждый раз с замиранием ждали результатов. Однако беременность не наступала. Из-за отчаяния мы решили пройти обследование и... Врач сказал, что такое называется низкой фертильностью и шанс забеременеть у меня крайне мал. Почти равен нулю. Мы решили попробовать ЭКО. Раз, второй, третий, десятый, двадцатый и... Он больше не смог это терпеть. Предложил прибегнуть к услугам суррогатной омеги. Но и этого не вышло. Он уже сдался, не смог находиться рядом, ушёл. А я продолжил, ведь ребёнок был для меня такой несбыточной мечтой. Безусловно я после пробовал и усыновить малыша или уже достаточно взрослого ребёнка. Но разве государство отдаст ребёнка в руки разведённого омеги с долгами? У меня даже своего жилья не было. Я снимал маленькую комнату, в которой было тесно даже одному. А потом я встретил Вербовщика и он предложил мне шанс на лучшее. Если получится выиграть, то я наконец расплачусь с долгами, куплю себе небольшую квартирку и, возможно, мне разрешат взять ребёнка. А может я смогу снова попробовать получить своего от суррогатной омеги. Может быть не своего кровно, но по документам он точно будет мой. Рассказ дался Хвану нелегко. Он так давно не посвящал кого-то в свою тайну. Он так привык притворяться бесчувственным бетой, что снова открыться как сломленному омега было невообразимо сложно. Показаться слабым было невыносимо и противно. Да, он омега. Да, он мечтал о ребёнке и счастливой семье. Да, он отчаялся настолько, что стал готов убить за возможность... За шанс осуществить свою мечту с помощью кровавых денег. Вот только выйдя из Игры с кучей кровавых денег на счёте он посчитал себя недостойным быть родителем невинной светлой души. — Вы так хотите ребёнка? Настолько сильно? — спросил обеспокоенно Ки Хун, возвращая Хвана в реальность, где он, словно снова в пятнадцатом году находится на Играх. — Да. Я так хочу стать папой. Жаль только сам я... — согласно закивал Ин Хо, словно в бреду начиная тараторить, но сразу осекается. — Не важно. Я буду счастлив и так. Даже если по крови не мой. — А вот у меня есть дочь. Мы с её мамой давно развелись. Они переехали несколько лет назад в Штаты, — неожиданно начал свой рассказ 456-ой, видимо считая, что это как-то поможет. — Я очень по ней скучаю. Правда так боюсь ей звонить. Я ведь её бросил. Снова нарушил своей слово. Какой я после этого отец? — Но ведь у Вас есть шанс всё исправить. Как только Вы выйдите отсюда, то... — напомнил Ин Хо, совершенно не понимая хода мыслей в голове альфы. Тот, вместо того, чтобы как нормальный человек сесть на самолёт и повидаться с дочерью, рванул за Вербовщиков. Так ещё и на игры позвонил, а потом принялся искать способ связаться с Играми, чтобы... Что? Вот зачем он ввязался в это? Ведь пока существует коррупция, круговая порука. Пока этим прогнившим миром правят деньги, будут существовать подобные игры. И один человек не способен их прекратить. Не мультимиллиардер, а обычный, хоть и с круглой суммой на счету, — Если выйду, — поправил его Сон, грустно улыбаясь. — А насчёт этого у меня есть большие сомнения. — Отчего же? — искренне удивился Хван. Он считал, что у 456-го есть все шансы снова победить. Особенно такому 456-му. Более жёсткому, серьёзному, не доверяющему всем и каждому так слепо, как раньше. — Ведущий, — скривившись, выдавил Сон, наконец убирая свою горячую ладонь с его колена. — Тот кто руководит играми. Он меня отсюда не выпустит. — Почему? У Вас с ним конфликт? Он пытался Вас убить? — решил поинтересоваться Хван, ведь попыток убийства бывшего победителя он точно не предпринимал. Даже дал хороший совет всё забыть и лететь к дочери. — Не пытался, но... Разве он оставит в живых того, кто пытается разрушить его Игры? Он точно не даст мне выйти отсюда живым, — уверенно заявил Ки Хун, слишком уверовав в свою значимость. Ин Хо поджал губы, не решаясь продолжать данный разговор. Как бы он не убеждал Сона, тот будет настаивать на том, что Ведущий желает ему смерти в самой ужасной форме. Но Хван такого ему не желал. Его попытки противостоять Играм были смешны. Словно один ничтожный человечек сможет справиться с такими гигантами, у которых есть связи по всему миру. У Джун Хо и то, лучше получилось в прошлый раз. Теперь надо не допустить его повторного появления на Острове. Стрелять в него снова очень не хочется. Главное, чтобы господин Пак не подвёл. — Извините, что гружу Вас своими переживаниями. Вам будет лучше поспать, а я посторожу, чтобы никто не напал на Вас, — неожиданно сменил тему Ки Хун, словно вспоминая где они и который уже час. — А могут? — искренне удивился Ин Хо, ведь он не считал, что после первой игры кто-то осмелится напасть. Такое случалось крайне редко, если только среди участников не присутствовали на глухо отбитые. — Некоторые недовольны, что Вы отдали голос за то, чтобы остаться на Играх, — доверительно сообщил ему Ки Хун. — Вы не думаете, что они... — ахнул в притворном испуге Ин Хо. — Но стоит остерегаться, — в знак поддержки Ки Хун поспешно положил свою ладонь на плечо, даже в глаза заглянул с беспокойством. — Хорошо. Спасибо. Я тогда буду настороже, — мгновенно сменил страх на спокойствие Ин Хо, осознавая, что со страхом переиграл. — Нет-нет. Спите, — забеспокоился Ки Хун, совершенно не обращая внимание на резкую смену настроения собеседника. —Я буду охранять Ваш сон. — Нет, господин. Я думаю, что вполне могу и сам справиться с этим, — заупрямился Хван, ведь ему эта охрана совершенно не нужна. — Я всё равно не усну, а Вас следует отдохнуть. Завтра будет новый, возможно, тяжёлый день, — начал его уговаривать Сон, расположив свои ладони на плечах, заглянул проникновенно в глаза. С козырей пошёл, раз использует щенячий взгляд. — Поспите, господин... — О Ён Иль. Моё имя Ён Иль, — достаточно спокойно, будто не он несколько часов до этого мысленно репетировал сцену представления своего нового имени. — А Вас? — Сон Ки Хун, — не стал медлить Сон, одобряюще улыбаясь собеседнику. — Зовите меня просто Ки Хун. — Хорошо. Тогда, Ки Хун, я не хочу Вас обременять ещё и заботой о себе. Поэтому лучше сконцентрируйтесь на том, чтобы самому отдохнуть, — Ин Хо даже мог собой гордиться, что в его речи и капельки раздражения не проскочили, хотя он уже начал заводиться. — Или на защите своего друга. Или кого-нибудь ещё. — Мне хочется помочь именно Вам. Чон Бэ, конечно, мой друг с детства, но опасность грозит именно Вам. Поэтому позвольте помочь, Ён Иль. — упёрто, следуя природному качеству большинства альф, проговорил Ки Хун. То каким именно заботливым голосом было сказано имя, хоть и выдуманное, заметно повлияло на Хвана. Он не смог сразу отмахнуться от чужих слов, замялся, обдумывая свои дальнейшие слова. Чем сразу и воспользовался Сон. — Вот и прекрасно, Ён Иль. Ложитесь, Ён Иль. Вам следует поспать, Ён Иль. А я прослежу, чтобы ничто не помешал, Ён Иль. Отдохните, Ён Иль, — тут же замельтешил Ки Хун, вынуждая омегу прилечь. Ещё и заметил реакцию на имя и специально стал после каждого своего предложения ласково звать по имени. — Ладно. Но только в этот раз, — со вздохом согласился «Ён Иль», понимая, что в ином случае никто из них не уснёт, так ещё они поспорят до утра. Да и почему бы не создать мнимое ощущение того, что Сон смог найти чужую слабость? Пусть теперь считаете, что Ин Хо слаб перед «своим» именем. За этим в последующем будет весело наблюдать. — Чудесно, — неожиданно солнечно улыбнулся Ки Хун, вводя Ин Хо в некий ступор. Он уже успел настроиться, что теперь и тени улыбки не увидит на хмуром лице 456-ого. Тот ведь за три года изменился. Перестал напоминать того слабого альфу раздолбай, а тут... Разулыбался как идиот. — Спокойно Вам ночи, Ён Иль, — продолжил удивлять его Ки Хун. В этот раз, он ласково поцеловал в лоб Ин Хо, который до сих пор не отошёл от чужой улыбки. Утром Ки Хун успешно делал вид, что ничего не изменилось. Что весь вчерашний разговор был сном. Но Ин Хо знал, это была явь. Он спал ночью тревожно и из-за каждого шороха приоткрывал глаза и, каждый раз, натыкался на охраняющего его Ки Хуна. Тот свой пост не оставил. Был рядом до самого утра. А потом растворился, будто дымка по утру и о его недавнем присутствии напоминал только лёгкий феромон витающий в воздухе. После подъёма Ин Хо не раз ловил на себе внимательный взгляд Ки Хуна, который видимо решил за ним присматривать и днём. Уж слишком он ответственным альфой оказался. Благо, близко не стал подходить, но вот рядом крутиться не перестал. А потом они всей гурьбой пошли в огромный зал второй игры. Ин Хо был отлично осведомлён, что именно будет за игра, а вот Ки Хуна ждал неприятный сюрприз. Ведь вместо ожидаемой Дальгоны будет Шестиногий пентатлон. Правда неприятный сюрприз ждал и остальных, многие из которых незамедлительно высказали свои претензии растерянному 456-му. И Хван решил, что это отличный момент, чтобы зарекомендовать себя как хорошего человека. Поэтому сделал уже шаг к небольшой шайке во главе с 100-тым, чтобы осадить их, но сделать ничего не успел. 456-ой заметил его раньше и нахмурился недовольно. — Я же сказал вам, что такая игра была, но не уверял, что будет! — грозно, с низким рычанием, ответил им Ки Хун, прожигая людей гневным взглядом. Те сразу отступили, ведь одно дело обвинять человека, когда тот не высказывает сопротивления, а другое — разгневанный альфа с нестабильной психикой. Поэтому шайка 100-ого покидает их, не забыв обозвать Сона, и отправляется куда подальше от этого психа. — Ён Иль, извините меня. Я думал, что будет Дальгона и обнадежил Вас этим. Если Вы посчитаете недостойным Вашего доверия — я пойму, — виновато проговорил Ки Хун, низко опустив голову. Ин Хо заметил его приближения краем глаза, но решил сделать вид, что не заметил. А теперь лишь растерянно лупил глазами и пытался, на самом деле пытался, переварить такие разительные и резкие перемены в поведении. Вроде, минуту назад рычал на людей, что его обвиняли, а теперь стоит перед Хваном, весь такой неуверенный и скромный, почти ручной. — Всё хорошо, Ки Хун, — спешит его уверить «Ён Иль», доброжелательно улыбаясь в ответ. — Я всё равно Вам верю. — Тогда Вы сыграете с нами? — несмело спросил Ки Хун, а в его темных глазах загорелся маленький огонек надежды. — Если Ваши спутники будут не против, то я с радостью сыграю с Вами, — максимально миролюбиво и вежливо ответил на это «Ён Иль». А внутри Ин Хо лишь поморщился, как его обдало новой волной феромонов альфа. Тот, видимо, даже не осознаёт, что таким образом «душит» омегу. — Прекрасно. Тогда идёмте, — воодушевленно сказал Ки Хун, крепко хватая Ин Хо за руку и таща его к своей группе. Очень... Слишком... Как-то это было нетипично для такого Ки Хуна. Для Ки Хуна из первых Игр вполне, но для сегодняшнего — необычно и странно. Нарушение личного пространства с его стороны были сейчас весьма неожиданно. — Это мой старый и хороший друг Пак Чон Бэ, — принялся представлять свою группу Ки Хун, крепко удерживая «Ён Иля» за руку, будто тот решит убежать. — А это Дэ Хо. Мы познакомились здесь. — Очень приятно. Я О Ён Иль, — вежливо здоровается Ин Хо, продолжая мягко и приветливо улыбаться, хотя чужая хватка на руке его несколько нервирует. Ну правда. Зачем его так хватать? Почему вообще Ки Хун так легко к нему проникся? Он ведь его ночью охранял и даже сейчас так рьяно пытается затащить в свою команду. Это, конечно, весьма на руку Ин Хо, просто... Просто удивительно, что Ки Хун смог сохранить в себе ту доверчивость. Хван ведь был уверен, что финал и последующая встреча с Создателем Игр убила в нём всю доверчивость к людям. Однако... Как-то всё же господин Сон умудрился сохранить её. Глупый... Глупый и доверчивый альфа. Из него получится такая хорошая марионетка. Такое шоу получится... «Ён Иля» очень хорошо приняли в небольшой группе, хотя не обошлось без неприятных вопросов по поводу его вторичного пола. Но «Ён Иль» смог не выйти из себя и достойно ответить на чужие вопросы, мысленно переломав эти двум дуракам шеи. А потом, почти под конец отведённого времени, когда их группа начала уже отчаиваться, к ним примкнула милая девочка Ким Джун Хи с хорошо заметным животом. — Конечно же ты можешь присоединиться, — заверил её Ки Хун, после робкого вопроса той о возможности присоединиться. — Мы будем только рады и сделаем всё, чтобы помочь тебе. Пока Ки Хун подбадривал Джун Хи своими заверениями в том, что у них всё получится, Ин Хо задумчиво рассматривал живот девушки. Он пытался прикинуть на каком она сроке и как вообще умудрилась попасть на Игры. Как только персонал допустил к участию беременную. После Игр у Хвана будет долгий разбор полётов с тему кретинами, что посмели втянуть в Игру беременную девушку. Ещё и на таком большом сроке. Где вообще были глаза у этих дебилов? Или где остатки совести? Им уж точно потом воздастся за это сполна. — Ён Иль, — необычайно ласково, даже с нежностью позвал его Ки Хун, отвлекая от плана расплаты с нерадивым персоналом. — Вам нехорошо? Может быть хотите присесть? — Спасибо, Ки Хун. Я в порядке. Просто задумался, — вежливо улыбнулся в ответ Ин Хо, стараясь игнорировать чужой грустный взгляд. Господин Сон уж точно неправильно понял его. Видимо, вчерашний разговор привёл его к мысли, что «Ён Иль» завидует тому, что Джун Хи смогла забеременеть. Но Хван ничуть не завидовал. Конечно, собственная невозможность хоть как-то забеременеть коробила, но вот зависть к другим не вызывала. Другие ведь не виноваты, что он родился таким бракованным омегой, что не может не только родить, но и забеременеть. — А тебе Джун Хи нужно быть осторожной. На таком сроке опасно находится здесь, — решает проявить заботу Ин Хо, но сразу натыкается на обиженный девичий взгляд и быстро меняет тактику, поспешно закругляясь. — Хотя, это тебя не остановит. Ты ведь не из трусливых. Верно? — Верно, — бойко отвечает девчушка и гордо вскидывает круглое личико. — Я ничего не боюсь. — Ну и правильно. Ничего не бойся, — уже без наигранности, мягко улыбается ей Ин Хо. Девочка и правда сильная. А потом время заканчивается, благо все смогли найти себе команду, ведь наблюдать с утра за ликвидацией лишних игроков не хотелось. У них только-только образовалась приятная атмосфера, а омрачать её сейчас смертями других людей не хотелось. Однако без неприятных событий не обошлось. Первые две команды не смогли пройти испытание и было хладнокровно расстреляны исполнительными охранниками. Хван аж присел от неожиданности, ведь он уже успел забыть как Игры выглядят от лица участников. Да и был небольшой страх, что его работники могли не запомнить какого именно участника нельзя ни в коем случае убивать. Там можно и пулю схлопотать. — Не волнуйтесь, Ён Иль, — ласково заверил его Ки Хун, накрывая его ладонь своей в поддерживающем жесте. — Я не дам никому из Вас погибнуть. Обязательно сделаю всё, чтобы каждый из вас прошел дальше. — Спасибо, — слабо улыбнулся «Ён Иль», нервно кусая губы. — Я правда благодарен Вам, Ки Хун. Уверен, что наша команда обязательно пройдет дальше благодаря Вам. Ки Хун на это активно закивал, ласково поглаживая тыльную сторону ладони Ин Хо и шепча при этом какие-то слова поддержки, что изредка заглушались чужими криками и автоматными очередями. «Ён Иль» давно уже успокоился и даже пару раз просил уже отпустить его руку, но Ки Хун отрицательно мотал головой и продолжал удерживал его ладонь в своей до тех пор, пока зал для игр не опустел и осталась их команда и ещё одна. — Я не дам Вам умереть, — обещает Ки Хун, лучась уверенностью и источая терпкий феромон. Он продолжает сжимать ладонь Ин Хо в своей в знак поддержки или ещё чего-то, что Хван понять не может. Само испытание проходит... Интересно. Первые три этапа они минуют быстро и легко, словно они какие-то профи. Но Ин Хо, не без небольшого сожаления, прерывает победную серию лёгким взмахом правой руки. Волчок падает навзничь, не желая крутиться. А атмосфера в команде сразу меняется, тяжелеет. — Всё хорошо. Время ещё есть, — успокаивающе шепчет Ки Хун, поднимая волчок и мягко вкладывает его в чужую руку, случайно пачкая пальцы омеги в чужой крови. — Не волнуйся, Ён Иль. Ин Хо активно кивает на это, попутно анализируя свои дальнейшие действия и оставшееся время. Он не замечает как взволнованно следят за ним другие участники их команды. И не зря. Он ошибается второй раз. Правда теперь он не только кидает правой рукой вперёд, а умудряется отбросить волчок далеко назад. Наигранно чертыхается, извиняется, выслушивает эмоциональные недовольства. Но Ки Хун продолжает его искренне успокаивать, будто это является самым важным сейчас. Не игры на выживание, а спокойствие одного конкретного омеги. Ну не дурак ли? Как только такой добряк выиграл в прошлый раз? Огромная удача и жалость других — не иначе. Время остаётся ещё достаточно для того, чтобы бросить разок другой, устроить истерику с показательным избиением себя, которое прерывает вездесущий 456-ой, мягко удерживающий его от дальнейшего хлестания себя по лицу. Сон продолжает его успокаивать, слишком ласково уговаривая прекратить себе вредить и пытается как-то настроить на удачное продолжение попытки преодолеть этот этап. Будто его совершенно не волнует, что ещё остался последний этап. Его этап. А он просто продолжает успокаивать его. В этот раз он перекладывает волчок в левую руку и легко бросает его, прекрасно зная, что тот продолжит крутиться и при приземлении. Они радуются недолго, ведь времени осталось немного. Они поспешно переходят дальше, торопясь закончить испытание и выжить. Волнение сказывается на всех, даже Ки Хун не может полностью сосредоточиться и отвлекается, пропускает волан. Тот летит дальше, уже почти достигает пола как обеспокоенный Ин Хо поспешно выбрасывает их сцепленные ноги вперёд, чтобы отбить последний раз. И этот манёвр успешно завершается отскоком волана от ноги 456-ого. Все радостно спешат к финишной черте с лентой. С победным воплем пересекают черту, обнимаются, обмениваясь восторженными возгласами и... Синхронно вздрагивают от автоматной очереди. Другая команда не успела пройти за отведённое время. До финишной черты оставались жалкие два метра. Кажется, их победа в соревновании омрачилась чужой смертью. Весьма жаль... Четвертой ошибкой Хван Ин Хо было то, что он даже мысли не допустил о том, что его запах может кого-то привлечь. А запах оказывается кого-то зацепил... — И не страшно такому красивому омеге здесь? — раздался крайне наглый и неприятный голос сбоку. — А должно? — удивился Ин Хо, мельком оборачиваясь в сторону собеседника. Мало того, что рожа неприятная, так ещё и запах... Будто тухлым мясом воняет. Ин Хо даже не смог сдержаться и кривится, отворачиваясь обратно к зеркалу. — А ты чё морду-то свою холёную воротишь? Нам тут ещё столько дней вместе быть, — игнорируя явное недовольство других посетителей уборной и косые взгляды, мужчина только распалялся. — Тебе точно нужен на это время тот, кто сможет заполнить тебя. Одиноко ведь без узла, да? Так давай я помогу и заполню твою шлю... По мере того, как этот потный альфа продолжать свой монолог, желание его тут убить немедленно в Хване росло в геометрической прогрессии. Да только сделать он ничего не успел. Договорить этот толстяк тоже не успел. В его рожу с приятным хрустом вошёл чужой кулак. — Думаю, что такие скабрезности не стоит говорить незнакомым людям, — недовольно, даже зло, выплюнул Ки Хун. Именно он, как какой-то принц на белом коне, закончил эту словесное издевательство. Ин Хо был ему весьма за это благодарен, но мерзкий голосок в голове не мог не прокомментировал этот «геройский» поступок. И ведь нокаутировал его этот «пацифист», значит хорошо поднатаскался за эти два с лишним года. — Ён Иль, Вы в порядке? — обеспокоенно спросил его Ки Хун, быстро переключая внимание с валяющегося на полу потного альфы, на стоящего у раковин Хвана. — Он ничего не успел Вам сделать? — Нет-нет. Спасибо, Ки Хун. Всё обошлось, — с трудом выдавив благодарную улыбку, ответил «Ён Иль». — Чудесно, — обрадовался на это Ки Хун, бесцеремонно хватая Ин Хо за руку и утаскивая его из уборной. — А то я начал беспокоиться. Ён Иль, Вы слишком притягательны. — Простите? — растерянно и удивлённо переспросил Ин Хо, считая, что ему это послышалось. — Ён Иль, Вы извините, но любой омега без метки будет привлекателен, — как малому ребёнку принялся объяснять Ки Хун. — А Вы ещё и красивый. Слишком красивый. Ну и запах... Не навязчивая сладость или банальные цветы, а свежий кипарис. Будто глоток свежего воздуха. Ин Хо впервые за долгое время ощутил что-то отдаленно похожее на смущение. Возможно, это было лишь растерянность из-за неожиданности, но... То как быстро Ки Хун смог распознать его настоящий запах было удивительно. Никто не мог угадать с первого раза. Кому-то чудился хвойный лес, кому-то более конкретное — смола, а кому-то — дым от костра. Но чтобы сразу распознать не что-то отдалённо похожее, а сразу кипарис... Это было впервые за много лет. — Услышать такое от обладателя запаха гваякового дерева — похвально, — не смог не ответить взаимностью на это Ин Хо и мгновенно пожалел. — Как Вы поняли? — резко остановившись, спросил его Ки Хун. — Я просто знаком с этим запахом, — мгновенно соврал Ин Хо, ведь ответить, что он вычитал это в чужом досье было нельзя. Слишком палевно. — Знаком? Правда? А мой запах очень похож? — мгновенно обрадовался Ки Хун, в один шаг сокращая небольшое расстояние между ними. — Очень. Но Ваш запах более мягкий и цветочный, нежели терпкий запах самого дерева, — слабо улыбнулся «Ён Иль», неуверенно делая шаг назад. — Спасибо, — широко улыбнулся ему Ки Хун, будто для него это было чем-то особенным. — Вообще-то, не за что. Я ведь ничего такого не сказал, — продолжил мягко улыбаться «Ён Иль», надеясь ещё немного отстраниться от Сона, ведь тот был непозволительно близок, ещё и феромон свой усилил, будто издеваясь. — Вы первый, кто сразу смог распознать мой истинный запах, — порывисто схватив чужие ладони, восхищённо зашептал Ки Хун. — Взаимно, Ки Хун, — постарался звучать всё также спокойно Ин Хо и едва смог сдержать порыв вырвать ладони. Благо, тот сам отпустил. — Даже мой бывший муж только от меня узнал, что я источаю запах кипариса, а не... Корейского кедра. — Но это совершенно разные запахи, — уверяет его Ки Хун, расположив свои обжигающие ладони на его плечах. — Может быть, — пожимает плечами «Ён Иль», незаметно пытаясь сбросить с себя чужие руки, но пальцы на его плечах сжимаются лишь сильнее. — Я сам не до конца понимаю отличий, ведь с самим кипарисом я не знаком. — Вы пахнете слаще, — активно заверяет его вдруг Ки Хун, чем вводит в некий ступор. Уж слишком навязчиво Сон пытается ему втолковать о его запахе. — И этот запах Вам очень подходит. Вы сами по себе спокойный человек, а запах кипариса Вас дополняет, подчеркивает Вашу отличительную черту в этом Аду. — Спасибо, — искренне отвечает на это Ин Хо, приподнимая уголки губ в слабой улыбке. Впервые кто-то назвал это «спокойствием», а не «холодностью». — Не за что, — выдыхает Ки Хун, наконец убирая свои руки, но Ин Хо не успевает обрадоваться, как его ладони заключают в замок. — Ён Иль, правда, нет ничего удивительного в том, что Вы прекрасно и маняще пахните. — Спасибо, — растерянно отзывает на это Ин Хо, всё ещё не понимая такой навязчивости со стороны Сона и его чрезмерную тактильность. — Поэтому сегодня я посторожу Ваш сон, — огорошивает своим заявлением Ки Хун, успокаивающе поглаживая большим пальцем чужие ладони в своих. — Исключено, — мгновенно отказывается Ин Хо, пытаясь выдернуть свои ладони, но альфа держит его необычайно крепко. — Ки Хун, Вам самому нужен сон. Вы итак прошлой ночью не спали из-за меня. — Всё хорошо, — заверяет его Ки Хун, ласково улыбаясь и медленно смещает пальцы на запястья 001-ого, чтобы не дать вырваться. — Я могу долго пробыть без сна. Да и здесь небезопасно для Вас. — Тогда я тоже спать не буду, — нахмурился Ин Хо, понимая, что в ловушке. Ещё и разговор затеяли не в общем зале, а в одном из коридоров. — Сами сказали, что здесь небезопасно. Как мне теперь спать — зная это. — Нет, Ён Иль. Вам нужно поспать, — принялся уговаривать его Ки Хун, зачем-то делая шаг ближе. Будто как-то мог повлиять на чужое решение. — На Играх и так тяжело, а Вы собираетесь ещё и бодрствовать. — Тоже самое касается и Вас, Ки Хун. Вы слишком много на себя берёте. Позвольте себе хотя бы такую маленькую слабость как сон, — недовольно хмурится в ответ Ин Хо, инстинктивно шарахаясь от Сона, вжимается в стену. Древесный запах переплетается с ароматом нежных роз. Вот только Хван отлично понимает, что эта хрупкость и сладость обманчива. Сон невербально пытается на него повлиять своим запахом. Не задавить, нет, лишь создать видимость мягкости, чтобы добиться чужого согласия. Возможно, он делает это ненамеренно, но Хван не может оставить это без внимания и чуть усиливает свой запах, обдавая опешившего альфу хвоёй. — Только в этот раз, — с трудом произносит Ки Хун, закашливаясь и прикрывая лицо рукавом. Видимо чужой феромон ему приходится не по вкусу, чтобы он не говорил до этого, и Сон отшатывается от «Ён Иля», спешно покидая его. — Спасибо, — бросает ему в спину Ин Хо, победно улыбаясь. Ох, он больше всего не любит, когда в нём видят только омегу. А ведь он не просто инкубатор со сладким запахом. Хотя и инкубатор из него плохой, бракованный. Поэтому такое навязчивое желание альфы его оберегать хоть и приятно, но не когда, это переходит все границы. Они находятся на смертельных играх и здесь самое важное сон, хоть какой-то отдых. Да и разве он похож на человека нуждающегося в защите? Тут есть и более подходящие кандидатура. Та же Джун Хи. Она ведь такая маленькая, хрупкая и... Беременная?! Она то уж точно дольше нуждается в защите. Хотя, может быть её будет охранять Дэ Хо? Тогда можно и не волноваться. Молоденький альфа уж точно будет порасторопнее истощенного физически и морально мужчины. А ещё уж точно нуждается в защите та милая, но бойкая старушка с пугливым сыном-омегой. Да, их оберегает та девушка-боец, но ей будет сложно защищать этих двоих и ещё ту милую девушку-омегу, что таким влюблённым взглядом всегда наблюдает за своей подругой-альфой. Мысленно найдя с десяток нуждающихся в защите игроков, Ин Хо спокойно возвращается на своё место, не обращая внимание на сверлящего его взглядом Сона. Ну отказался он от защиты и что с того? Он ведь далеко не хрупкий омега, а прошедший спецподготовку бывший полицейский. Он уж точно в бою не будет уступать той же девушке-альфе. Благо, Ки Хун ничего не говорит об их прошлом разговоре, да и вообще не разговаривает с ним. Ки Хун будто отгораживается от него, спокойно болтая с остальными членами команды. Но Ин Хо и не навязывается, принимает эту игру в игнорирование. Весело болтает с Джун Хи и Дэ Хо, даже прогуливается до других «крестиков», спрашивая как у них дела и мимоходом узнавая есть ли защита от нападения. Конечно, он не говорит это прямо. Он завуалированно упоминает, что видел как тот или иной «кружок» облизывался на бедного «крестика». И это удаётся. Среди «крестиков» очень много доверчивых омег и бет, к альфа Ин Хо не идёт, заранее решая, что как-нибудь смогут защититься. Возвращается он уже поздно. Шутит в ответ Чон Бэ, что ходил на разведку, а не шлялся бесцельно. Отвечает Дэ Хо, чтобы тот не волновался так, ведь никто его не украл, будто кто-то может позариться. — А тот альфа из туалета? — подаёт голос, молчащий до этого Ки Хун. — Самоуверенный идиот, — фыркает на это Ин Хо, а потом поспешно смягчается, осознавая, что отошёл от образа «Ён Иля». — Такие редко, но встречаются. Благо, Вы вовремя подоспели, Ки Хун. — Поэтому я и говорю, что Вам необходима защита, — сразу цепляется за последнее Ки Хун, вставая с койки. Сокращая расстояние. — Я не отрицаю, но.., — ласково мурлычет в ответ Ин Хо, прекрасно осознавая, что невольно признаёт поражение, но от небольшой шпильки удержаться не может. — Мне необходима хорошо выспавшаяся защита. — Сначала дежурит Чон Бэ, — мрачно выдыхает Ки Хун, проходя мимо и обдавая своим терпким феромоном. — Я буду спать напротив. Будите, если что. — Всенепременно, Ки Хун, — мягко, едва сдерживая торжествующий оскал, улыбается «Ён Иль». — Обязательно Вас разбужу, если что-то произойдёт. В ответ слышится недовольное сопение, но не больше. Ки Хун скользит под койку быстро, с какой-то хищной грацией. Видимо, в моменты злости он наиболее прекрасен. Собран, быстр, опасен. Из него может что-нибудь и получилось бы, если бы не упрямство и жажда справедливости. Вот правильно говорят, что: «Разве волк станет овцой?». Вот и господин Сон не изменится. Да, он перестал быть тем кто просиживал тысячи вон в скачках и других азартных играх. Да, он перестал быть легкомысленным бездельником. Но каким бы ожесточенным он сейчас не выглядел, внутри он навсегда остался тем дураком с наивным взглядом на мир. На людей. Глупый альфа, что верит в чистоту чужих помыслов. Пятой ошибкой Ин Хо становится то, что он не просчитывает такой момент как собственная течка. Да, это совершенно не планировалась, иначе бы Хван вообще не влез в Игры, ведь здесь запрещены какие-либо вещества для подавления собственной природы. А он не настолько двинулся, чтобы рисковать своей задницей. А тут ещё... Следовало бы и правда с самого начала принять подавители и прикинуться бетой. Но было уже слишком поздно. Сейчас Ин Хо лишь с ненавистью смотрит на своё отражение в зеркале туалета и мысленно ругает себя за такой сильный просчёт. Ещё и умудрился прошляпить начало. Не обратил внимание на жар во всем теле, не заметил, что чужих взглядов сегодня слишком много, ещё и тот мерзкий альфа... Неспроста он к нему полез. Видимо, почуял то, что сам Хван не смог. Ещё и низ живота тянет, и это точно было не из-за еды. А он в обед ещё проклинал своих работников, посчитав, что те схалтурили. Оказывается это он схалтурил... Вот как можно было не понять, что это симптомы начала течки. Ему ведь давно не пятнадцать, когда по глупости ещё можно было не догадаться. Хорошо, что в туалет встал. Отсюда проще будет проникнуть к себе. Да и, вряд ли кто-то успел учуять, что он не только развонялся кипарисом, но и потёк. хорошо, что не так обильно пока что. А ещё очень жаль, что изначальный план так глупо пошёл... Вниз. Ему необходимо было всего-то втереться в доверие к господину Сону, чтобы узнать его планы по подрыву Игр и помешать их осуществлению, но... Сейчас он с омерзением ощущает то, что в штанах становится влажно от естественной смазки, а его разум уже мутнеет от набирающей обороты течки. И сейчас следует сделать всё, чтобы предотвратить дальнейшую свою деградацию из руководителя этих игр в порочное, просящее об узле существо без моральных принципов и стыда. По крайней мере, именно так себя Ин Хо ощущает в течку. Поэтому план складывает простой: Необходимо срочно направиться в свой кабинет, чтобы ввести инъекцию. А лучше, будет вообще прикинуться погибшим от руки охранника. Это будет даже лучше. Можно будет купировать начало течки без необходимости переживать её, хоть и не в полном объёме, но среди других игроков. Да, его команда — хотя смеет ли такой человек как он считать их командой? — точно будет шокирована, если в ночи раздается новость о его гибели, но уж лучше так, чем разыгрывать свою смерть во время испытания. — Ён Иль? — осторожно зовут его со стороны выхода из туалета и Ин Хо вздрагивает. — Ки Хун? Что ты здесь делаешь? — вопрос звучит очень глупо, ведь правило позволяют отпускать в уборную двух человек. Даже порознь. — Я волновался. Вы слишком долго отсутствовали, — просто пояснил своё нахождение здесь Ки Хун. И этот ответ был логичен. — Простите, Ки Хун. Сейчас приведу себя в порядок и вернусь, — легкомысленно отмахнулся «Ён Иль», вновь отворачиваясь к раковине и расслабляясь. Это лишь 456-ой, а не кто-то чужой или из ненавистных «кружочков». Тот просто заволновался о своём товарище и пошёл, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке. Это даже приятно, но совершенно мешает идеальному плану. Следует отослать Сона обратно в зал, а самому начать реализацию и поскорее, а то влага в области ягодиц не исчезла, а только прибавилась. Таким образом скоро хлюпать начнёт. — Точно? — уточняет неожиданно севшим голосом Ки Хун, а потом до ушей Хвана доносится шумный вдох. Именно в этот момент Хван Ин Хо осознает свою шестую ошибку. Стратегическую. Ведь каким бы добрым и заботливым, даже безобидным, не выглядел Сон Ки Хун, не стоило забывать самое важное. Он был не только счастливчиком, что выжил в одной из прошлых Игр. Он был не только победителем тех Игр. Он был альфой. Чёртовым альфой, что почуял запах течной омеги без метки. — Ки Хун, я вернусь в зал чуть позже. Мне ещё нужно... — взволнованно зашептал Ин Хо, поспешно разворачиваясь к собеседнику. Но тот был уже близко, слишком близко и вся придуманная речь резко вылетела из головы. — Ён Иль, у Вас началась течка? — низко прошептал Ки Хун, будто сам не чуял, что началась. Ещё и потемневшим взглядом впился в чужие губы. — Началась, — не стал отрицать очевидное Ин Хо, инстинктивно двинувшись назад, чтобы увеличить расстояние. — Это плохо, — скорбно сдвинув брови, выдохнул Ки Хун, шагнув следом, словно на привязи. — Вас могут почуять другие альфы. — Не волнуйтесь. Я уверен, что смогу это как-то решить, — нервно сглотнув, прошептал Ин Хо, медленно пятясь от Сона, что стал источать феромон слишком сильно. — Знаете, Ён Иль, мне, кажется, что у Вас вряд-ли получится это решить. Вы слишком сильно и явно пахните, — медленно двигаясь следом, прохрипел Ки Хун, медленно скользнув своим темным взглядом с чужих приоткрытых губ на опрометчиво открытую шею, а потом снова на губы. — Нет-нет, я уверен, что у меня получится как-то это решить, — продолжая отступать, протараторил Ин Хо, нервно облизывая губы. Взгляд 456-ого на мгновение стал ещё темнее, а запах... Если до этого момента Хван ещё думал, что запах альфы слишком сильный и давит, то теперь он и вовсе обжигал лёгкие и заполнял всё пространства уборной терпким древесным ароматом уже без тех ванильных ноток. И самое плохое, идей как выкрутиться из этой ситуации почти не было. Точнее было только три: позволить Ки Хуну собой овладеть и притупить течку таким образом; вырубить Ки Хуна и приказать охраннику оттащить того обратно в зал, а самому реализовать план; уговорить того отступить и реализовать наконец этот чёртов план! Последний вариант нравится Ин Хо больше, но склонялся он больше ко второму, ведь по виду Сона была огромная вероятность того, что разговоры на него не возымеют никакого эффекта. Альфа слишком возбужден, чтобы отступить. И даже учитывая мягкий характер господина Сона, в нём сейчас будут играть инстинкты. А инстинкт у альфы при виде течной омеги лишь один — овладеть и присвоить себе, помечая своим укусом. — Ки Хун, прошу Вас... Давайте я попробую сам решить этот вопрос, — взмолился «Ён Иль» и испытал некоторое восхищение замечая, что собеседник на это лишь криво усмехнулся, с хрустом вытягиваясь в полный рост и даже чуть раздаваясь в плечах. — Один... — Ён Иль, — низко, хрипло позвал его Ки Хун, наконец поднимая взгляд с манящих губ и заглядывая в глаза. — Извините меня. Но отпустить и отступить я сейчас не смогу. — Нет-нет, Ки Хун, я уверен, что Вы сможете перебороть свою природу и... — шептал неуверенно «Ён Иль», незаметно поднимая ладонь, чтобы в нужный момент вырубить альфу. — Ён Иль, Вы слишком притягательны. Слишком красивы. Слишком манящи. Я с самого первого дня, как только почувствовал Ваш дивный запах не мог думать ни о чём другом. Извините меня, но я слишком слаб перед желанием обладать. Перед Вами, — горячий шёпот отзывается мурашками по загривку и спине омеги и занесённая для удара рука слабее, опускается. Ин Хо неверяще смотрит на возбужденного Ки Хуна и позволяет себе поверить в чужую искренность лишь на минуту. Лишь на минуту позволяет себе побыть шаблонным омегой, когда первый льнет к губам напротив, чтобы нежно их коснуться. И эта минута неожиданно растягивается, когда ему пылко отвечают на поцелуй, жадно сминая его губы своими, когда чужие руки торопливо оглаживают бедра и бока, чтобы порывисто сжать упругие ягодицы. Ин Хо от такого действия несколько забывается, сбивается со счёта, сладко мыча в губы Ки Хуна, и мгновенно оказывается прижат к стене, а нетерпеливые руки проникают под одежду, оглаживают голую кожу. Минута точно закончилась и Ин Хо с трудом разрывает поцелуй, пытается упереться непослушными руками в крепкие плечи, но Ки Хун немедля их сбрасывает, переключается с губ на шею, жадно вгрызаясь в тонкую сладкую кожу. — Ки Хун, — не оставляет попыток возвать к чужому разуму Ин Хо, с трудом ворочая языком, ведь течка уже разжижила ему мозг, а терпкий возбужденный феромон альфы лишь усугубил тяжёлое положение. — Прошу Вас. Вы же будете потом об этом жалеть. — Я буду жалеть лишь о том, что не сделал этого раньше, — жарко выдыхает в его ключицу Ки Хун, а потом широко лижет до подбородка, с удовольствием ощущая восхитительный хвойный запах омеги, что от подобных манипуляций стал ярче и аппетитнее. — Ён Иль, позвольте мне Вас съесть? До возбужденного и затуманенного течкой сознания не сразу доходит просьба. Не сразу доходит смысл этой просьбы. Хван лишь инстинктивно кивает в ответ, позволяя пальцам Сона пробраться под резинку спортивных штанов, стянуть наконец их. Поспешно избавиться от футболки, самому сбросить и наконец прижаться кожа к коже. — Вы такой красивый, Ён Иль, — между поцелуями, выдыхает Ки Хун, незамедлительно стягивая насквозь мокрые от смазки трусы. — Такой влажный. Ин Хо лишь хнычет в ответ, ощущая всем телом прохладу воздуха. Особенно ощущается холод от пола, на который они в какой-то неожиданный момент успели опуститься. Точнее, опустился только Ин Хо, а вот Ки Хун вполне вольготно расположился на коленях и частично на самом Ин Хо, вместе с этим вжимая его в не менее прохладную стену. Позади холод кафеля, впереди обжигающий альфа. Контраст от этого весьма и весьма ощутимый. Он будто бил скалу яйцами. И Ин Хо это совершенно не нравилось. Не нравилось ощущать такую пытку и приходится сделать выбор. Прильнуть обнаженной грудью к чужой, обвинять руками шею, притягивая ближе, покорно разомкнуть губы настойчивому языку. Сладко-сладко простонать, когда длинные пальцы смыкаются на его истекающим члене, когда эта рука начинает двигаться издевательски медленно. — Прошу, — умоляюще выдавливает Ин Хо, сжимая чужие волосы в кулак и рискуя их и вовсе выдрать. Может быть это и звучит как мольба, но это приказ. Приказ уже действовать, а не испытывать терпение страдающего Хвана. У него этого терпения и нет. Он уже разучился переживать течку не глуша её таблетками и инъекциями. Он уже успел позабыть, как спать с альфой, ведь с мужем их интимная жизнь развалилась задолго до развода. Ещё на десятом ЭКО Хван осознал, что в постели больше не ощущает даже и мизерного наслаждения от процесса. Секс перестал даже быть способом достигнуть главной цели — беременности. А чувства... Чувства давно уже исчезли. Истлели после многочисленных неудачных попыток. Кажется, погрузившись в воспоминания о прошлом, Ин Хо напрочь забывает о настоящем. Он забывает о том, что сейчас добровольно сдался в руки малознакомому альфе только из-за того, что не смог справиться с чёртовым инстинктом. Глупым желанием забыться хоть на миг и на этот миг стать счастливым, даже если после на него обрушится целый мир. — Ён Иль, — жарко выдыхает в его лицо Ки Хун, с каким-то странным благоговением взирая на него сверху вниз, держа его лицо в своих ладонях. — Вы так прекрасны. Так восхитительно покорны из-за влияния течки. — Разве омега не должен быть покорен? — медленно, с трудом разомкнув свои губы, отзывается «Ён Иль», вспоминая школьные уроки по половому воспитанию. — Только перед своим альфой, — усмехается в ответ Ки Хун, бережно разводя бёдра омеги, чтобы вольготно устроить между ними. — Поэтому, с этого момента, Ён Иль, можно быть покорным лишь передо мной одним и никем больше. Сквозь толстый слой ваты до Ин Хо доходит чужой ответ и он желает спросить о том, что это значит. Но Ки Хун больше не медлит. Он наскоро ощупав пульсирующий вход, входит одним движением. Омеги в течку не нуждаются в подготовке, ведь природа это предусмотрела и сделала их готовыми в любой момент принять своего альфу. — Туго, — выдыхает спустя мгновения Ки Хун, нехотя замирая. Инстинкт требует отбросить эту мысль и сорваться за бешеный ритм, чтобы наконец получить удовольствие и завершить всё сцепкой. Но омега под ним не издаёт звуков удовлетворения, наоборот, опасно молчит. Даже впивается сильными пальцами в плечо и лопатку, рискуя их сломать. Будто организм Ён Иля не готов принять альфу. А может этот альфа ему и вовсе противен? — Ён Иль. Ён Иль, — жалобно зовёт его Ки Хун, виновато расцеловывая лицо и грудь. Его начинает одолевать паника, вытесняя дурацкую альфачью настырность. — Ён Иль, я Вам противен? Ён Иль, скажите только честно. Вы теперь меня ненавидеть будете? Ён Иль не отвечает, лишь тихо посмеивается и постепенно расслабляется, подставляясь под губы и ластясь телом к телу, выпрашивая прикосновения. И Ки Хун несмело ведёт по широкой груди, чуть тормозит на выдающихся грудных мышцах, которые сложно оставить без внимания. Ки Хун себе и не отказывает, накрывает призывно торчащий сосок ртом, прикусывает, чуть оттягивая, играет языком, вслушиваясь в мелодичные полустоны, ведь Ён Иль упрямо пытается сдержать в себе столь дивные звуки. И Сона неожиданно заслестывает азарт и новая волна возбуждения. Он желает добиться во что бы то ни стало нормальных стонов и он их добьётся. Ки Хун с детства был азартным человеком и этот вызов принял легко и быстро. На миг оторвавшись от груди омеги, он примерно оценил ещё раз красоту и рельефность торса. То что в паху уже готово всё взорваться отходит как-то на второй план, а вот блестящая от слюны грудь, что дерзко поблескивают в свете ламп волнует очень даже. Поэтому Сон сразу же припадает к другому соску, присасываясь так, словно пытается вытянуть молоко. Конечно, молоко из груди Ён Иля не пойдет, но это Ки Хуна особо не волновало. Он желал добиться стона и он его добился. Тело в руках выгнулась, с губ наконец сорвался несдержанный стон удовольствия. В волосы зарылась рука, сжала у корней, желая оторвать, но Ки Хун лишь сильнее вжал это прекрасное тело в своё, продолжая ласкать и невольно, от этих ёрзаний и попыток его оторвать от груди, вошёл грубее и под другим углом. Тело Ён Иля сначала замерло, а с губ сорвался уже другой стон. Более сладострастный и громкий. — Нашёл, — выдохнул с улыбкой Ки Хун, рывком отрываясь от груди и впиваясь ладонями в бёдра, тянет Ён Иля на себя, с хищным интересом наблюдая как того гнёт от удовольствия. И это маленькая победа подстёгивает двигаться дальше, длинными и четкими толчками попадать по простате, вынуждая омегу стонать не переставая. Стонать и просить быстрее, ведь эти медленные толчки быстро надоедают, а хочется уже быстрее и жёстче, чтобы... Ки Хуну тоже очень хочется наконец сорваться в быстрый ритм, чтобы в уборной были слышны характерные хлопки и умоляющие поскуливания его омеги. Но вопреки своим мыслям Сон замедляется, окидывает похотливым взглядом тело под собой, вслушивается в возмущенные мычание Ён Иля, что недовольно проводит бедрами из-за смены ритма и не в ту сторону которую ему надо. И Ки Хун позволяет себе сделать пару резких и быстрых толчков, чтобы ещё раз полюбоваться. Хнычащий от удовольствия Ён Иль с растрёпанными волосами, стоящем членом, с которого стекает смазка и который требует внимания, но не получает, раскрасневшимися от частых поцелуев губами, стеклянным тёмным взглядом и обнаженным торсом, на котором начинают проступать укусы и засосы выглядит как самый ценный приз в этой Игре. Не та дурацкая золотая свинья с миллионами и миллиардами вон, а этот расхристанный на полу омега. Настоящее произведение искусства и только его... Почти его. С трудом переборов желание остаться в этой позе, Ки Хун нехотя выходит из жадно пульсирующего отверстия и в одно движение переворачивает растерянного Ён Иля на живот, тянет за талию на себя, вынуждая встать на колени и мимоходом отмечая как покорен в его руках омега, входит вновь. Но ощущения уже другие, да и член входит в этот раз глубже, отчего получается вжаться бедрами в ягодицы омеги. — Так-то лучше, — шепчет на это Ки Хун, сразу срываясь на бешеный ритм, потому что уже не может держаться. Феромон омеги уж слишком пьянит, слишком дерзко напоминает, что сейчас у него в руках не только течный омега. Но ещё и ничейный. Не его... Пока что не его омега. А это нужно срочно исправлять. Ин Хо вспоминает о плане в тот момент, когда собственное тело становится слишком мягким после разрядки, когда внутри пульсирует набухающий узел, а пониже загривка вгрызаются. Тело инстинктивно пытается дернуться куда-то, но чужие руки держат крепко, а зубы крепко фиксируют на месте, чтобы не было даже шанса соскочить с узла. И Ин Хо мгновенно обмякает в руках альфы под удовлетворённое урчание. Покорно опускается грудью на прохладный пол, но почти сразу оказывается вздёрнут наверх и, после недолгих телодвижений и болезненных шипений, оказывается сидящим на бедрах Сона. Тот же, приваливается к прохладной стене, бережно обнимая Хвана за талию. — Вот теперь лучше, — заботливо воркует Ки Хун, укрывая Ин Хо своей кофтой, будто не он минуту назад жёстко трахал его. — Теперь мы можем поговорить? — хрипло вопрошает Ин Хо, недовольно морщась. Теперь он ещё и своими работниками не сможет командовать. И ладно командовать... Как теперь из игры выпутаться? Ки Хун его теперь не отпустит. Сейчас тоже не сможет, ведь сцепка не быстрый процесс. Через минут двадцать только отлипнуть смогут. Да и после... Ки Хун его своим сделал и, зная природу этого дуралея, он своего омегу не отдаст никому. Даже смерть с косой или с автоматом в розовом костюме его не страшит. — Ненавидишь теперь меня за это? — неожиданно подал голос Ки Хун, ещё и переходя мгновенно на ты. Хотя после секса будет странно продолжать друг друга выкать. — Скорее себя, — хмыкает в ответ Ин Хо, стараясь более менее вольготно усесться на костлявых бёдрах. Раздавит ведь так своей тренированной тушкой. — Потерял бдительность и позволил собой овладеть. — Это потому что ты почти не спал, — деловито замечает Ки Хун, ласково поглаживая влажный живот. — Вот это тут причём? — возмущается в ответ Ин Хо, напрочь забывая о том, что «Ён Иль» всегда должен оставаться спокойным и дружелюбным. — Сам ведь не спал. Меня сторожил. — То есть ты заметил, но решил промолчать? — усмехается Ки Хун, нисколько не обижаюсь на чужие возмущения, наоборот, довольно улыбается. — Конечно заметил, — раздражённо бросает Ин Хо и запоздало вспоминает о том, что вести себя так нельзя. Поэтому начавшуюся и нетипичную для «Ён Иля» истерику приходится поспешно прекращать. — Ну а не сказал, потому что ты всё равно меня бы не послушал. Упрямый слишком. — Упрямый, — согласился с улыбкой Ки Хун, с трепетом отводя губами собственную метку, осторожно слизывая поступающую на краях кровь. — Я же сказал, что ты мне сразу понравился. Поэтому такую возможность я упустить, увы, не мог. — Только не говори мне банальную ерунду в стиле: «Я полюбил Вас с первого взгляда», — фыркает Ин Хо, лавируя ещё между собой настоящим и выдуманным для этих игр «Ён Илем». — С первого вдоха — в моём случае, — мягко поправил его Ки Хун, лучась от счастья. — Вы точно ещё не отошли от оргазма, господин Сон, — мрачно пробурчал Ин Хо, отворачиваясь от сияющего 456-ого. — Ки Хун! — мгновенно поправляет его 456-ой, эмоционально вскидываясь и мгновенно обхватывает 001-ого за талию, когда вспоминает о сцепке. — Извини. — Нормально, — хрипит на это Ин Хо, отчаянно краснея из-за того, что единственной реакцией на это всё было короткий, но звонкий стон. Это было слишком по-омежьи. — Всё нормально. Можешь отпустить. — Не могу. Мы ведь сцеплены, Ён Иль, — качает на это головой Сон, сжимая объятия крепче и буквально вжимает в себя растерянного Хвана. — Да и не хочу, если уж быть предельно откровенным. — Спасибо за честность, — усмехается Хван, осторожно пытаясь пошевелить рукой и с некоторым неудовольствием осознавая, что свободу действий ему ограничили. — Ки Хун, могу я попросить об одолжении? — Оставить это между нами? — хоть голос альфы и звучит весело, но Хван мгновенно улавливает и нотки волнения, даже страха. — Сомневаюсь, что нам удастся это скрыть, — смешливо фыркает на это Хван, откидывая голову на плечо альфы. — Я прошу тебя, Ки Хун, впредь прислушиваться ко мне. — А я разве не прислушиваюсь? — недоумевает на это Сон, мгновенно залипая на манящих губах. — Я тебя всегда слушаюсь. И впредь буду слушаться. — Так уж и быть, поверю, — вытягивая шею, шепчет Хван, первым касаясь губ Сона и мгновенно позволяя ему перехватить инициативу, углубить поцелуй. Хван Ин Хо вынужден признаться, что план по внедрению в Игры и попытки втереться в доверия к бывшему победителю с самого начала пошли крахом. Да и выйти из игры он теперь так просто не сможет. Ему не дадут. Поэтому план придётся корректировать по ходу испытаний. И, видимо, придётся сделать всё, чтобы Сон Ки Хун и в этот раз вышел из Игр победителем. Самому ещё нужно будет выжить. А то получится непрофессионально потерять новоприобретенного альфу на собственных же Играх. Должна же его «стратегическая ошибка» окупиться теперь.