Долгожданная встреча

      Государь глядел в окно на закатное солнце и плотно сжимал руки за спиной. Последние лучи падали на его серьезное лицо, заставляя чуть щурить голубые, словно океан, глаза. Вот уже несколько лет он правит на Руси в одиночку, справляясь с интригами бояр и постоянной угрозой своему положению. Это закалило, сделало мудрее и дало ценный опыт. Но все меркло на фоне большого сожаления, которое он испытывал еще с начала своего правления. И это было из-за одной лисицы, что давным давно полностью заняла его сердце. Просто он не хотел этого признавать так долго.       Первые годы было тяжело. Бесконечные советы, управление целым государством. Казалось бы, упоение мечтой должно приносить Северову радость, дарить силу и долгожданный покой. Но все оказалось совсем не так. Паранойя сжирала его почти каждый день. Все труднее стало отличать друзей от врагов, а в кипе бумаг и царских хлопот он и вовсе боялся потерять себя. Лишь нескольким людям он мог действительно доверить нечто важное. И главной из них была королева мехов и заморских диковин — Баженова Ксения Мстиславовна. На редкость образованная и наглая особа, державшаяся за Василия с малых лет.       Царь опустил взгляд и перед ним предстал вид на двор. В глазах словно промелькнули силуэты прошлого. То, как они с Ксюшей встретились спустя два года её пропажи. Как она задорно улыбалась, говоря, что расскажет ему все ночью, загоняя его в угол. И ведь не соврала. Та ночь стала началом чего-то большего, чем просто юношеское влечение. Они принесли друг другу обещание: быть вместе. И Северов его не сдержал.       Боль кольнула его сердце, заставив стиснуть зубы. Он вновь мысленно вернулся к тому роковому дню, который изменил все. Тогда всласть Баженовых разрослась столь сильно, что многие бояре выражали не просто опасения, но и настоящее недовольство. Царь на троне вот уже третий год, а о невесте ничего не слыхать, пока рядом вертится дочь иностранного купца. Конечно же, вся верхушка была возмущена до предела. И все же им удалось подобраться к слабому месту, когда девица покинула дворец ради семейного торжества.       Не один месяц они шептали царю о том, что стоит взять Баженовых в ежовые рукавицы. Что слишком опасно подпускать каких-то торгашей к власти. А доклады тайных агентов и вовсе говорили, что готовится покушение. Оставшись наедине с самим собой, Василий встретился со своим самым страшным врагом — сомнением и одиночеством. Ох, каким же он тогда был юнцом. Смотря на себя прошлого, Северов не мог не печалиться. Поддался дрянным уговорам, испугался и предал. Предал ту, что готова была идти за ним в ад.       Он помнил её выражение лица, когда она вернулась во дворец. Баженова всегда сохраняла его в самых безвыходных ситуациях. Даже когда увидела на троне рядом с ним другую, совершенно незнакомую ни ему, ни ей девушку. И тогда, когда её чуть ли не силком заставили преклониться, она не проронила ни единого лишнего слова. Лишь взгляд, ставший из теплого и любящего холодным и пронзающим, говорил о том, что она почти сломлена. Северов не мог спать той ночью. Корил себя и даже смотрел на ту, что делила с ним ложе. Его не волновали слухи, не беспокоила честь. Лишь мысли о том, что он сделал это для блага Ксении хоть каплю, но держали его разум на волоске от безумия.       Послышался скрип входной двери. Сердце царя застучало, а глаза тут же распахнулись. Весь его вид потерял былое напряжение, а внутри появилась легкая надежда на то, что это была она. И он не прогадал.       — Ксю…       — Милостивый Государь, да прибудет здравие с тобой.       Он замолк, глядя ей прямо в глаза. Перебить царя не мог никто, а если и делал это, то тотчас его пороли за дерзость. Но дева, стоящая перед ним, казалось, не боялась даже этого. Северов ясно ощущал, что сейчас, в этой комнате он вовсе не правитель, а лишь простой мужчина, совершивший грех.       — Не надо этой чепухи… Говори со мной как прежде.       — Увы, не позволительно такой простой торговке государю дерзить. Никак уж не могу, царь-батюшка.       Она специально выделила свой статус, вновь погружая Северова в сожаление. Да, именно так бояре шептались о ней все те годы. Но сейчас их больше нет. Василий пожертвовал многим, чтобы не просто заткнуть бояр, но и показать им, кто здесь имеет власть и слово. Все интриганы были схвачены и сосланы, дабы не сеять смуты. А заговорщики и противники повешены, в знак твердости воли государя. Теперь ведь им ничего не мешало объясниться друг перед другом.       — Я не желаю слышать этот фарс, — несколько уверенных шагов в её сторону сократили расстояние между ними. Теперь она смотрела на него снизу вверх, — Ксюша, выслушай меня. И затем прими решение.       Молчание повисло тяжелым грузом на плечах обоих. Баженова не спешила соглашаться, желая съязвить, уколоть, причинить боль. Но немая мольба в глазах, которые она столь давно не видела, не давала ей вымолвить и слова. Итог, впрочем, прозвучал коротко и тихо:       — Хорошо.       Его последний шанс. Северов подбирал каждое слово, искренне раскаиваясь. Ксюша же слушала, не перебивая. Лицо её не менялось, а по взгляду сложно было судить, верит ли она в его жалкие оправдания. Когда Василий закончил, тишина вновь повисла на несколько долгих и мучительных минут.       — Значит… Ты боялся покушения и поэтому взял в жены боярскую марионетку?       — Верно. Ты ведь помнишь, что тогда мое положение было шатким. Я… не смог бы тебя защитить.       — Почему ты не сказал мне?       Глаза мужчины округлились от увиденного. Баженова поджала губы и свела брови вместе, благодаря чему по середине лба появилась плотная складка. Эмоции, которые она прятала за неприступной броней, обнажились перед ним. Хороший знак.       — Не успел бы. К тому моменту убийца мог уже настигнуть тебя.       Девушка повернула голову в сторону, уводя взгляд, и теперь царь мог рассмотреть её без лишних мыслей и переживаний. Ксюша действительно расцвела с их последней встречи. Он знал, чем она занималась, но видеть ее столь взрослой было ему непривычно. Изящное личико, густые ресницы, румяные от легкого мороза щеки. Алые аккуратные губы, такие красивые, что к ним хотелось прильнуть и не отпускать, пока они не заболят от долгих поцелуев.       Рука Северова коснулась ее щеки подушечками пальцев, что медленно сползли на подбородок и заставили обладательницу зеленых, словно изумруды, глаз вновь повернуть личико к мужчине. Его взгляд смягчился, а в теле расплылось такое забытое, но приятное чувство тепла. Большой палец слегка погладил девичью кожу, а сам он не сдержался, потянувшись к ней. Как он желал этого, как же соскучился.       Резкая боль в щеке, а также звон в ушах были тем, чего Василий ожидал меньше всего в этот момент. Звук пощечины разлетелся по комнате с поразительной скоростью. Полные непонимания глаза перешли на фигуру девушки, что вновь смотрела на него с холодом.       — Почему…?       — Ты, царь-батюшка, вероятно считаешь, что я глупа. Иначе мне сложно понять почему ты думал, что твои слова заставят меня простить тебя.       — Я ведь объяснился!       — А толку-то?! — голос Ксюши дрогнул, — толку мне от твоих слов. Все те годы, что я отдала тебе. Та верность, что я несла с собой. Ты все это растоптал. Торговка… Вот кто я на твоей земле. И ты до сих пор этого не понимаешь.       Девушка не стала более говорить, а попыталась развернуться к выходу, чтобы уйти из этой удушающей атмосферы. Но ее руку схватили, не дав сделать и шагу. Тело прижали к широкой груди, а её заключили в железные объятия.       — Отпусти!       — Нет.       — Я обожгу тебя.       — Плевать. Я уже упустил тебя однажды и не собираюсь делать это вновь.       После этих слов Северов ощутил, что в его накидку вцепились, словно в шкуру зверя. И с каждой секундой вокруг них разрастался жар. Было горячо. Баженова не солгала, сказав, что будет жечься. Но царю было не важно, даже если бы она сейчас спалила его до тла.       — Идиот… Отпусти! — Ксения сорвалась на крик, начав вырываться из объятий, не ослабляя жара. Но Вася лишь усилил хватку и притянул ее ближе. И правда, толку тут от слов, когда нужно доказать, что он не отступит в этот раз. Его губы накрыли горячие уста девушки, застывшей не то от шока, не то от ужаса. Попытка разорвать поцелуй не увенчалась успехом ни с первого, ни с третьего раза. Зато огонь пропал в одно мгновение. Сопротивление прекратилось и лишь тогда Северов отпрянул, смотря на хмурое лицо перед собой.       — Ксюш.       — Не смей мне что-то говорить. Не смей вновь пытаться разжечь во мне чувства таким нелепым способом. У тебя было много лет, чтобы понять меня. А теперь…       — А теперь я ни за что не сдамся, чтобы вернуть тебя. Не говори, что поздно. Я знаю, что это не так.       — Ха! Царь-батюшка излишне в себе уверен!       — Иначе ты бы не пришла!       Эти слова заставили Ксюшу плотно сомкнуть губы вместе. Она не смогла возразить.       — Иначе… Ты бы даже не дала мне шанса. Не кричала бы, не злилась. А просто бы ушла. Я слишком хорошо знаю тебя, Баженова. Намного глубже, чем ты думаешь.       Хватка слегка ослабла, а мужчина вновь попытался коснуться её щеки. Теперь Ксюша не смогла сдержаться. Рука вновь замахнулась, чтобы ударить его, высвободиться и убежать, но её схватили быстро и крепко, не давая и возможности на побег. Теперь она не была главной. В глазах застыли слезы, а другая ручка уперлась в мужскую грудь в последней попытке оттолкнуть его. Ведь не хотелось снова испытывать эту адскую боль от предательства и разбитых чувств.       Но царь не отпустил. Лишь вновь накрыл её губы своими, заставив пролить слезы поражения. Она не смогла отринуть ту любовь, что с детства была в её сердце.С тех самых пор, когда они впервые встретились в доме Северовых и маленькая девочка подумала, что этот юноша - её судьба.       Поцелуй сменялся другим, а объятия становились только крепче. Северов столь жадно кусал чужие губы, что не заметил, как руки уже скидывали ненужные одежды до ночных рубах. Оба желали насытиться друг другом, и прекрасно понимали, что одной ночи им будет недостаточно.       Нужно было срочно найти хоть какую-то горизонтальную поверхность, и лучше рабочего стола в кабинете царя ничего не подходило. Крепкие мужские руки подхватили тело возлюбленной под бедра, с особой аккуратностью укладывая прямо на дерево высшего качества. На пол полетел пергамент, а за ним и перья для письма, которыми государь еще пару часов назад выводил законы для всей страны. Сейчас же на этом столе Северов наконец прервал череду безумных поцелуев, глядя на девушку перед собой.       Лицо ее залилось краской, пока в глазах все еще стояли капли слез. Ротик был приоткрыт и жадно хватал воздух, пока во взгляде читались те же желания, что были в его голове. И кажется, чем больше он глядел на нее, тем больше сходил с ума от нетерпения.       — Я так желал, чтобы этот момент вновь настал.       — Желал бы четче, — она усмехнулась, проводя рукой по чужому плечу, — ведь мы упорно избегаем постели…       — Пхах, признаю, мне следовало быть точнее.       Дорожкой поцелуев мужчина прошелся по шее девушки до самого ушка, наслаждаясь горячими вздохами. Она нетерпеливо сжимала его колено ножками, а её тело подрагивало от малейшей ласки, совсем не так, как прежде. И даже касания заставляли сердце биться чаще, что натолкнуло царя на шокирующую мысль.       — Неужели ты с тех пор…       — Ни разу.       — Но я ведь слышал, что к тебе ходили.       — Пора тебе обновить свою разведку.       Баженова рассмеялась так просто и задорно, победно заявляя, что обвела его вокруг пальца. Лисица! Ведь знала, что этот хитрый ход лишь заставит его мучаться в догадках. А потому он просто обязан был отомстить за эти годы, что пребывал обманутым.       Поцелуй вновь позволил обоим погрузиться в омут удовольствия. Северов оглаживал каждый сантиметр под ночной рубашкой Ксюши, не скупясь на ласки. Ее бедра, талия и грудь обрели формы настоящей женщины. Вася помнил их такими же прекрасными и много лет назад. Край ночной рубашки был сдернут и царскому взору предстали два округлых полушария, что были упруги, словно спелые яблоки. И столь же они были сочны.       Язык коснулся мягкой кожи, ощущая, как бусина соска твердеет под напором и влагой, а девушка чуть выгибается навстречу. Сейчас она казалась столь хрупкой, что это не могло не снести крышу. Василий игриво захватил горошину зубами, прижавшись пахом меж ног девицы. Та охнула, в момент обмякнув под его фигурой, нетерпеливо обхватив весь таз ногами. Но царь ведь не хотел спешить.       Он обласкал всю грудь, кусая и сжимая, словно пытаясь выжать максимум из прелести в его руках. Настоящим наслаждением было слышать стоны, что лились из уст его избранницы, но это было лишь началом.       Пальцы проникли под подол, скользя по гладкой коже прямо к изнывающему без ласки лону. Баженова покрылась мурашками от тепла его рук, ощущая прилив наслаждения. Царь ввел пальцы довольно поспешно, сгибая их внутри, от чего первый неглушимый стон удовольствия слетел с алых губ. Он вновь обхватил горошину соска зубами, начиная сладкую пытку, двигая рукой все чаще. С возрастом она стала тверже и, возможно, слегка грубее. А потому девушка под ним довольно скоро начала метаться по столу, закусывая от удовольствия нижнюю губу. Царю не понравилось, что она сдерживается. А потому он резко вышел из нее, ныряя под тонкую ткань рубашки, где уже было достаточно горячо.       — Что ты…? Ах!       Язык коснулся чувствительной кожи половых губ, обведя их мокрым кончиком, и это вызвало табун мурашек у будущей царицы. Ее одолела легкая скованность а мужчина решил не продолжать, пока она не позволит. Все же этот шаг был импульсивным, но таким новым. То, что затеял Северов… Она бы никогда не подумала, что он пойдет на подобное. Однако такое искреннее выражение чувств Ксения восприняла за своеобразную данность. Все же он заставил ее помучаться не один год… И ему стоило хорошенько постараться. Она ведь не говорила вслух, что прощает его! А потому, войдя во вкус, она решила отдаться желанию полностью, чуть расставляя ножки, чтобы получить максимум удовольствия.       Царь же ощутил, как до этого зажатая девушка расслабилась, и требовательно постучала по его спине ножкой. Мол, не стоит прерываться раз взялся за дело! И растянувшись к ухмылке, он размашисто провел языком вдоль половых губ, находя чувствительную горошинку клитора. Послышался сладкий стон, который дал Северову зеленый свет. Язык стал надавливать, дразниться и играться с чувствительной плотью. Баженова в его руках то напрягалась, то млела, с каждой минутой сдерживая стоны все меньше. Она заметалась по столу, пока тело сгорало от испытываемого наслаждения, заставляя расцелованную грудь вздыматься чаще. Пока сама она не взмолилась ему: “ Вася, я скоро не выдержу!”.       В этот момент царь прекратил ее мучительно сладкую пытку и с одышкой выполз из-под юбки. Зрелище, которое ему предстало, он видел лишь пару раз в жизни, однако запомнил его навсегда. Лицо девицы под ним зарделось, искусанные от удовольствия губы чуть припухли, наливаясь цветом, а из них вырывались вздохи, разносящиеся по всей комнате. Взгляд был горячее палящего солнца и отражал такое же сильное желание слиться с ним в одно целое. Признаться, он и сам хотел этого уже достаточно долго.       Припав губами к ее белоснежной коже, Северов пристроился кончиком головки к влажному и горячему местечку, нетерпеливо скользнув внутрь и тут же чуть ли не теряя головы. Таз дернулся, заставляя девушку впустить его и простонать, ухватившись за края сползшей до локтей мужской рубахи. Ксюша откинула голову назад, чувствуя, как в нее проникают все глубже, заполняя все пространство. Царь придавил одну из ее ручек к поверхности стола и крепко сжал за кисть, не дав больше и шанса выбраться из цепкой хватки.       Первые шлепки громко разлетелись по комнате, но сильнее них было слышно лишь звонкий голосок Ксении Мстиславовны. Северов не жалел сил, входя в нее по самый максимум, заставляя дубовый стол поскрипывать по полу от его напора. Держа ее под бедро, он менял угол наклона и искал ту самую точку, что была чувствительней всего. Баженова вцепилась коготками ему в спину, однако царю было все равно на боль. Он лишь с упоением ласкал девицу, слушая ее стоны удовольствия. Их языки сплетались в горячем танце, пока губы не начинали неметь от легкой боли. Но в голове у обоих эти проблемы отходили далеко на второй план.       Вскоре царь ненадолго остановился, сжимая тело Ксюши в своих руках. Их сердца бились практически в унисон, посылая вибрации по всему телу. В голове все еще стоял жар и дымка безумия, смешанного с дикой страстью. Но Северов слегка устал. А потому решил сменить позицию, поднимая девушку со стола. Рядом с ним как раз удобно стоял отодвинутый ранее стул, на который мужчина и присел, заставляя будущую царицу расставить ноги по обе его стороны. Ее руки легли ему на плечи, а сам он с игривостью кота пристроил подбородок прямо меж двух ее грудей, смотря снизу вверх на свою любимую.       — Твои навыки верховой езды ведь по-прежнему одни из лучших? — с придыханием спросил он, сверкая огоньками озорства в глазах. На это он услышал лишь смешок, а губы его избранницы тронула ухмылка.       — Как раз собиралась это продемонстрировать, — дерзкое заявление под стать Баженовым, что всегда держат свое слово. Вася ощутил, как в его волосы заползли женские пальчики, а затем порывно потянули назад, заставляя откинуть голову. Тут же его губы накрыли чужие, а сам он вновь ощутил горячие стенки своей возлюбленной и сам простонал в их поцелуй. Ксюша оседлала его со всей готовностью, начиная вытворять что-то невообразимое. Очень скоро им пришлось оторваться друг от друга, ведь невозможно было сохранять трезвость ума. Руки мужчины легли на ее ягодицы и талию, приятно сжимая кожу. В какой-то момент царь и вовсе шлепнул девицу по аппетитной округлости, вызвав у нее вздох удивления и мурашки по всему телу. За это он тут же поплатился, ведь в его плечи вошли аккуратные, но все же острые ноготки любимой.       Ее поведение и вовсе стало еще большее азартным. Вскоре темп движений достиг небывалой быстроты, а сладкий шепот на ухо сменился громкими стонами. И Северов, и Баженова, они уже не могли остановить этот ураган чувств, охвативший сознание. Еще чуть-чуть и оба они познают это блаженство.       Ксюша сдалась первой. Ее тело вытянулось, словно тетива под рукой лучшего стрелка, а в глазах стал таять белый свет. Из рта вырвался самый сладкий стон за все время их безумных игр, окончательно сводя Василия с ума. Повлияла ли на это их долгая разлука или то были годы мучительного воздержания, но этот момент оказался особенным для них обоих. Мужчина сжал в руках любимую, будто желая слиться с ней в одно целое, пока горячее семя заполняло ее до краев. Никто из них не мог пошевелиться, пока пелена страсти не схлынула прочь, оставляя девушку подрагивать от удовольствия, а царя раствориться в атмосфере покоя и расслабления. Их первый раз за столько лет…       Василий смог глянуть на любимую лишь когда сердце перестало отстукивать бешенный ритм. Голубые,словно океан, глаза встретились с двумя изумрудами. Они глядели друг на друга в тишине, но каждый был охвачен небывалой радостью. Радостью от осознания, что стены меж ними разрушены и теперь никто не посмеет вновь их возвести. Наверное, именно тогда Северов поклялся перед Богом, что больше не оставит Ксению одну.

      Теплый и нежный поцелуй лишь подтвердил это. Счастливые, они вновь готовы были идти по жизни вместе. Как Царь всея Руси и его любимая Царица.