Новогодняя ночь

      Поцелуи казались слаще и горячее, и чудилось что губы оставляли на коже горячий след. Стараясь ощущать себя в моменте Дилюк искренне, по-настоящему наслаждался происходящим. Целуя глубоко и несдержанно, он запустил руку в волосы Рэйвен и ободок с лисьими ушками полетел на пол. Не отрываясь от ее губ он медленно провел ладонью по ее щеке, затем спустился вниз по шее и плечу и стянул с ее руки пушистую митенку, которая отправилась вслед за ободком, а затем провернул то же самое со второй. Когда и второй бубенчик звякнул об пол Дилюк медленно отступил назад к постели и потянул Рэйвен за собой, стараясь не разрывать обжигающе горячий поцелуй.              Он сел на край кровати и за талию притянул ее ближе, усаживая на себя верхом. Она приложила ладони к его груди и поцеловала снова, языком исследуя его рот, параллельно расстегивая пуговицы его рубашки, которая вскоре тоже оказалась на полу. Дилюк притянул ее за бедра очень близко, чтобы дать почувствовать, как сильно все происходящее влияет на него. Рэйвен удивленно вздохнула. Посмотри что ты делаешь со мной. Он коснулся губами ее подбородка, а следом медленно спустился поцелуями по бархатной коже шеи, помогая снять болеро. Рэйвен прижимала его голову к себе, уложив руку ему на затылок и издавала при этом сладостные, наполненные чистым предвкушением стоны, перемежая их его именем, которое она еще никогда не произносила так страстно и так нежно одновременно.       Приподняв он уложил ее на спину и навис над ней. О том как она окажется в его постели впервые он фантазировал уже далеко не раз, а видел это во сне столько, что уже и со счета сбился. Он грезил об этих ее новых прикосновениях и поцелуях, мечтал о том, как развернув ее из одежды как драгоценный дар из подарочной упаковки он впервые будет исследовать ее тело по сантиметру, как кончиками пальцев напишет шедевр под названием Рэйвен Найн. Эти фантазии давно сводили его с ума. Мысленно он занимался с ней любовью уже бессчетное количество раз. Брал ее в гостиной и спальне, в саду и среди виноградников, на столе и в кладовке таверны. Каждая из этих фантазий была яркой и насыщенной, но ни одна из них не могла даже на секунду сравниться с тем, как это происходило сейчас в реальности.       Рэйвен приложила ладони к его лицу, в ее взгляде полыхало открытое пламя. Она посмотрела на него снизу-вверх так очаровательно и соблазнительно одновременно, чистым, наполненным предвкушением и сладкой истомой взглядом, а следом игривая лиса приподняв ногу провела коленом по его паху. Дилюк втянул воздух сквозь сжатые зубы. Ах ты чертовка! Он резко перехватил ее руки за запястья и прижал их у нее над головой, придавив ее тело своим. Рэйвен вздохнула от неожиданности и вздрогнула. Это напомнило ему их самую первую встречу, когда он повалил ее на землю там, среди виноградников и точно так же прижал руки у нее над головой. Лишь Архонтам было ведомо сколько раз после того он мысленно прокручивал ту картину и сколько раз та картина в его голове заканчивалась совсем не так, как закончилась в реальности. И насколько бы ему не было стыдно за эти мысли, он ничего не мог с собой поделать. Это было сильнее его.       Он наклонился ниже и впился губами в ее губы, затем снова прошелся поцелуями вниз по шее и спустился к груди. Шнурок на топе Рэйвен нестерпимо манил проверить вопрос, возникший у него еще там, посреди гостиной и Дилюк ухватив за его край зубами потянул на себя. Волшебная нить, как живая, двигалась выскальзывая из одного колечка за другим и выскочив из последнего тут же открыла самый пленительный и завораживающий вид. Дилюк замер, восхищенно рассматривая идеальные формы и сияющую бледную кожу. Неужели это происходит наяву. На щеках Рэйвен горел румянец. Как же божественно ты выглядишь сейчас, лежа в моей постели с обнаженной грудью.       Он медленно заскользил руками вниз и осторожно, будто к святыне прикоснулся в начале лишь кончиками пальцев к нежной и будто бы бархатной на ощупь коже, а затем накрыл прелестные округлости ладонями. Будто бы созданы специально для того, чтобы идеально помещаться в моих руках, упругие, мягкие, нежные, такие податливые. С губ возлюбленной сорвался несдержанный стон, а его руки уступили место губам. Запустив пальцы ему в волосы Рэйвен очень глубоко дышала, прижимаясь так близко, что даже сквозь ткань брюк он чувствовал исходящий от нее жар.       Языком он прочертил дорожку от ее груди до самого пояса короткой юбки, приподнял несуразно короткий кусок ткани вверх и «нарисовал» еще одну влажную линию вдоль резинки тонкого, кружевного чуда, затем ухватил за край зубами и потянул вниз. Закусив нижнюю губу Рэйвен приподняла бедра и он помогая себе руками совсем стащил последнюю иллюзорную преграду между ними.       Он закинул ее ногу себе на плечо и поцелуями прошелся по внутренней стороне бедра, встретился с возлюбленной взглядом и не на секунду не теряя зрительного контакта коснулся кончиком языка самого чувствительного места. Она шумно втянула воздух и громко простонала. Даже осознание того, что малейшее его движение способно заставлять ее демонстрировать такую яркую и живую реакцию будоражило.       Лежать на животе было невыносимо тяжело, давление казалось таким сильным, что это было даже немного болезненно. Стоны Рэйвен превратились в ритмичную и волнующую череду звуков, сопровождаемых еще более возбуждающими просьбами не останавливаться. О, любовь моя, я и не собирался. Скоро эта симфония достигла пика и перешла в дрожащий, громкий и необузданный крик. Шумная лисичка. Хорошо, что прислуги нет в доме. Дилюк приподнялся стараясь запечатлеть в памяти этот ее образ. Как же ты прекрасна, снова и снова смотрел бы на то, как это повторяется.       Тяжело дыша возлюбленная села на постели и порывисто поцеловала его, ее руки расстегнули ремень его брюк, он не прерывая поцелуя помог ей, выпутавшись из последней одежды. Пока он надевал презерватив, она стянула с себя юбку и гетры, оставшись лишь в чулках и поясе с подвязками. Взгляд Рэйвен скользнул вниз, глаза ее в одно мгновение распахнулись и она выдохнула немного заикаясь: «О-о-ого». Не сдержавшись Дилюк усмехнулся, эта ее реакция приятно льстила и тешила самолюбие. Он поцеловал ее в губы и легонько подтолкнул, без слов давая понять, что хочет уложить на спину. Коснувшись ладонью она остановила его, тихо позвав по имени. Дилюк посмотрел на нее в ответ: «Что-то не так?» Рэйвен отвела взгляд в сторону, пробормотав очень неуверенно: «Он такой большой». Глупая и самодовольная улыбка никак не желала сходить с его лица и пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы это исправить. Он аккуратно за подбородок развернул лицо возлюбленной к себе и погладив ее губы большим пальцем серьезно произнес: «Я буду очень нежен с тобой, обещаю. — Он легонько коснулся ее губ своими, добавив, — доверься мне». Она кивнула, подарив ему глубокий и горячий поцелуй в ответ.       Он вошел в нее настолько медленно, насколько мог, стараясь ни на секунду не терять головы, чтобы случайно не причинить боль, задержался, чувствуя тугой обхват и продолжил движение, мягко, но настойчиво. Рэйвен сделала длинный вдох и всем телом выгнулась ему навстречу. Войдя до конца, он замер, давая ей возможность привыкнуть. Она зажмурилась и приоткрыв рот простонала. Он очень нежно целовал ее губы, дожидаясь разрешения начать двигаться, потому что ни за что не хотел сделать ей больно. Дыхание возлюбленной слегка успокоилось, она обняла его за шею и притянув к себе прошептала: «Продолжай». Он начал двигаться медленно и осторожно, постепенно наращивая темп, стараясь убедиться, что доставляет ей удовольствие. С каждым толчком стоны Рэйвен становились все громче, щеки ее пылали румянцем, а руки прижимали к себе очень крепко. Она обхватила его ногами и с придыханием попросила: «Быстрее». Кто я такой, чтобы отказывать тебе, любимая.       Впервые в жизни Дилюк ощущал такое всепоглощающее блаженство, чувствуя невероятную близость и пламя, объявшее их обоих, в котором он готов был сгореть без остатка.       Вскоре движения его стали сильными и размашистыми, он чувствовал дрожь возлюбленной, она выгнулась и прокричала его имя. Это стало для него последней каплей. Наслаждение, как горячая и ошеломительная волна накрыла его с головой, унося в селестианские высоты.