Зелёный остров

Смотря назад, я спрашиваю себя “реально ли это было со мной?” Мой мозг помог забыть все эти чудные времена. Сейчас, когда я вспомнил кто я есть на самом деле, могу рассказать свою историю. Это может выглядеть, как полная бессмыслица, выдуманная ребёнком. Я сам думал, что моё воображение стало преподносить мне новые идеи для книг, когда обрывки воспоминаний стали приходить по ночам в виде снов. Они были то прекрасными и опьяняющими, то ужасными и пугающими. Начну с момента, когда мне исполнилось 13 лет. Своё детство до этого возраста я плохо помню, но некоторые истории расплывчатым дымом роятся в памяти. Утро было таким светлым и прохладим. Я закутался в тёплое пуховое одеяла. Подушка нежно поглощала моё заспанное лицо. Прогретое и мягкое место не отпускало меня, да и сопротивляется ему не пытался. Я, вообще, никогда не любил просыпаться. Но проклятая птица, служивавшая мне будильником, безудержно орала. Почему нельзя использовать кого-нибудь другого вместо этой чёрной большеклювой крикуний? - Да встаю я, встаю. Можешь закрыть свой клюв. – Перевернувшись на спину я посмотрел в голубое небо, половину которого закрывала листа огромного дерева, похожего на иву. Здесь все деревья были на неё похожи. Голые ступни коснулись мягкой травы. Капли росы омыли их, и я поёжился. Быстрыми шагами подошёл к шкафу, вырезанному в коре дерева, на ветке которого была моя комната под открытым небом. Да, ива росла прямо из его коры. Я не до конца понимал, что это на самом деле такое. Весь остов, на котором я жил состоял из него и пять других парящих куска непонятно чего, находились в метрах десяти. Все они отличались по цветам. Мой был зелёным. Трава, деревья, камни. Даже некоторые животные и птицы. Но всё же были и серы валуны, голубая вода и чёрная ворона, прилетающая каждое утро в одно и тоже время. Кроме воскресенья. В этот день у неё, по-видимому, был выходной. Я натянул штаны и рубашку из какой-то мягкой и приятной ткани. Я всегда ждал, когда надену её. Потому что она напоминала мне пушистое облако, в котором хочется утонуть. Были и другие вещи: футболки, кофты, шорты, но, если был выбор, я всегда надевал её. Обуви не было. Да она и не нужна. Трава была настолько приятной на ощупь, что я по собственной воле снимал бы туфли. Солнце уже поднялось высоко и это означало, что скоро проснётся мама. Сейчас, когда пишу эти строки, никогда не осознавал, на сколько она была жуткой. И если бы я был ребёнком, выросшим с людьми, то сто процентов спрятался бы под одеяла, увидев её. Ведь в детстве одеяло становится нерушимы щитом, способным защитить от всего. Тогда она казалась мне обычной. Да, я отличался от неё и это было нерушимым фактом. Но и не вызывало у меня не одного из вопросов: “почему”, “а что, если” и тому подобных. Мама есть мама. Она воспитывала меня с надеждой, что я выросту достойным и добрым человеком. Это были мои мысли, что было в её голове – загадка. Но каждый раз, когда она наказывала меня, я говорил себе, что это для моего блага. В общем-то просто повторял её слова, как мантру. Я посмотрел в даль, где на огромной ветке, покрытой бархатным мхом, возвышался зелёный кокон. Его загораживала листва. Что-то вроде живой изгороди. И из-за этого я никогда не видел, как мама выходила оттуда. Надоедливая ворона села на мою кровать, которая по форме напоминала круглую собачью лежанку. Иногда она поднималась и опускалась, словно дышала и всё время была тёплой. Её стенки были покрыты мхом, на котором иногда появлялись жёлтые цветы. - Пошла вон! – Я толкнул птицу тыльной стороной руки, и она клюнула меня. – Ах ты, дурацкая птица! - Дэниэль. – Скрипящий голос раздался за спиной и мои руки похолодели. Я обернулся. Передо мной стояло существо высотой около двух метров с серым лицом. - Доброе утро. – Я смог выдавить только неловкую улыбку. Мама не была сердитой, напротив. Она оголила белые зубы так похожие на человеческие. Женщина вообще была похожа на человека, просто очень высокого и помятого. Её лицо словно всегда искажённое в гримасе боли. Выпученные глаза и кривой рот, а кожа лица вся в рытвинах и больше напоминало какое – то растение или ножку гриба. Я так и не смог придумать сравнение. Она всегда делала одну и ту же причёску и носила только одно платье. - Доброе утро, милый. Мы сегодня идём на общий остров. Чувствуешь, что мы плывём? -  Она обернулась и посмотрела в даль. После её слов кусок, буду называть это землёй, тронулся с места, и я чуть не упал обратно на кровать. Женщина улыбнулась, посмотрев на меня и погладила по голове. Страх ушёл, но сердце, наоборот, забилось сильнее и я расплылся в довольной улыбке. Общий остров всегда подплывал незаметно и наши земли, как намагниченные кусочки пазлов соединялись, образовывая один большой разноцветный летающий остров. - Пошли. – Она взяла меня за руку, и мы выдвинулись на край нашего зелёного дома. Спустившись по импровизированной лестнице, мы перешли деревянный мостик, покрытый здешней мягкой травой. Под ним текла река с кристально чистой водой. Я всегда её пил, но не мылся. Для этого был горячий источник внутри небольшой горы. Тут было всё устроено удивительным образом. Везде красивые цветы: на кустах, деревьях и просто на земле. Все они были съедобными и сладкими. Я любил особенно белые с куста, напоминающий бирючину. У него были тёмно-зелёные округлые листья, которые плотно прижимались друг другу, словно постоянно пытались согреться от своего соседа. У его цветов был настолько кислый вкус, что моё лицо непроизвольно кривилось. И когда я смотрелся в воду, то всегда смеялся. Животные провожали нас взглядом. Со всеми из них я играл, гладил и разговаривал. Кроме одного оленя, у которого на рогах путалась паутина из вьюна. А его шерсть была из мха. И, возможно, такая же мягкая, как моя лежанка. А может как рубашка, которая сейчас была на мне. Без толики страха к нам подбегали кролики и шевелили маленькими носиками, обнюхивая меня, а ворона – будильник летела сверху. Она была похожа на телохранителя в смокинге. Но от кого нас охранять? Листва ив о чем-то перешёптывалась с утренним ветром на своём языке. А трава, похожая на недозревшие колосья пшеницы слегка покачивалась. Мы дошли до границы и стали ждать, пока все земли соединятся с общим остовом. Это происходило раз или два в месяц и было знаменательным событием. Все шесть существ, похожих на маму собирались и о чём-то беседовали. Там были и мужчины тоже. У каждого один ребёнок примерно моего возраста. Я заворожено смотрел на это соединение. С соседнего острова, который был цвета осени, мне помахала девочка. Это Мила. Она была моей лучшей подругой. Мой рот непроизвольно улыбнулся во все зубы, и она скопировала моё выражение лица. Блондинка в белом платьишке прыгала и размахивала руками. Ей не хватало светящихся красных палочек, и она стала бы похожа на маршала, который языком жестов управляет огромным самолётом весом восемьдесят тон. Словно это она помогает всем землям сложится вместе. С грохотом воссоединение закончилось, и я шагнул на розовую траву. В носу сразу почувствовался аппетитный запах. Я оглянулся на маму, и она кивнула мне искривив свой тонкий рот в подобие улыбки. Мои ноги сразу же понесли меня к Миле. Мы крепко обнялись и пошли в наше место. На пути встретили Сашу и Лири. Они тоже всегда находились вместе и смотрелись немного комично. Ведь Лири был самым высоким из нас, а Саша в противоположность самым низким. Они помахали нам и заулыбавшись стали о чём-то перешёптываться. На этом острове было всё, чего не было на наших. Реки разного вкуса, горячие водопады, попкорн, растущий из цветов. Мы всегда собирали его, как пчёлы пыльцу, и несли в наше место. До него было идти не долго. Остров сам по себе был не большой. Перейти золотое пшеничное поле, потом под ивой с фиолетовыми листьями, проскакать по камням, изображавшим импровизированный мост. Мы почти на месте. Надо ещё залезть на маленькую гору с который падала сладкая вода в крохотное озеро. Конечно же сесть под иву и сложить весь собранный попкорн на листья розового лопуха. В этот раз мы шли медленнее. Мила всё время прихрамывала, а когда я спрашивал об этом, то она поджимала губы и отводила взгляд. Я сразу всё понял и взяв её за руку повёл за собой. - Как ты прыгала если нога болит? – Не смотря на неё спросил я. - У меня ведь одна только болит. Прыгала на другой. – Девочка была похожа на учёного, который только что совершил невероятное открытие, и торжественная улыбка только подтверждала это. - Тебя мама так? Мила остановилась и выпучила на меня и без того огромные глаза. Огляделась по сторонам и кивнула. Несколько секунд она смотрела в одну точку расфокусированным взглядом. В этих глаза виднелись воспоминания того дня. - Мила, пойдём. – Я решил прервать её мысли и потянул её за руку. Она словно очнулась ото сна и рот её искривился в фальшивой улыбке. В последний год она стала часто так делать. Этим она походила на наших мам и пап. Девушка снова вступила на больную ногу и зажмурилась. - Может здесь посидим? – Моё предложение не сильно обрадовало её. Мила покачала головой. - Хочу на наше место. Я посмотрел на вершину горы и на падающий голубой водопад, шум которого приятно отдавался в ушках. Мне пришла мысль, и я сел перед ней, предлагая сесть на спину. Она изумлённо посмотрела на меня и хихикнув забралась. Я и раньше катал её так, приводя подругу в полный восторг. По камням было сложно прыгать и мы решили обойти по мелководью. А вот на высоту она забиралась сама, держась за мою руку. Такое приключение сильно нас вымотало и выдохнув мы плюхнулись на мягкие грибные шляпки размером с обычный пуфик, растущие около ивы, и громко рассмеялись. Когда мы вместе – всегда смех приходил без причины. Ещё говорят, что смешинка в рот попала. - Как нога? – Я смотрел как Мила подгибает больную конечность и прячет её под подол кружевного платья. – Давай я посмотрю. Она резка закрыла ногу тканью, сильно натянув её двумя руками. И уставилась на жирную гусеницу, выползающую из-под её гриба. Я понял, что ответа от неё не дождёшься и встав пошёл собирать попкорн и белые кислые цветы. Мила не сводила с меня глаз. Её мозг работал, генерировал мысли, которое никак не моги выйти наружу. Она всегда была такой. В прошлый раз её ударила Лейла и только спустя час она рассказала мне, что произошло. А всё это время я занимал её ум всякими историями, в которых говорилось о спорах, драках и их последствиях. — Вот, держи. – В руках был лопух, свёрнутый в конус. В нём лежал поп корн и сладкие цветы. Себе же я собрал кислые. - Спасибо, Дэни. – Пробубнила себе под нос девочка. Я похлопал её по плечу и начал рассказывать о надоедливой вороне и о моховом олене. Она молчала, смотря на меня не отрываясь. Я даже подумал, что загипнотизировал её. Но нет. Мила снова опустила голову и в лопуховый свёрток начали капать слёзы. Одна за другой. Всё больше и больше. Я знал, что делать. Сев рядом, я обнял её и замолчал. И прижав её крепче, девочка отдёрнулась от меня и снова этот испуганный взгляд. Кажется, что у меня в этот момент был такой же. Она всегда плакала, а я всегда её обнимал. Потом она рассказывала всё, что накипело. Но сейчас она резко встала и погладила предплечье левой руки. Её длинные рукава не давали мне увидеть, что находилось под ними. - Рука тоже болит? – Выпалил я. - Угу. – Мила отвернулась и посмотрела в даль, а потом резко присела, спрятавшись за валун, стоявший около склона, по которому мы взбирались. Любопытство заставило и меня взглянуть в ту сторону. Там сидела её мама вместе с моей. Они о чём-то оживлённо беседовали, посматривая в нашу сторону. “Интересно на сколько они далеко видят?” – Не спрашивая разрешения мысль прокралась в мою голову. Но потом пришла другая, ещё более непрошенная. Она заставила мои зубы зажаться, а скулы напрячься. – “Это она сделала. Этот монстр.” От этого осознания руки похолодели, и я громко сглотнул и тоже спрятался за валун. Милу всю трясло, а из раскрасневшихся глаз слёзы текли ручьём. Что это существо сделало с ней? Как оно могло, вообще, прикоснуться к моей подруге? Что-то внутри закипало. Это эмоция была мне неизвестна, но это не значит, что я не испытывал её раньше. Но она не была такой сильной как сейчас. Мне захотелось чем-то кинуть в эту тварь, сидящую рядом с моей мамой и мило разговаривая, как не в чём небывало. В кустах перед нами что-то шелохнулось и Мила вздрогнула, и я ощутил тепло её руки в своей. Она сжала её со всей силы, что кожа побелела. Я посмотрел прямо и увидел, как кролик вылез из листвы и запрыгал в нашу сторону. Подруга расслабилась и её лицо озарила улыбка. Словно наконец взошло солнце после недельного дождя. Фиолетовый зверёк удобно устроился на её коленях. Мы гладили его по мягкой шёрстке, переливающейся в небесных лучах - Я расскажу тебе. – Девочка говорила шёпотом, не отрывая взгляда от пушистика. – Только ты никому! - Конечно! Зуб даю. – Мы всё ещё держались за руки, и я почувствовал, как Мила снова зажала её сильнее. - Я сделала очень страшную вещь. Наверное, самую страшную. – Её свободная рука замерла и сжалась в кулак. – Мне захотелось встретить маму после сна, и я… Забралась к её кокону. Дэни, я слыша, что она там не одна. Там был чей-то голос… - Может это кто-то из других мам и пап? - Он был не похож не на один знакомый мне голос. Он шептал там внутри. В коконе. Я испугалась и начала слизать. В это время мама вышла и увидела меня, а потом… - Она замолчала, потупив взгляд, а потом посмотрев на меня показал больную стопу. Она была в гематомах. Мне показалось, что там были все цвета радуги. Потом подняла рукав левой руки и там было то же самое. – У меня по всему телу так. Она била меня очень долго. Я умоляла её, но она не слышала. В тот момент я понял, что за эмоцию испытываю. Ненависть.