Борьба.

«ЦЕЛАЯ СЕМЬЯ СТЕРТА С ЛИЦА ЗЕМЛИ!       В ночь на воскресенье в родовом поместье семьи Боунс произошла резня, потрясшая до основания всё магическое сообщество! По предварительным данным Мракоборцев, нападение совершила группа Пожирателей Смерти. Шесть членов семьи убиты, включая героя войны Энтони Боунса. Выжил лишь внук мистера Боунса — Кассиус Боунс, двухлетний мальчик, найденный на месте трагедии в шоковом состоянии…»       Артемий сидел на краю своей кровати в комнате замка Юсуповых, склонившись над свежим, мятым выпуском «Ежедневного пророка». Он долго, невидящим взглядом смотрел на кричащие заголовки, а потом медленно опустил голову на сложенные на коленях руки. Плечи его слегка вздрагивали.       В дверь тихо постучали. — Войдите, — глухо сказал он, не поднимая головы.       Дверь открылась, и в комнату вошла Катя. Увидев его позу, она не стала спрашивать. Просто подошла, села рядом и прислонилась к нему. — Что с тобой? — её голос был мягким, как шелест листьев.       Он не ответил. Она потянулась и провела пальцами по его длинным, огненно-рыжим волосам. — Какой ты горячий, — попыталась она пошутить, но шутка прозвучала тревожно.       Артемий наконец поднял голову. Он попытался улыбнуться, но получилась лишь грустная, кривая гримаса. Она последовала за его взглядом и увидела газету. Взяла её в руки. «Убийство семьи Боунсов. Выжил лишь мальчик. Остальные 6 членов семьи мертвы. Дело рук Пожирателей Смерти».       Катя замерла. Её пальцы сжали бумагу. — Что… что происходит в Великобритании? — прошептала она с неподдельным ужасом. — Я слышала… что один из этих Пожирателей — Долохов. Антонин. Вся его семья от него отреклась.       Артемий кивнул, его взгляд снова стал отсутствующим. — Правда. Антонин Долохов среди них. Как и… как и моя сестра.       Катя обняла его крепче, как будто пытаясь защитить от этой правды. — Ты… ты знал их? Эту семью? — Да, — выдохнул Артемий, и его голос дрогнул. — Эдгар… и его жена. Они были очень добры ко мне в Хогвартсе. Когда меня… перераспределили в Пуффендуй… он был одним из первых, кто подошёл. Просто. Позвал играть в волшебные шахматы. Настоящим…       Он замолчал, глотая ком в горле. Катя не говорила больше ничего. Она просто держала его.       Голос Артемия прозвучал тихо, но в нём была стальная нить решимости, которая заставила Катю вздрогнуть. — Ещё два года. И я больше не буду под опекой твоего деда.       Катя глубоко вздохнула, её пальцы сцепились с его пальцами. — Я пойду с тобой. — Посмотрим, — прошептал он и поцеловал ее в лоб. — Есть ещё два года. Два года, чтобы подготовиться. Чтобы стать сильнее… Пойдём к Алексею. Надо тренироваться. ***        Кабинет директора. Июнь 1981 года.       Свет летнего солнца, пробивавшийся сквозь высокие витражные окна, казался насмешкой. Воздух пах старыми книгами, лимонными леденцами и немой тревогой.       Альбус Дамблдор стоял у своего стола, его лицо было усталым и непроницаемым. Перед ним сидел Джеймс Поттер, его поза была неестественно прямой.       Дамблдор заговорил мягко, его голос звучал, как отдалённый перезвон колоколов: — Тёмные времена, мальчик мой, имеют дурную привычку стучаться в двери самых светлых домов. Им кажется, что так они могут погасить сам источник света. Они ошибаются, но цена ошибки… — он вздохнул, — бывает ужасающе высокой.       Джеймс резко поднял голову, и в его карих глазах вспыхнул знакомый Дамблдору огонь отчаянной храбрости: — Пусть стучится! Мы дадим ему такой отпор, что он… — …что он отступит, как отступил от Эдгара Боунса? — тихо, но чётко закончил Дамблдор. Его взгляд был бездонно-печальным. — Он не отступает, Джеймс. Он стирает. И теперь его взор обратился… на вашу семью. На Гарри. — Почему? Ради всего святого, Альбус, почему мой сын? Ему нет даже года!       Дамблдор склонил голову. — Тёмный Лорд движим страхом перед собственной судьбой. И есть пророчество… его тень легла на ваш дом… Не спрашивайте меня о деталях — некоторые тайны опасны даже в виде воспоминаний. Сейчас важно лишь одно: вам надо исчезнуть. Не просто спрятаться. Стать призраком, о котором нельзя ни подумать, ни вспомнить. — Как? — прошептал Джеймс, опуская руки. — Годрикова Впадина известна всем.       На губах Дамблдора появилась тень улыбки. — О, есть такие чары, что могут спрятать не дом за холмом, а саму идею этого дома в человеческом сердце. Древнее и очень мощное заклинание — Фиделиус. Заклинание Доверия. Оно превращает знание о месте в Тайну и заключает её в одном-единственном человеке — Хранителе. Даже под пыткой, под Вердиктумом, тайну не вырвать ни у кого, кроме него.       Он сделал паузу, давая Джеймсу осознать сказанное. — Я предлагаю вам с Лили это убежище. И свою кандидатуру на роль Хранителя. Моя жизнь, полагаю, достаточно крепкий сосуд для такой ноши.       Он негромко щёлкнул пальцами, и с верхней полки бесшумно спустился потрёпанный фолиант в кожаном переплёте. — Теория и практика. Ознакомьтесь с Лили. Я приду сегодня вечером.       Джеймс взял книгу. Его пальцы дрожали. Он задумался, и по его лицу пробегали тени страха, надежды, отчаяния. Наконец он кивнул, сжав челюсти. — Хорошо. Мы согласны. Спрячемся.       Дамблдор облегчённо вздохнул. — Мудрое реш… — Нет, — перебил его Джеймс. Голос его окреп. — Не вы, Альбус. Хранителем будет Сириус.       Дамблдор медленно поднял седую бровь. — Это огромная ответственность и смертельная опасность для него, мой мальник. Вы уверены? — Я уверен в нём, как в самом себе. Больше, чем в себе, — без тени сомнения сказал Джеймс. — Он — мой брат. Это должно быть так. По-другому… я не могу. Он никогда нас не подведёт.       Альбус Дамблдор долго смотрел на него, и в его голубых глазах смешались одобрение, тревога и глубокая печаль. Он медленно кивнул. — Что ж. Если таково ваше решение… Доверие — самая редкая валюта в наше время. Приводите Сириуса сегодня. И будем надеяться, — он добавил, глядя в окно, — что ваша вера окажется прочнее любой магии. ***       Годрикова Впадина. Поздний вечер.       Картина была идиллической. Джеймс и Лили сидели на диване, на их общих коленях лепетал Гарри. Но тишина была напряжённой. — Джеймс, — начала Лили, её пальцы нервно перебирали прядь волос сына. — Ты абсолютно уверен? Это делает Сириуса мишенью номер один. Если Волан-де-Морт догадается о Фиделиусе… — Он догадается, — спокойно сказал Джеймс. — И будет искать Хранителя. Но представь, Лилс: он будет искать либо величайшего волшебника нашего времени, либо самого дерзкого и известного охотника на Пожирателей…Мне самому не нравится эта идея, но кроме Сириуса, я никому не могу доверить свою семью, даже Дамблдору…— он замолчал.       В этот момент раздался стук в дверь — негромкий, но отчётливый. Оба мгновенно вскочили, выхватив палочки. Но в дом влетели два патронуса: ослепительный феникс и большая лохматая собака, которая, завиляв хвостом, радостно лизнула Гарри в нос, заставив того залиться смехом.       На пороге стояли Дамблдор и Сириус Блэк. На лице Сириуса обычная бравада боролась с глубокой серьезностью. — Бродяга! — радостно воскликнул Джеймс, но его объятие было крепким и немного слишком долгим.       Сириус, оторвавшись, тут же проигнорировал всех, кроме одного человека. — Где он? Где мой крестник, которого я, кстати, уже месяц не видел из-за вашей панической конспирации? — И он, словно ураган, ворвался в гостиную, подхватил Гарри, подбросил его (Лили ахнула), поймал и звонко чмокнул в щёку. — Вот он! Уже почти держит мою метлу! Смотри-ка, Лили, у него мой нос! — Твой нос крючком, а у него прямой, — парировала Лили, но не могла сдержать улыбки, глядя, как Сириус вертит её сына, а тот хватает его за длинные волосы. — Наш нос, Лили, наш! — торжествующе заявил Сириус.       Дамблдор, наблюдая за сценой, улыбался, но его глаза за полумесяцами очков оставались внимательными. — Прекрасный звук, — тихо заметил он. — Звук жизни, ради которого стоит бороться…       Когда Гарри, устав, пополз исследовать комнату и ухватился за бороду Дамблдора, старый волшебник не сопротивлялся. Он лишь рассмеялся, и в его глазах промелькнула озорная искорка. — Великолепный захват!        Настроение в комнате снова стало тяжёлым, когда Дамблдор начал объяснять тонкости Фиделиуса. Все слушали, затаив дыхание. Вдруг в воздухе перед Сириусом материализовался серебристый патронус-заяц и прошептал что-то на ухо.       Лицо Сириуса стало каменным.  — Вызывают. Срочно.       Он посмотрел на Джеймса — долгим, всё понимающим взглядом. — Сделаем. Как только вернусь. Держись тут, приятель. И так же быстро, как появились, они с Дамблдором ушли. ***       В дом Поттеров влетели два патронуса (собака и мышь) и дверь с треском распахнулась, внутрь ввалился Сириус Блэк, опираясь на косяк. Его лицо было в саже, в левом рукаве кожаной куртки тлела дыра. За ним, словно испуганный птенец, жался Питер Петтигрю.       Джеймс и Лили вскочили, но Сириус лишь махнул рукой, смахнув пламя с рукава. — Всё. Меняем правила. Кардинально. — Его голос был хриплым, но в глазах горел холодный, ясный огонь.       Он тяжело опустился в кресло, не глядя на них. Его взгляд был прикован к собственным почерневшим рукам. — Они выследили отряд Фрэнка. Устроили засаду. Не для того чтобы убить… для того чтобы изучить. — Он поднял глаза на Джеймса. — Волан-де-Морт не просто ищет тебя. Он изучает, как мы защищаемся. И он догадается. О Фиделиусе. Это вопрос времени.       Лили, залечивая раны Сириуса: — И что…? — Я предлагаю быть умнее! — Сириус ударил кулаком по подлокотнику. — Он будет искать Хранителя. И логика скажет ему: это либо величайший волшебник, либо самый лучший друг. Я или Дамблдор. — На его губах появилась кривая, безрадостная улыбка.        В комнате воцарилась мёртвая тишина. — Ты… хочешь быть приманкой, — медленно проговорил Джеймс, и в его голосе не было вопроса. — Хочу быть отвлекающим манёвром! — поправил его Сириус с лихорадочным энтузиазмом стратега, видящего гениальный ход. — Я буду гонять их по всему свету. Я буду так ярок, так очевиден, что они даже не подумают искать правду в тени. — Его взгляд, острый как бритва, медленно повернулся к Питеру, который съёжился под этим взглядом. — Настоящий Хранитель должен быть там, где его не ищут. В самом безопасном месте. В том, кого все считают… — он сделал паузу, подбирая необидное слово, — …незаметным.       Питер издал тонкий, похожий на писк звук. Его глаза, полные ужаса, метнулись к Джеймсу, моля о защите. — Нет, — резко сказала Лили. Её зелёные глаза сверкали не страхом, а яростным, материнским протестом. — Нет, Сириус. Это чудовищно. Ты предлагаешь подставить себя под удар и взвалить на Питера ношу, которая его раздавит! Мы не будем этого делать. — А что сделаем, Лили?! — Сириус вскочил, его голос сорвался на крик. — Будем надеяться, что Он окажется тупее, чем мы думаем? Эдгар Боунс тоже надеялся! — Он сделал шаг к ней, и теперь в его глазах была не только решимость, но и отчаяние. В глазах Лили стояли слезы. — Мы должны сделать всё. Всё, что в наших силах. И это — единственный умный ход! Хитрее, чем Он! Пит не будет один. Мы будем рядом. Но его сила — в его… в его обыкновенности. В этом наша тактика.       Джеймс всё это время молчал. Он смотрел на Сириуса — своего брата, готового броситься на амбразуру со свистом и улыбкой.  — Питер, — тихо сказал Джеймс. Все взгляды обратились к нему. — Посмотри на меня.       Питер с трудом оторвал взгляд от пола. — Я… Я не прошу как друг. Я… спрашиваю тебя как брат, — голос Джеймса был низким и очень серьёзным. — Ты думаешь, этот план может сработать? Не для нас. Для Гарри.       Питер замер. В его маленьких глазах отразилась внутренняя буря. Гордость (Джеймс говорит с ним как с равным! Доверяет судьбу сына!). Страх (леденящий, парализующий ужас перед болью, перед Тёмным Лордом). И глубокая, собачья преданность, которая всегда была его главной чертой. — Я… я не сильный волшебник, как вы, — прошептал он. — Тебе и не нужно быть, — немедленно парировал Сириус, но уже мягче. — Тебе нужно быть умным. Осторожным. Тихим. Ты же всегда был лучшим в Школе в том, чтобы… оставаться незамеченным, помнишь?       Это прозвучало как комплимент, но где-то глубоко внутри Питера что-то дрогнуло от этой формулировки. — Я… я сделаю всё, что смогу, — наконец выдохнул Питер, и в его голосе прозвучала крошечная, хрупкая решимость. — Для Гарри. Для вас.       Питер посмотрел на её зелёные глаза, полные искренней жалости и боли за него. Он посмотрел на Сириуса — на его ожидание подвига. На Джеймса — на его безграничное доверие. И в этот момент он почувствовал себя важным. Невидимым, но — важным. Центром всего плана.       Он медленно, как бы не веря сам себе, кивнул. — Я… я готов. Я буду Хранителем… ***       Воздух в гостиной поместья Малфоев был густ от дыма, запаха крепкого эля и металлического послевкусия недавно пролитой крови. За длинным столом, во главе с Тёмным Лордом, пировали Пожиратели Смерти. Антонин Долохов, сидевший по правую руку от Волан-де-Морта, был центром всеобщего внимания.       Он был пьян от победы и огненного виски. Его острые черты искажала хищная ухмылка. — ...а когда младший, Гидеон, бросился на выручку брату, я встретил его «Редукто» прямо в грудь! — Он захохотал, коротким и резким, как удар хлыста, смехом. — Отбросило его на добрых десять футов, палочка вылетела, как щепка! А старший, Фабиан, зарычал, будто зверь... попытался бросить что-то мощное, но было уже поздно. Очень поздно…       Рудольфус Лестрейндж, сидевший рядом со Снейпом, громко хлопнул ладонью по столешнице. — Браво, Антонин! Пятеро на двоих — но эти двое были не из робкого десятка! Говорят, они из самых ярых в Ордене старика Дамблдора? — Самых упрямых! — подхватил Долохов, сияя. — Почти полчаса отбивались. Искры от палочек — будто салют в честь нашей победы! Они даже успели снять с ног Эйвери, — он кивнул на хмурого Пожирателя, растиравшего колено. — Но что могут два рыжих петуха против настоящей охоты? Я завершил Фабиана тем же проклятием, что начал. Симметрично. Пруэтты отправлены к праотцам. Навсегда!!!       Беллатриса Лестрейндж, сидевшая по другую сторону от Рудольфуса, издала восторженный, леденящий смешок. — Симметрично! Как я люблю порядок. Чистая работа, Антонин. Тёмный Лорд будет доволен, что от семьи Пруэттов осталось лишь воспоминание...        Нотт, сидевший рядом с Долоховым, мрачно поднял бокал: — За чистую работу! И за то, чтобы в следующий раз Дамблдор получил в своём ордене ещё больше... вакансий!       Пожиратели засмеялись, гулко стуча бокалами. Среди них была и Виктория. Она подняла свой бокал вместе со всеми, и её лицо освещала та же жестокая улыбка, что и у остальных. Но внутри всё сжималось в ледяной ком. Рыжие близнецы. Фабиан с его невозмутимой усмешкой. Гидеон, вечно горячий и порывистый. Тех самых, кого она целый год обучала продвинутому боевому колдовству, пытаясь выковать из них достойных волшебников. Они продержались против пятерых полчаса. Они сражались достойно, используя всё, чему она их научила. И теперь Долохов хвастался их смертью, как трофеем.       Рядом с ней сидел Регулус Блэк. Он не смеялся громко, лишь касался бокалом губ, но его взгляд, скользнувший на мгновение на застывшее лицо Виктории, был полон понимания.       Тёмный Лорд наконец пошевелился. Его тонкие пальцы сложились домиком. Алые глаза, медленно скользнув по Долохову. — Хорошая работа, Антонин, — прошипел он. — Ты подтвердил, что даже самые обученные волки в стаде Дамблдора не могут устоять перед истинной силой. — Пауза повисла в воздухе, удушающая и тяжёлая. Затем его взгляд замер на Виктории.  — Твои уроки, Виктория, не прошли даром для Пруэттов. Они сражались... искусно, — прошипел он, и в его голосе зазвучала тонкая, ядовитая нить. — Но ты ведь тренировала и другого. Эвана Розье. Моего верного солдата. Он был сильнее близнецов. Сражался против пятнадцати мракоборцев. Многие из них до сих пор в Святом Мунго.       В комнате воцарилась тишина. Все помнили ту кровавую бойню…       Волан-де-Морт медленно наклонил голову, его взгляд, будто щупальце, ощупывал реакцию Виктории. — Вы... и вправду ценный ресурс.       Виктория ощутила, как под столом сжимаются её пальцы. Она заставила себя опустить голову в почтительном поклоне. — Я лишь инструмент в ваших руках, Мой Лорд. Моя цель — укреплять вашу армию. Если мои ученики наносят урон врагу, даже ценой своей жизни, это высшая для меня награда.       Сбоку, от места, где сидела Беллатриса Лестрейндж, донёсся едва слышный, похожий на шипение выдох. Её огромные, безумные глаза сверкнули холодной ревностью. Внимание Лорда к этой выскочке-Юсуповой явно било её по самомнению. Но она лишь сжала свои тонкие пальцы на бокале, сохраняя ледяную, неподвижную маску.       Тёмный Лорд пренебрёг её реакцией. Он откинулся на спинку трона, его пальцы постукивали по рукоятке палочки. — Наши дела идут хорошо. Крауч рвётся в бой. У него не хватает ни сил, ни воли, чтобы нас сокрушить. Орден Феникса растерян. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание слушателей, как яд. — Но есть одна семья. Пятно на репутации чистых кровей. Грязь, которую нужно стереть.       Нотт, хмурый и внимательный, наклонился вперёд: — Кто это, Мой Лорд?       Красные зрачки Волан-де-Морта сузились. — Поттеры!       В воздухе словно запахло озоном перед бурей. Имя прозвучало как приговор. — Мне нужны Поттеры, — продолжил он, и его голос стал тише. — Предатель крови Джеймс Поттер. И его... маглорождённая сука… — Он произнёс последнее слово с таким презрением, что у некоторых на губах сами собой искривились брезгливые ухмылки.       Он обвёл взглядом стол, останавливаясь на каждом. — Ваша задача — найти их. Выяснить их местоположение. И только. Никаких самостоятельных действий. Никаких атак. Оставьте их... — на его бледных губах дрогнуло подобие улыбки, — ...мне. Они моя личная добыча. Понятно?       Хор низких голосов пронесся по столу: «Да, мой лорд», «Как прикажете».       Волан-де-Морт кивнул, удовлетворённый. — Ищите. Всеми способами. Используйте шпионов, чары, угрозы. Я хочу знать, где они прячутся.       Приказ прозвучал как приговор, и волна почтительного согласия прокатилась по столу. Пожиратели зашевелились, готовясь к уходу. Виктория поднялась вместе со всеми, её взгляд машинально скользнул по лицам соратников, выхватывая привычные гримасы торжества, жестокости, подобострастия.       И тогда она увидела Северуса Снейпа.       Он сидел неподвижно, словно высеченный из того же тёмного мрамора, что и камин. Но его обычная землистая бледность сменилась мертвенной, почти серой белизной. Казалось, вся кровь отлила от его лица к сердцу, которое сейчас колотилось с такой силой, что Виктория почти физически ощутила его отчаянный стук сквозь барьер его мыслей. На его сжатых губах выступила тонкая белая кайма.       Что с ним?       Почти рефлекторно, не глядя ему прямо в глаза, Виктория направила к нему щуп своего дара — её ментальное прикосновение ударилось о глухую, холодную, отполированную до блеска стену окклюменции. Непроницаемую. Намеренно возведённую и заряженную такой мощной, сжатой паникой, что от неё веяло ледяным сквозняком.       Снейп, почувствовав вторжение, медленно, с нечеловеческим усилием повернул голову. Его чёрные, бездонные глаза встретились с её взглядом. В них Был гнев. Чистый, безжалостный, немой рык зверя, загнанного в угол и готового разорвать любого, кто попытается заглянуть за его барьер.       Виктория не отвела взгляда. Она смотрела прямо в его глаза. Снейк резко встал и, поклонившись Темному Лорду, который еще сидел за столом и пил вино, ушел из гостиной.       Это было странно. Очень странно. Зачем Снейпу, мастеру зелий и темных чар, понадобилось виртуозно владеть окклюменцией?       Исключительное, редкое умение. У каждого есть свои секреты, да. Но такая реакция... на простое упоминание Поттеров? Нет, не просто реакция. Это была паника, запертая за стальной дверью.       «Интересно, — холодно подумала Виктория, направляясь к камину. — Что ты прячешь в этом сейфе, Северус? И как это связано с Поттерами? Как же сильно мы с тобой отдалились». Она невольно вспомнила тот год в Хогвартсе, вечера в библиотеке…       Выйдя из поместья, у границы, где можно трансгрессировать, ее ждали Регулус и Нотт. Она подошла к ним, и второй, взяв их обоих за руки, трансгрессировал.  Прим. Глава вышла короткой. Но, думаю, она является одной из самых важных. Сириус смог убедить Поттеров… Мне это не особо нравится.       Читая ГП в детстве, я часто задумывался, почему Джеймс отклонил предложение Дамблдора, чтобы тот стал «Хранителем тайны». Но потом понял, что иногда ты и впрямь доверяешь свою жизнь и судьбу в руки самых близких тебе людей. Кто ж знал, что Питер предаст… Последующие части станут ключевыми. Пойти по канону или нет… вот в чем вопрос.