Созидание судеб

Глава 4

Согласна?

«На потное после драки лицо спадали чёрные вьющиеся волосы. Глаза, под которыми хоть и были поставлены огромные синяки, всё ещё горели от ярости и жаждали боя. Тело было готово получить хоть десятки переломов, но утвердить своё место главного в этой тёмной камере. Через пару вдохов избитой груди виновник всех синяков и ран вновь встаёт. Не медля, он замахивается и сбивает парня с ног. Он не встаёт, и его начинают избивать ногами, на которых надеты ботинки с массивной подошвой. От этого удары больнее, а крови ещё больше.» — Нет! Стоп! Хватит! — Инна резко вскакивает с больничной койки. Медсестра, стоявшая рядом, выронила флаконы с лекарством от неожиданности. — Инна, вам плохо?! Какое место заболело? — Теперь Инна вздрогнула от неожиданности. Сначала от своих неестественно громких криков, затем от раздражающих тараторящих вопросов медсестры. — Всё в порядке. Кошмар, просто кошмар, — тихо сказала Инна и начала поглаживать свои руки. Всё тело было в холодном поту от кошмара. — Я думаю, после выписки вам нужно будет поработать с психологом. Всё-таки от таких событий трудно быстро оправиться. Около десяти минут Инна слушала о пользе и вреде психологов. Когда разговор об этом и присутствие медсестры стало совсем невыносимым, девушка притворилась, что уснула. Подействовало. Единственный собеседник в палате уснул, поэтому, забрав пустые флаконы из-под препаратов, медсестра на цыпочках ушла. Инна с облегчением вздрогнула. Теперь она могла освободить свои эмоции, которые после сна с каждой секундой давили на неё всё больше и больше. Во сне Луис дрался в камере с каким-то мужчиной. Её родного и единственного брата избивали ногами. Из-за воспоминаний о сне стало трудно дышать. Казалось, что сделать вдох — это что-то непосильное. Рука Инны потянулась за стаканом, но так и не смогла взять его. Дрожь в теле была сильнее желания сжать стакан и поднести его к губам. Девушка расплакалась от своего бессилия. Чем дольше она плакала, тем сильнее становилась боль в теле. Позднее это всё-таки вымотало Инну, и она безжизненно лежала, смотря на потолок. Подушка и простынь были насквозь мокрые. В голове проскакивали сотни обвинений Инне от самой себя. За то, как она сбежала из дома. За то, что оставила Луиса одного, посчитав его взрослым. За то, что пропустила тот момент, когда её брат изменился до неузнаваемости. За то, что тогда решила поставить себя на первое место и обожглась о ложные мечты. За все ошибки. За саму себя. Плод её решений стал арестом Луиса. Никто не знает, что он сейчас там переживает. Но воображение Инны уже провернуло кучи кошмарных сценариев. Так жалко и ничтожно Инна себя ещё не чувствовала. Она ненавидела быть жалкой. Это нужно было исправлять. «Всё исправимо. Даже арест Луиса. Его можно вытащить.» Под слабыми, но утешительными мыслями Инна решила искать номер адвоката. С большим трудом она пересела с койки на инвалидное кресло. Пару дней назад специалист по реабилитации Сандра научила Инну делать это самостоятельно, хотя и была сначала против идеи. Но такое самостоятельное действие позволяло Инне не чувствовать себя законченной калекой и не терять надежду на полную реабилитацию. Девушка уже готовилась выходить из палаты, но дверь с другой стороны открылась. Леон Морель немного удивился, увидев Инну прямо на пороге. С первой их встречи прошло несколько недель. Из родных Инну никто не навещал, и, заметив это, старшая медсестра сама пригласила Леона к ним в больницу. Леон быстро согласился навещать Инну раз в пару дней. Сначала его посещения сопровождались ворчанием девушки, что ей не нужны посетители. На самом деле, в глубине души Инне требовался хоть один человек, который беспокоился о её здоровье, кроме врачей. Так, спустя время, посещения Леона стали сопровождаться уже не грубостью со стороны девушки, а их длинными разговорами: о больнице, о сплетнях медсестёр, о реабилитации Инны. На личные темы заходить никто не решался. — Куда-то собралась? Тебе помочь? — спросил парень, но всё равно вошёл в палату. Дверь он всё-таки оставил приоткрытой. — Нет. — Инна окончательно закрыла дверь и покатила обратно к койке, ожидая, что Леон просто пойдёт за ней. Но к неожиданности Инны, он убрал её руки с колёс и сам покатил кресло. — Я и сама могу, — шёпотом пробормотала девушка себе под нос и скрестила руки. Инна ненавидела быть жалкой. Но ещё больше ненавидела, когда её жалость поддерживали, тем самым ещё более подчёркивая сам факт её беспомощности. — Я знаю. Но по виду ты не в самом лучшем состоянии. Тебе стало хуже? — Леон подкатил кресло к койке и немного подождал. Он выжидал, станет ли Инна сама пересаживаться или позволит помочь. — Нет. А что не так с моим видом? — спросила Инна, хотя прекрасно знала, что после часа плача её лицо, вероятно, опухло, а глаза сильно покраснели. Инна слабо помотала головой. Она продолжала сидеть на кресле, хотя уже была доставлена к кровати. С койки на кресло Сандра научила её пересаживаться, и получалось всё довольно хорошо. Но пересаживаться вот с кресла на другую поверхность, будь то койка в палате или низкое кресло в коридоре, не выходило. После каждой попытки Инна падала. И если на занятиях со специалистом её страховали, то во время самостоятельных упражнений, которые Инна, конечно, делала без спроса, падение было болезненным настолько, насколько нужно было для того, чтобы самостоятельные попытки девушки наконец прекратились. Теперь она ждала, пока Леон либо сам поможет ей переместиться на койку, либо позовёт медсестру. Сама того толком не понимая, но Инна очень хотела, чтобы именно в этот момент весь персонал исчез из больницы и остался только Леон. Девушке и желать этого не надо было, парень всё равно самостоятельно помог ей. Делал он это из чувства долга или собственного желания помочь , было всё равно. Главное, что это был Леон. Каждый раз, когда Инне помогали перемещаться с инвалидного кресла медбратья или медсёстры, девушка чувствовала их нежелание. Слишком часто приходилось помогать девушке, и многих это выматывало. Только специалист по реабилитации старался скрывать своё недовольство, если оно вообще было. Единственный, кто старался обращаться с Инной не только как с пациенткой, но и как с человеком. А Леону и стараться не надо было. В нём было то, чего не хватало Инне от медицинского персонала и вообще от людей: осторожности и внимания при прикосновении, страха причинить боль. Поэтому Леон перемещал девушку по-другому. Если медсестра обычно просто поддерживала Инну за руки, с трудом перетаскивая на кровать, а медбратья, порой наплевав на то, что Инна живой человек, поднимали её и небрежно бросали, как тряпичную куклу. При этом каждый раз аккуратно придерживая ноги, чтобы девушка не смогла на них нажаловаться. Если они Инну не берегли совсем, то Леон с особой осторожностью совершал каждое прикосновение. Медленно он брал девушку за талию, затем другой рукой снизу обхватывал ноги и только тогда осторожно поднимал Инну с кресла. Хоть и на такое короткое мгновение, но девушка жаждала почувствовать заботу другого человека. Даже если она была на почве долга и чувства вины. Всё равно. Пусть наигранное, пусть ненастоящее, главное, что это не ощущается. А ведь и правда. С момента попадания Инны в больницу посещения Леона, все до одного, не выглядели нежеланными. Чувство долга выглядит по-другому. Но было и в его посещениях кое-что странное. Постоянная и неизменная просьба. — Ты всё ещё не согласна? — спросил Леон, поправляя тонкое одеяло Инны. — Не согласна, — грубо ответила девушка и забрала одеяло из рук Леона, неряшливо расправив его. Инна терпеть не могла, когда Леон заводил эту тему. — Как я могу быть согласной на такое? —Так говоришь, будто я предлагаю тебе что-то ужасное, — хоть и парень пытался это скрыть, но в словах всё равно прозвучало расстройство. — Меня удивляет, что ты предложил незнакомой девушке пожить у себя дома и проходить реабилитацию там. Но ещё больше меня удивляет обида на мои отказы, — тон Инны стал тише. — Скажи честно, что ты от меня хочешь? — Я хочу тебе помочь. Из твоих друзей тебя всё ещё никто не навещал? Кто тебе будет помогать, когда тебя выпишут из больницы? — Молчание. — Из-за меня ты сейчас в таком положении, Инна. Если бы рядом с тобой был человек, который помогал тебе во время реабилитации, то я бы так не настаивал. Но такого человека нет. — Леон старался смотреть Инне в глаза, чтобы та уловила искренность слов. Но в глаза девушка даже не думала смотреть. Она только молчала и смотрела на то, как её руки нервно мнут одеяло. — Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогли? — Леон слишком рано перестал осторожничать и сказал то, что больше всего отпугивает Инну. Он задал ей такой прямой и, кажется, простой вопрос. Но для Инны он был самым сложным. — Да потому что не надо мне помогать! И лечение оплачивать не надо было! Хочешь или не хочешь, но я всё равно тебе верну деньги за больницу и реабилитацию! И у меня есть человек, который мне будет помогать вновь встать на ноги! Это мой дядя! А помощь чужого человека мне не нужна. Я не знаю, маньяк ты или извращенец, но я знаю, что в аварии ты не виноват. Под конец голос Инны начал срываться. Горло невероятно жгло острой болью. Пришлось приложить все усилия, чтобы не заплакать. Если бы она позволила себе расплакаться, тогда Леон бы точно не ушёл. Он бы успокоил её. Может, этого в глубине души и хотела Инна? Чтобы её крики кто-то успокоил? Но даже если она этого хочет, то не покорится такому желанию. Иначе её слабость возьмёт над ней верх, и жизнь, возможно, опять пойдёт под откос. Как тогда вышло с Леграном. Инна безумно хотела, чтобы Леон не ушёл. Но сказала всё, чтобы он ушёл. И он правда ушёл. Девушка даже не видела как. На последней своей фразе она закрыла лицо руками. А когда открыла, палата была уже пустой.

***

— Алло? — Наконец-то состояние Инны улучшилось. Специалист по реабилитации и медсестра дали разрешение на продолжительные телефонные звонки и более долгие посещения. На посещения девушке было глубоко плевать. После ссоры с Леоном в её палату наведывался только медперсонал и Сандра. А вот звонки ей были необходимы. В первую очередь нужно было позвонить дяде Брайану, чтобы оформить больничный на работе, странно, что от него нет пропущенных. Затем набрать хозяйке салона «La-La», если до неё вообще получится дозвониться. А после разбираться с юристом, но в первую очередь — работа. — Дядя Брайан, алло! — Инна? А ты как звонишь? Ты же в больнице... — Голос Брайана почему-то был тревожным и подозрительным. — Как хорошо, значит, вы в курсе. Уже оформили мне больничный? Я уже скоро выйду на работу. — Ненадолго к Инне пришло облегчение. — Больничный? Ну... да. Можешь считать, что оформили. Штрафы за невыходы на смену не будет. Они и твой больничный уже оплачены. — В трубке раздался прокуренный смех. — Ты же там надолго? Тебе лучше задержаться в больничке на подольше. — В каком это смысле наподольше? А как же работа? — Тяжесть в груди, которой Инна не чувствовала всего полминуты, снова вернулась. — Понимаешь... Ты не выходила на работу, а по новостям услышал, как ты попала в аварию. И тогда я понял: тебе же не до работы... Но твоё отсутствие нужно было покрывать. Я нашёл тебе замену, но знаешь, этот парень требовал так много за смены без выходных... — Я работала без выходных, — перебила Инна своего дядю. Весь этот разговор начинал выводить девушку из себя. — Да-да, вот я и говорю. А он заладил: давай вдвое больше. Да и пока я не нашёл этого парнишу, вместо тебя клиентов подменяла одна моя знакомая. Ей тоже надо было заплатить... В общем, твоё отсутствие принесло много убытков. И я считаю, добросовестно их покрыл тем, что сдал твою комнату... — Что?! — Все в соседних палатах услышали вскрик Инны. — Инна, побудь в больнице подольше. Надо поднять денег на этих мигрантах! Они согласились платить неплохую такую цену за аренду! — Дальше Инна не слушала. Всё тело ослабло, и рука выронила телефон. Он с треском упал на пол. Звонок отключился. Казалось, хуже ареста Луиса и аварии ничего не может произойти. Но, оказывается, может. И если на арест Луиса и свою реабилитацию она может хоть немного повлиять, то желание дяди отобрать её комнату никак не изменить. Комната в жилом комплексе принадлежала Брайану Делону. Он сдавал её приезжим студентам, они не требовали договор об аренде. А значит, и цену Брайан устанавливал, какую хотел. Когда его племянница пришла работать, то в это же время под конец учебного года съехала пара студентов. Чтобы Инна перестала опаздывать на смену из-за того, что жила у друзей далеко от салона, Брайан сдал ей комнату. Именно поэтому он имел полное право заселять и выселять оттуда кого и когда хочет. Сейчас Инна имеет возможность передвигаться самостоятельно только на инвалидной коляске. Но чтобы с неё переместиться, ей нужна посторонняя помощь. Также её скоро выписывают из больницы, а после выписки нужен постельный режим и занятия с Сандрой. Даже если бы и друзья приютили Инну, спокойной обстановки у них точно нет и не будет. А ведь вариант спокойной обстановки совсем недавно предлагался Инне. Соблазн тяжело давил. И девушка решила ему поддаться.