Борьба.

Неделя пролетела незаметно, но Хогвартс всё ещё не мог оправиться от потрясения, вызванного дуэлью. Имя Виктории Юсуповой не сходило с уст студентов всех факультетов. В Слизерине к ней теперь относились с подобострастным уважением, граничащим со страхом. Одни заискивающе улыбались ей в коридорах, надеясь заполучить могущественную союзницу. Другие, вроде Барти Крауча, сжимали кулаки, пылая жгучей, но бессильной ненавистью и завистью. Зато её брата, Артемия-третьекурсника, больше никто не трогал. Даже самые заядлые забияки из Слизерина предпочитали обходить пуффендуйцев стороной, не желая навлекать на себя гнев его сестры. Преподаватели не могли не заметить, как в школе воцарилось некое подобие хрупкого перемирия, и многие мысленно благодарили за это Викторию. Тем временем, директор Дамблдор провёл с Артемием первый урок окклюменции. Занятие прошло в его кабинете, среди тихо жужжащих серебряных приборов. «Итак, мой юный друг, — начал Дамблдор, его голубые глаза внимательно изучали мальчика. — Основной принцип — абсолютный контроль над своими эмоциями и воспоминаниями. Вы не должны позволять им владеть вами; это вы владеете ими. Вы должны уметь отстранять их, запирать в самом дальнем уголке сознания, чтобы никто не смог до них добраться. Что вы уже успели прочитать из заданной литературы?» Артемий, собранный и серьёзный, чётко отчитался о прочитанных главах, задав несколько уточняющих вопросов о теории ментальных барьеров. Дамблдор остался доволен его подготовкой. Однако несмотря на занятость, тревога из-за деда не отпускала. Ответного письма от Виктора Юсупова так и не пришло. Помня его наказ подробно рассказывать обо всём, Артемий взял перо и чернила и вывел на пергаменте: «Дорогой дед! Прошла уже неделя, как мы в Хогвартсе. Здесь много всего происходит. Вика... она очень ярко проявила себя. На дуэли она победила сначала одного слизеринца, а потом и старосту Гриффиндора, семикурсника. Все теперь её либо уважают, либо боятся. Меня после этого никто не трогает, за что ей огромное спасибо. Учёба даётся по-разному. Легче всего мне даются Трансфигурация и Заклинания. Очень нравится курс Ухода за магическими существами (так правильно называется тот урок про животных) и Травология. Сложнее всего, пожалуй, с Историей магии — столько дат и имён нужно запоминать. Надеюсь, у вас всё хорошо. Мы ждём вестей. С любовью, твой внук, Артемий.» Он аккуратно сложил письмо, запечатал его и отнёс к совиной почте, с надеждой, что на этот раз Буцефал вернётся с долгожданным ответом. Солнечные лучи играли на спокойной поверхности Чёрного озера, окрашивая воду в золотистые блики. Артемий, устроившись под своим любимым деревом, углубился в чтение учебника по Уходу за магическими существами, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Он часто приходил сюда после занятий, и иногда к нему присоединялась Виктория, но сегодня он был один. Его уединение внезапно нарушили двое старшекурсников, чьи длинные тени упали на страницы его книги. Артемий поднял глаза и с удивлением увидел братьев Пруэттов, Гидеона и Фабиана. Они стояли над ним с одинаковыми загадочными улыбками. «Можно присесть?» — почти синхронно спросили они, не дожидаясь ответа, и устроились по обе стороны от него на траве. Артемий растерянно кивнул, закрывая книгу. Он знал их в лицо — знаменитых на весь Хогвартс забияк и шутников из Гриффиндора, которые были старше его на два года. До этого они никогда не пересекались. «Итак, Артемий Юсупов, — начал Гидеон, подмигнув. — Решили познакомиться поближе.» «Да-да, — подхватил Фабиан. — Интересуемся, как новичку у нас в Хогвартсе? Осваиваешься?» Не чувствуя подвоха и польщённый вниманием старших и таких известных студентов, Артемий увлечённо улыбнулся. «О, да! Здесь просто здорово! — его глаза загорелись. — Мне очень нравится Трансфигурация, это же так интересно — превращать одно в другое! И Заклинания! Профессор Флитвик на прошлом уроке показал...» Он с восторгом принялся рассказывать о своих любимых предметах, о том, как здорово ухаживать за нюхлерами на Уходе за магическими существами и как пахнет теплица после полива мандрогор. Близнецы слушали его, переглядываясь между собой. Их насмешливые ухмылки смягчились, а в глазах появилось неподдельное, тёплое умиление. Искренний восторг и светлая увлечённость мальчика были так непохожи на циничные разговоры, к которым они привыкли в своей компании. «Ну надо же, — тихо, так, чтобы Артемий не услышал, пробормотал Гидеон брату. — Прямо-таки юный учёный. Смотри, как глаза горят.» «Да уж», — так же тихо согласился Фабиан.  Они терпеливо выслушали его, задавая наводящие вопросы, и вскоре разговор зашёл о дуэли Виктории. Братья осторожно похвалили её мастерство, давая понять, что их визит дружелюбен и не таит в себе угрозы. «Есть ли что-то чему ты хотел бы обучиться, но в программе этого нет?»- спросил Фабиан. Услышав вопрос, Артемий оживился ещё больше. Его глаза загорелись новой искрой. «Я бы очень хотел научиться тому, что пока не умею... — он замялся на секунду, а затем выпалил с горящими глазами: — Стать анимагом. Представляете, превращаться в какое-нибудь животное! Летать или бегать быстрее ветра!» Но затем его энтузиазм немного угас. Он опустил взгляд на траву, рисуя палочкой невидимые узоры. «Только... я не думаю, что у меня получится. Это же очень сложно и опасно. Мой дед говорил, что для этого нужна особая сила воли и связь с магией... а я не так одарён, как Вика или как он. У неё всё получается сразу, а мне приходится долго разбираться...» И тут, увлечённый темой и доверяя неожиданным слушателям, мальчик продолжил, сам не замечая, как проговорился о чём-то важном: «Дед всегда говорил, что наш дар... он не в силе, а в понимании сути. Что нужно не заклинание повторять, а чувствовать, как меняется сама материя. Он показывал мне кое-что на старой семейной вилле... как нужно концентрироваться не на форме, а на внутренней связи с тем, во что хочешь превратиться...» Он на мгновение замолчал, будто осознав, что сказал лишнее, но было уже поздно. Близнецы переглянулись, и в их глазах мелькнуло не просто умиление, а живой интерес. Слово «вилла» и намёк на какие-то особые семейные методы обучения — это была уже не просто болтовня увлечённого ребёнка, а намёк на глубокую, скрытую историю семьи Юсуповых. За этот короткий промежуток времени Хогвартс кардинально изменил Артемия, и это было заметно невооружённым глазом. 1. Раскрытие тихого любознателя. В России, под строгим и тревожным присмотром деда, он был тихим, послушным мальчиком, чьи интересы ограничивались семейной библиотекой. Хогвартс дал ему свободу. Он не просто учился — он впитывал знания, как губка. Каждый новый урок, каждое заклинание было для него открытием, которое он жаждал обсудить, пусть даже с неожиданными слушателями в лице братьев Пруэтт. 2. Робкая уверенность. Раньше он бы никогда не заговорил со старшекурсниками первым. Теперь он не только говорил, но и с горящими глазами делился своими самыми сокровенными мечтами (стать анимагом!), пусть и с примесью неуверенности. Атмосфера дома Пуффендуй, поощряющая труд и дружелюбие, а не амбиции и страх, позволила ему начать верить в себя.  3. Появление собственной цели. Его мечта стать анимагом была не детской прихотью, а осознанным желанием, рождённым из любви к магическим существам и трансфигурации. Он уже не просто ученик, следующий указаниям деда, а молодой волшебник, начинающий строить свой собственный путь.  4. Лёгкость и открытость. Исчезла та лёгкая тень постоянной тревоги, что лежала на нём в первые дни. Он стал улыбаться чаще, его жесты стали более свободными. Он нашёл место, где его ценят не за громкую фамилию или грозную сестру, а за его собственное трудолюбие и доброту. Близнецы видели перед собой не просто младшего брата грозной дуэлянтки. Они видели яркую, начинающую расцветать личность, и это вызывало у них уже не просто умиление, а настоящее уважение. И лёгкую обеспокоенность — уж больно много секретов этот милый пуффендуец может ненароком выболтать. Когда Артемий умолк, слегка смущённый своей внезапной откровенностью, между близнецами промелькнуло почти незаметное понимание. Гидеон первым нарушил паузу. «Слушай, малыш, — сказал он неожиданно серьёзно. — У тебя горят глаза. Это ценно. Хочешь, будем иногда заниматься с тобой? Не по учебнику. То, что не показывают на уроках. Мелкие трюки, полезные штуки...» Артемий широко раскрыл глаза. Предложение было настолько неожиданным и заманчивым, что у него перехватило дыхание. Внутри всё смешалось: восторг, неуверенность и груз обязанностей. «Я... я бы очень хотел, — искренне выдохнул он. — Но я... я уже много занимаюсь. Учёба, и... и ещё кое-какие дополнительные уроки, — он многозначительно умолчал о занятиях с Дамблдором. — Я не знаю, хватит ли времени...» Но желание подружиться со старшими, такими крутыми и авторитетными ребятами, которые видели в нём не просто «брата Виктории», перевесило все сомнения. Он робко, но твёрдо кивнул. «Я согласен. Спасибо вам». Фабиан ухмыльнулся, но затем его выражение лица стало немного строже. «Ладно, договорились. Но, малыш, вот тебе совет от нас: не будь таким открытым с другими. Не со всеми. Не все тут такие милые и пушистые, как мы, — он иронично подмигнул. — Можешь ненароком проболтаться о чём-то таком, о чём потом пожалеешь.» Артемий посмотрел на них с той самой тихой, всепонимающей мудростью, которая иногда появлялась в его взгляде и делала его не по годам взрослым. «Я знаю, — тихо сказал он. — Но я... я чувствую людей. Сердцем. Я не знаю, как это объяснить. Я просто знаю, что вы хорошие. И что вам можно доверять.» Близнецы на мгновение застыли, слегка ошарашенные такой глубиной и прямотой от тринадцатилетнего пуффендуйца. Они не до конца поняли, о чём он говорит — то ли о какой-то магии, то ли просто о чистой интуиции, — но в его словах не было ни капли лукавства. Гидеон первым пришёл в себя. Он добродушно потрепал Артемия по волосам, сбивая аккуратные пряди. «Ну, смотри у меня, волшебник. Держи свой нюх при себе. До скорого.» Братья поднялись, кивнули ему на прощание и зашагали прочь к замку, оставив Артемия на берегу озера с новыми мыслями, новыми надеждами и тёплым чувством, что в Хогвартсе у него появились друзья.  Братья Пруэтты ворвались в гостиную Гриффиндора, где у камина развалились Сириус, Римус и Питер. Джеймса, как они и предполагали, рядом не было — он, по всей видимости, всё ещё пытался произвести впечатление на Лили Эванс в библиотеке. «Вы не поверите, с кем мы только что болтали!» — выпалил Гидеон, плюхаясь в свободное кресло. «С тем самым пуффендуйцем, братом Юсуповой, — добавил Фабиан, его глаза блестели от возбуждения. — Малыш-то, оказывается, не так прост!» Их азарт привлёк внимание. Даже Римус отложил книгу. Вскоре к группе присоединился Фрэнк, всё ещё выглядевший немного подавленным после дуэли, но любопытство взяло верх. Близнецы по очереди, перебивая друг друга, выложили всё, что узнали: «Он скромняга, глазёнки горят, когда про учёбу рассказывает...» «...и выпалил, что хочет стать анимагом! Говорит, не уверен, что сможет, мол, сестра и дед одарённее...» «...а потом, самое главное, — Фабиан понизил голос, — начал про какого-то деда и их «дар». Говорит, дело не в силе, а в «понимании сути»! «И про какую-то семейную виллу ляпнул, где дед учил его каким-то особым методам! Чувствовать «внутреннюю связь», или что-то в этом роде!» Они умолкли, оглядывая друзей. В воздухе повисло тяжёлое, заинтересованное молчание. Сириус свистнул, первым нарушив тишину. «Вилла, говорите? Особые методы? Звучит так, будто дедушка Юсупов — не просто какой-то отшельник. Больше похоже на... на наследника какой-то старой магической традиции.» Римус нахмурился, его аналитичный ум уже складывал факты в пазл. «Анимагия... Это крайне сложная и опасная магия. То, что он вообще об этом помышляет в свои годы... это о многом говорит. И если его дед учил его «чувствовать материю», а не просто зазубривать заклинания... это объясняет, откуда у его сестры такие способности.» Питер просто сидел с широко раскрытыми глазами, впечатлённый услышанным. Фрэнк тяжело вздохнул и протёр рукой лицо. «Я всегда говорил, что не стоит недооценивать кого бы то ни было. Эта семья... они явно неспроста здесь. И если этот мальчик такой же сильный, как его сестра, но ещё и с таким подходом... нам нужно быть с ними осторожнее. Или... наоборот.» Последние слова Фрэнка повисли в воздухе вопросом. Все понимали: Юсуповы были тёмной лошадкой. И тёмная лошадка с такой родословной и таким потенциалом могла оказаться как страшной угрозой, так и бесценным союзником. Одно стало ясно точно — игнорировать их было большой ошибкой. Фабиан присвистнул, обводя взглядом всех собравшихся, и его лицо расплылось в хитрой, решительной ухмылке. «Так, слушайте сюда. Мне кажется, мы тут все мыслим в одном направлении. Надо их вербовать. Но тихо, без лишнего шума, без напора. И начинать нужно именно с брата.» Он сделал паузу, давая словам осесть, а потом его выражение смягчилось, стал для него задумчивым. «Знаете, одного разговора с ним хватило, чтобы понять — мальчик-то... хороший. Настоящий. Искренний, умный, и в нём нет ни капли той ядовитой спеси, как у наших слизеринских «друзей». Говорит о магии — и глаза у него горят, как фонарики. Чистый энтузиазм.» Гидеон кивнул, поддерживая брата, и добавил, чуть смущённо почесав затылок: «Да вы только не смейтесь... но он мне напоминает нежную Алису. Такую же светлую и какую-то... правильную внутри. Или милую Лили, когда она не огрызается на Поттера. Такая же прямая и честная.» В комнате на секунду повисла неловкая пауза. Сириус фыркнул, подняв бровь: «Ну, Фаб, сравнивать пацана с девчонками... это тот ещё вопрос. Но суть я уловил. Золотой ребёнок, да?» Римус улыбнулся своей тихой улыбкой. «Не в сравнении дело, — мягко возразил он. — Речь о качестве души. Если он и вправду такой, и если его сестра его так яростно защищает... значит, есть за что. Значит, там внутри стержень есть. Вербовать — громко сказано. Но подружиться… Да. Это точно не будет лишним. Мало ли что.» Идея повисла в воздухе — рискованная, но потенциально многообещающая. Они решили действовать. Осторожно. И начать с мальчика, чьи глаза горели так же ярко, как и у них когда-то, когда они впервые попали в Хогвартс. Сириус мрачно хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. «Ладно вам с этим «золотым мальчиком», — проворчал он, хотя в его тоне не было злобы, лишь привычная резкость. — Меня куда больше волнует другой вопрос: а является ли анимагом сама Виктория?» Он и Питер почти рефлекторно оглянулись, проверяя, нет ли поблизости посторонних ушей. Их секрет — то, что они с Джеймсом и Питером стали анимагами, — знал только Римус. Даже для самых близких друзей вроде Фрэнка и близнецов это было тайной. Фрэнк пожал плечами, стараясь сохранить практичный подход. «Сириус, ну и что с того? Даже если является, это её личное дело. Это не делает её автоматически нашим врагом или союзником.» Но Сириус покачал головой, его лицо стало серьёзным. «Ты не понимаешь, Фрэнк. Ходят слухи, что их дед — дракон. Ну, в смысле, анимаг, превращающийся в дракона. Представляешь масштаб? — Он выдержал паузу, глядя на ошеломлённые лица. — И если это правда, то по крови у неё есть все шансы унаследовать ту же форму. А дракон против оленя или собаки — это даже не бой, это избиение. Представьте такого врага… Понадобиться 5-7 взрослых волшебников, чтобы усмирить дракона, если не больше.» Он говорил это не с пустого места. Его разговор с мистером Поттером, отцом Джеймса, открыл ему глаза на многое. Тот факт, что Патронусы Джеймса и его отца совпадали — оба олени — был не просто милым совпадением. Это говорило о глубокой связи их магии и души. Мистер Поттер как-то обмолвился, что если бы он решился стать анимагом, его форма, скорее всего, тоже была бы оленем, как и его патронус. Наследственность в таких вещах — не пустой звук. И если дед Виктории был драконом... то её потенциальная сила становилась поистине пугающей. В гостиной воцарилась тяжёлая, напряжённая тишина. Даже близнецы перестали улыбаться. Их план «тихо вербовать» брата внезапно обрёл новое, гораздо более опасное и сложное измерение. Теперь это была не просто игра в шпионов — это была попытка заглянуть в пасть к самому настоящему дракону. Фрэнк мрачно кивнул на слова Сириуса, его кулаки непроизвольно сжались. «Ты прав, Блэк. То, что мы умеем сейчас... недостаточно. Если у них и вправду такие козыри в рукаве, нам нужно быть готовыми ко всему. Надо тренироваться. Вдвое, втрое усерднее.» И тут Гидеон выпалил, обменявшись быстрым взглядом с братом: «Ну, насчёт тренировок... Мы уже начали. Мы, кхм, пригласили Артемия заниматься с нами.» В гостиной воцарилась оглушительная тишина. Сириус замер с поднесённой ко рту шпаргалкой, Питер поперхнулся своим соком, а Римус уронил книгу. Даже Фрэнк уставился на близнецов с выражением полного недоверия на лице. Сириус опомнился первым. «Вы... вы ЧТО?! — его голос прозвучал резко и громко. — Вы притащили прямо в логово льва брата той, кто, возможно, умеет превращаться в огнедышащего ящера?! Вы с ума сошли? Его сестра сразу всё поймёт! Она почует неладное, и тогда нам всем конец, нашим планам конец!Они не будут нам доверять! А нам нужны союзники! Зачем так рисковать?» Фрэнк поддержал его, его обычно спокойное лицо было искажено беспокойством: «Парни, это безрассудство...Вас до добра не доведет…» Но Фабиан лишь уверенно ухмыльнулся, а Гидеон пожал плечами с видом человека, принявшего единственно верное решение. «А мы решили взять оленя за рога, — заявил Фабиан, намеренно используя невинную поговорку, которая в их ситуации звучала зловеще. — Сидеть и гадать — себе дороже. Лучше иметь его рядом, под присмотром. Видеть, что он из себя представляет на самом деле.» «Да и какой риск? — подхватил Гидеон. — Мы просто помогаем младшекурснику с учёбой. Ничего подозрительного. Он сам горит желанием учиться. А если через него получится выйти на сестру... то это будет самый мирный и незаметный способ понять, что у них на уме.» Их логика, хоть и безумная, имела под собой определённые основания. Это был рискованный ход, но в их положении любое действие было рискованным. Они предпочли рискнуть, чтобы получить информацию, а не сидеть сложа руки в ожидании неизвестности. Теперь оставалось только надеяться, что их игра не обернётся катастрофой. Сириус фыркнул, откидывая чёрные пряди со лба. «Да, кстати, о деле. У нас вообще-то скоро сборы по квиддичу. Фрэнк, — он повернулся к капитану, — ну что? Будешь наконец менять эту ветхую латаную-перелатаную команду? Или опять будем летать на одних воспоминаниях о былой славе?» Фрэнк Долгопупс, всё ещё находясь под впечатлением от новостей про Юсуповых, вздохнул и провёл рукой по лицу, будто смахивая усталость. «Не торопи события, Блэк, — его голос прозвучал спокойно, но с ноткой капитанской твердости. — Я посмотрю на всех, кто придёт через четыре дня на поле. И тогда решу, стоит ли кого-то заменять.» Он обвёл взглядом гостиную, где собралась костяк его команды и её главные болельщики. «Признаться, в серьёзном пополнении мы не нуждаемся. У нас слаженный состав, — он кивнул в сторону близнецов. Но...— Фрэнк сделал многозначительную паузу, — кто знает? Может, среди младших курсов притаился какой-нибудь нераскрытый талант. Вдруг найдётся ловец, который сможет на равных конкурировать с МакКиннон? Или ещё один мощный охотник? Надо посмотреть. Никогда не знаешь, откуда ждать удачу.» Его слова были полны здравого смысла. Как капитан, он не мог игнорировать потенциальные таланты, даже если его команда и так была сильна. Кроме того, открытые просмотры были отличным способом поднять боевой дух всего факультета перед новым сезоном. Сириус усмехнулся, но в его глазах вспыхнул азартный огонёк. «Ладно, ладно, посмотрим. Может, хоть кто-то из этих малышей сможет хоть как-то разнообразить наши тренировки. А то бить мячи в одного и того же Питера уже поднадоело.» Питер обиженно наморщился и сказал «зачем в меня то, я вообще не играю…». Общее внимание ненадолго переключилось с тайн Юсуповых на предстоящий спортивный сезон, подарив всем небольшую передышку от мрачных мыслей.