Прикосновение к шраму

Вечер в Ядовитых джунглях был густым, наполненным треском цикад и ароматом ночных цветов. В кроне гигантского дерева, скрытая от чужих глаз, устроилась парочка листокрылов. Росянка, уставшая после долгого дня, лениво перебирала лапой травяные мешочки на своей груди, и её взгляд был рассеянным. Ива сидела рядом, прислонившись плечом к её плечу. Присутствие куцекрылой успокаивало, а тёплый, знакомый запах мяты и дождя, исходивший от неё, убаюкивал. Нежным движением Ива провела кончиками когтей по спине Росянки, чувствуя под чешуёй знакомые очертания мускулов и старых шрамов. И вдруг её когти наткнулись на что-то новое. Шероховатый, ещё свежий рубец, сквозь чешую которого угадывалась глубокая рана. — Что это? — Ива замерла и её коготь задержался на шраме. — Раньше этого не было... Что произошло? Росянка вздрогнула от прикосновения, словно её выдернули из полудрёмы. Она дёрнула плечом, пытаясь увести спину из-под её лапы. — Пустяки. Царапина. Не стоит внимания, — отмахнулась она, стараясь, чтобы её голос звучал легко и беззаботно. Но Ива не отступала. Её тёмно-карие глаза, полные беспокойства, были прикованы к шраму. Она не требовала говорить, но смотрела настойчиво. И в этом молчаливом взгляде читалась такая глубокая забота, что Росянке пришлось отступить. — Ладно, — сдалась ядокрылая, тяжко вздохнув. — Вблизи окраины леса был склон с рекой. И ягуар. Он устроил засаду на краю обрыва. Я не услышала его из-за шума воды и не учуяла из-за ветра... Только почувствовала, как когти впиваются в спину. Он чуть не сбросил меня вниз, но всё обошлось. Росянка рассказывала это с показной небрежностью, стараясь свести всё к опасной, но обычной стычке. — Ягуар? — прошептала Ива, и её голос дрогнул. Росянка наконец повернулась к ней, увидев на её обычно спокойном лице тревогу. — Ну... Всё же в порядке! — попыталась она успокоить Иву, мягко касаясь её щеки. — Всё хорошо. Я же здесь. — А в следующий раз? — голос Ивы стал твёрже, но в нём по-прежнему звучала тревога. — Росянка, я... Я не могу. Я не могу даже представить, что однажды ты не вернёшься. Что кто-то или что-то там, в джунглях, отнимет тебя у меня. Пожалуйста... Пожалуйста, будь осторожнее. Росянка знала, что не могла дать пустого обещания. Сказать «хорошо, я буду осторожна» означало бы солгать. — Я не могу обещать, что не буду лезть в опасные ситуации, — сказала она тихо, но с уверенностью, глядя прямо в глаза Ивы. — Но я могу пообещать кое-что более важное. Росянка взяла лапу Ивы в свои и прижала её к груди, туда, где под травяными мешочками лежала нефритовая лягушка — твёрдый символ их любви. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Что бы ни случилось. Ягуары, ядовитые джунгли, целая армия ядожалов — ничто не удержит меня от тебя. Ты — мой дом, Ива. И я всегда найду дорогу домой. Ива смотрела на неё, и по её лицу медленно разливалось облегчение. Она видела в глазах Росянки решимость и знала, что та говорит правду. Ива кивнула, и её коготь снова лёг на шрам, мягко поглаживая его. — Смотри же, — прошептала она, прижимаясь лбом к её шее. — Возвращайся всегда. — Всегда, — без тени сомнения ответила Росянка, обнимая её крепче.